18. «Прости»
Между плотными занавесками тянутся яркие лучи. В них кружат бесчисленные золотые пылинки. Амо спит рядом, закинув отяжелевшую руку на мою талию. Аккуратно, стараясь не разбудить, оборачиваюсь к парню лицом и улыбаюсь. Он спит, приоткрыв рот, отчего выглядит невероятно мило.
Провожу кончиками пальцев по его груди, покрытой татуировками и оставляю мягкий поцелуй в том месте, где запечатлено мое имя. Амо улыбается во сне и шепчет что-то невнятное.
Вздрагиваю, когда слышу грохот. Сердце подпрыгивает. Вспоминаю, что за дверью находится Ника и успокаиваюсь. Возможно она голодна и пытается напомнить о себе. Когда раздается звук захлопывающейся дверцы холодильника, тревожность возвращается. Она становится еще ощутимей, когда я слышу шаги и звуки борьбы.
— Тихо, тихо! — раздается мужской голос.
Кто-то проник в дом? Микки нашел меня? Судорожно осматриваюсь по сторонам, чтобы найти одежду и интуитивно смотрю в сторону окна, пытаясь понять, сколько времени мне понадобится на то, чтобы выпрыгнуть на улицу.
— Амо-о-о-о-ре, — слышится чей-то голос, затем раздаются смешки и возня, а ручка двери в спальню дергается вверх и вниз.
— И как я сразу не догадалась, — шепчу я.
Теперь я понимаю, почему Амо закрыл межкомнатную дверь на замок. Совсем не потому, что боится грабителей.
Осторожно выбираюсь из объятий, затем встаю с кровати. Накидываю его футболку и шорты, открываю поворачиваю заржавевший ключ в замочной скважине и нос к носу сталкиваюсь с Джеем. Парень округляет глаза, хватается за сердце и отпрыгивает на пару метров назад.
— Ты напугала меня до усрачки! — стонет он.
— Знаю, по утрам я всегда хреново выгляжу, — отвечаю я, осторожно закрывая дверь, — Амо спит. Не мог бы ты вести себя тише?
— Ты напугала меня! — повторяет Джей,
Ника крутится вокруг него, путаясь под ногами. Ее движения сонные, прыжки неловкие, но радость от появления хозяина все равно прорывается наружу. Она подпрыгивает, задевает его колени, отбегает на пару шагов и снова возвращается, будто не может решить, хватит ли ей утренних сил, чтобы выплеснуть накопившуюся за ночь тоску.
Джей пытается погладить ее, но попадает мимо головы и едва не спотыкается о собственные ноги. Боже, да он в стельку! Который час?
— Лиам! — кричит он, игнорируя мою просьбу, — Ты помнишь, как среди ночи упала, стоящая у изголовья кровати, гитара?
— Когда ты запомнишь, что меня не было рядом той ночью, — протягивает Лиам, — Меня вообще не может быть рядом с твоей гребаной кроватью.
— Так вот, — продолжает Джей, — В этот раз это было куда более жутко.
Закатываю глаза и прохожу в гостиную.
— Привет, — говорит Лиам, и я отвечаю ему кивком головы.
Парень сидит в кресле с мучительным видом и держится за виски.
— Голова? — интересуюсь я.
— Человечество научилось манипулировать ДНК, но так и не нашло средство от похмелья, — отвечает он.
— Человечество нашло воду даже на Марсе, а в доме Амо нет ни капли!
Джей терзает дверцу холодильника так, будто от этих манипуляций в нем появится бодрящий апельсиновый фреш.
— Прости, — бормочет Лиам, — Мы не знали, что Амо не один. Такое с ним впервые.
Разум цепляется за брошенную им фразу. Лиам сказал не « тут редко бывают», и не «здесь обычно не бывают», а именно «впервые»! В груди что-то сжимается и тут же расправляется, как после долгой задержки дыхания.
— По утрам сложно разобраться — то ли я вас так сильно ненавижу, то ли просто не выспался.
Голос Амо слышится за спиной, за ним следует ощущение его ладоней на моих плечах. Инстинктивно прижимаюсь к ним и зажмуриваюсь. Никогда не надоест его касаться.
— Это я не тебе, детка, — улыбается он и целует меня в щеку.
— Где вода, Амиго? — слышится жалобный стон Джея.
Амо подходит к холодильнику, открывает створку, затем достает оттуда бутылку воды и пакет сока. Он звучно ставит напитки на стол и резко хлопает дверцей. Так сильно, что Лиам морщится.
— Дерьмо собачье, — в ужасе произносит Джей, — Минуту назад там ни хрена такого не было.
Усмехаюсь, а Амо, скрестив руки на груди, вопросительно смотрит на Джея.
— Что? — отзывается тот.
Парень пьет сок прямо из пакета. Глядя на него можно подумать, что он провел неделю в Атакаме.
— Всего пара рюмок! — говорит он, когда на дне остаются лишь капли.
— Не гони, Джей, — слышится голос Лиама, - Подбрось мне воды.
Сквозь комнату летит пластиковая бутылка и приземляется рядом с Ники. Она вяло поднимает морду, смотрит по сторонам, и, увидев Джея, слабо виляет хвостом.
— Та девка подмешала мне что-то выпивку, — оправдывается Джей, — Я был трезв! Абсолютно! Но башка раскалывается, как никогда.
— Ты был настолько трезв, что в сортире пристегнулся туалетной бумагой, удирая от полиции, — Лиам изображает невидимые «кавычки» и тянется за запотевшей бутылкой.
— Я же просил вас завязать хотя бы на время, — стонет Амо.
Он пытается выглядеть серьезным и даже напускает на себя видимость гнева, но ему не удастся обмануть никого в этой комнате. Парень едва сдерживает смех, наблюдая за друзьями.
— Нам надо быть начеку, а вы надираетесь как выпускники старшей школы, — добавляет он.
— Все в порядке, — произносит Лиам, — Мы выяснили информацию, о которой ты просил.
— Источник надежный?
Лиам отвечает легким кивком головы, затем взгляд Амо перемещается на меня.
— София, ты голодна?
— Немного, — отвечаю я.
— Мы сгоняем в супермаркет. Жди меня здесь, хорошо?
Парень подходит ближе, убирает волосы с моего лица и нежно целует.
— Эй! — кричит он, заметив, что Лиам практически вырубается в кресле, а Джей устраивается на диване, — Подъем!
— Какого хрена, Ами, — хнычет Джей, - Я никуда не пойду. Там такой ветер, что чайки летают вперед жопой.
Он тянется до подушки и, подложив ее под голову, и тут же раздается храп.
— Есть аспирин? — бурчит Лиам, протирая и без того покрасневшие глаза.
— Амо, — шепчу я, беру парня за руку и тяну в комнату.
Замечаю, как его взгляд вспыхивает при виде кровати. Воспоминания о прошедшей ночи возбуждают с новой силой.
— Я прогуляюсь вдоль берега с Никой, — говорю я, — Ты можешь обсудить с ними... То, что нужно.
Знаю, ему не терпится узнать важную информацию, о которой я не должна знать, как бы сильно того не хотела. Амо смотрит на меня с благодарностью.
— Будь осторожна, и... Не отходи далеко от дома, хорошо?
— Буду близко, — смеюсь я, — Но не настолько близко, чтобы подслушивать.
— Прости, — вымученно улыбается Амо, — Мне нужно время, чтобы...
— Я понимаю.
В его взгляде нет недоверия ко мне, но я понимаю опасения сказать лишнее при мне, учитывая, что я и сама не могу быть с ним откровенной. Единственная правда между нами — наши чувства, этого должно быть достаточно.
Я первой отпускаю его руку, зову Нику и выхожу из дома. На улице приятно пахнет солью. Ее аромат приносит сильный, но жаркий ветер. Кажется, он несет бурю, хотя небо остается светлым и ясным, без единого облачка.
Выйдя на широкую песчаную полосу, отстегиваю поводок от ошейника, и собака неспешно семенит к огромной коряге, присыпанной песком. Рядом валяются выбеленные раковины, куски рыбацких сетей и потускневшие обрывки древесины. Ночью штормило, и океан выклюнул давно забытые в нем предметы.
— Впечатляет? — интересуюсь я, заметив что Ника удивлена обилием мусора на пляже.
Я всегда любила море после шторма. Когда мне было четырнадцать, на берег выбросило чемодан, заполненный девичьим барахлом. Родители вызвали полицию, и те, даже смогли связать эту находку с событиями, произошедшими несколькими годами ранее, когда пропала молодая девушка.
Но сколько же неразгаданных тайн вмещал в себя тот чемодан, и как сильно мне хотелось перебирать эти вещи, найти их хозяйку и разобраться с этой загадочной тайной.
Вспоминаю о пропавшей девушке. От чего она бежала? Может быть, была похищена? Где она сейчас? Жива? Или ее тело выбросило на берег в момент, когда океан решил с ней расстаться?
Новый порыв ветра поднимает миллионы песчинок и кружит в воздухе. Прищурившись, с восторгом наблюдаю за их танцем, отливающим золотом на ярком солнце.
Присаживаюсь на бревно и зарываю ноги в прохладный песок. Никтофилия устраивается рядом, кладет морду на лапы и широко зевает.
— Что же ты не бегаешь, как нормальные собаки?
Треплю ее за ухом и указываю на двух жизнерадостных лабрадоров, бегающих вдоль кромки воды.
— Вот если бы они пришли сюда ночью, правда? Узнали бы тогда они, какая ты у нас молодец.
Ника с тоской смотрит в сторону дома Амо и издает звук, похожий на стон.
— Скучаешь без Джея? Я тоже. В смысле, я скучаю не по Джею...
На берег накатывает протяжная волна. Убегая назад, она оставляет его гладким, как стекло. Беру в руки сломанную ветку и рисую сердце.
Океан сердится. Волны начинают пениться и бурлить. Это пугает, но завораживает. Есть что-то прекрасное в разбушевавшейся стихии. Она, как и человек, меняет настроение в зависимости от обстоятельств.
Любуюсь видом и наслаждаюсь моментом так, как наслаждается последним отпускным днем офисный клерк, вынужденный проводить в душном кабинете весь год. Вдыхаю воздух свободы, легкости, беззаботности, но острая тревога разрастается с каждой минутой. Я еще не придумала, что скажу Микки, но у меня есть козырь — наша с ним ссора. Скажу, что не хотела видеть его, потому что злилась. Где я была? Придумаю по дороге домой.
— В следующий раз не скажу им свой адрес, — раздается голос за спиной.
Улыбаюсь. Не знала, что Амо придет за мной так быстро.
Парень садится рядом и прижимается плечом. Несколько минут он молчит, глядя туда же, куда и я — в горизонт над океаном. В место, где всегда кажется, что есть выход.
— Ты правда собираешься вернуться к нему? — произносит задумчиво.
— Да. Я приняла решение до того, как мы с тобой встретились.
Он кивает, скрывая разочарование, хотя я не могу утверждать, что Амо разочарован. Скорее, мне бы хотелось так думать.
— Только на выходные, — хмыкает он, — Помню.
— Тогда ты не должен удивляться.
— Я и не удивляюсь. Просто хочу понять, изменилось ли что-то для тебя после этой ночи.
Между нами снова повисает тишина — только шум воды и ветра. И что-то еще — невидимое, но ощутимо тяжелое.
— Майкл хочет убить тебя, — наконец говорю я, — Точнее, Торреса, когда тот приедет на встречу. И всех, кто будет на сделке. Он не оставит в живых никого. Даже своих.
Амо не меняется в лице, сохраняя внешнее спокойствие, будто я говорю ему о скидке на овощечистку.
— А чего хочешь ты? — спрашивает он.
— Это не имеет значения. Пока не имеет.
— Тогда для чего говоришь мне о планах своего приятеля? Хочешь, чтобы я сделал это первым?
— Это невозможно, — бросаю я, и Амо самоуверенно усмехается, — Я сказала, чтобы уберечь тебя. Это единственная причина.
Он долго смотрит на меня. Так, будто пытается запомнить мое лицо прежде чем я исчезну из его жизни.
— А что если у меня получится опередить его?
Настораживаюсь, но не подаю вида. Чтобы подобраться к правде между нами, нужно больше, гораздо больше времени. Но главное — не это. Не хочу делать из Амо убийцу только потому, что мечтаю о том, чтобы Микки был мертв.
— Не забывай, я собираюсь выйти за него.
— Сделать это после свадьбы, но до подписания брачного контракта? — хмыкает он, бросив камень в воду.
— Амо...
— Прости, — вздыхает он, — Сложно держать себя в руках, когда ты говоришь, что принадлежишь ему. Не вижу для этого ни одной гребаной причины, кроме его денег.
— Я уже говорила, что многим ему обязана, — завожусь я.
— Иногда люди делают выбор не потому, что хотят. А потому что боятся сделать другой. Ты боишься, София?
— Иногда выбора нет!
— Выбор есть всегда, — парирует он.
— Мне нужно время, Амо.
— Чтобы понять, кого ты хочешь больше? Меня или его?
Я чувствую уколы его ревности в груди, будто ревную сама себя.
— Пойдем, — говорю я, выдыхая, — Ветер усиливается.
Амо берет меня за руку и ведет в сторону дома. Океан за спиной шумит громче. Или мне только кажется.
***
В доме тихо. Настолько, что я слышу тикание часов, хотя не помню, чтобы они попадались мне на глаза. Оглядываюсь по сторонам, чтобы посмотреть на время, и сердце тревожно сжимается. У меня есть не больше двух часов. И единственное, чего я хочу — провести их без споров.
— Я сказал, что возьму все, — говорит он, закрывая входную дверь, и подходит сзади.
Теплые ладони скользят по моему животу, хватают край футболки и тянут ее наверх. От нахлынувшего чувства кружится голова, поэтому тело качает в сторону. Амо подхватывает меня, чтобы удержать.
— Т-с-с... — его шепот щекочет шею, и это только усиливает шаткость равновесия.
Внутри меня — огонь, и он разгорается все сильнее. Прогибаю спину навстречу его груди, упираюсь бедрами в его пах, чувствую его желание и издаю стон. Амо оставляет поцелуи вдоль моего позвоночника.
— Повернись, — просит он.
Не успеваю выполнить просьбу, потому что парень берет меня за руку, требовательно разворачивает к себе и прижимает спиной к стене. Тяну его футболку вверх, ощущая невероятно сильное желание касаться его тела, видеть его. Полностью.
— Убийственно красив, — улыбаюсь я.
— Сногсшибательно прекрасна, — отвечает он, мягко сжимая мою грудь.
Провожу ладонями по его плечам, опускаюсь ниже, к животу, к кромке шорт, которую цепляю пальцами, чтобы снять.
— В спальню? — интересуется он.
— Не обязательно, Амо. Сделаем это везде.
— Черт, — стонет он, подталкивая меня к дивану, — Как же сильно я тебя хочу.
***
Последние два часа становятся нашим личным раем, возможно поэтому время бежит слишком быстро.
Мы уже час находимся в постели и почти не меняем позы. Я лежу спиной к груди парня, его рука покоится на моей талии. Чувствую его дыхание между лопаток. Оно щекочет, по телу расползаются мурашки, и это самое приятное на свете ощущение. Амо дремлет после бессонной ночи и бесконечных занятий любовью, а я боюсь спугнуть нашу безмятежность.
Иногда он сжимает пальцы чуть сильнее, будто проверяет, здесь ли я. В эти моменты прижимаюсь сильнее, он оставляет поцелуи на моем затылке и ласкает меня теплыми ладонями.
— Мне пора, — шепчу я, когда в гостиной снова раздаются голоса Джея и Лиама, — Твои друзья должно быть ревнуют.
— Хорошо, — просто соглашается он, — Только схожу в душ.
Он больше не удерживает меня. И именно это делает наше расставание еще более болезненным.
Когда Амо уходит в ванную комнату, встаю с кровати и переодеваюсь в свою тренировочную форму для бега. Не слышу, о чем говорит Джей, но точно понимаю, что тон его голоса становится серьезным. Видимо, они так и нашли способ избавиться от похмелья.
— Решила пробежаться до Манхэттена? — слабо улыбается Джей, когда я выхожу из спальни.
Сначала я мысленно ищу ответ, но слова застревают в горле. Не зная, почему, но я ощущаю в воздухе что-то странное и пугающее. То, как они оба смотрят на меня, то, как переводят взгляд за мою спину, когда прекращается шум воды. Парни не похожи на себя, что-то изменилось в их внешности, будто телами завладела темная сила.
— Я провожу, — слышится голос, и мне становится легче.
Амо здесь, все в порядке, а мой страх связан лишь с тем, что я вот-вот увижусь с Микки. Вернусь в реальную жизнь и буду отвечать за каждую секунду, прожитую не с ним.
— Хорошо, — отвечаю я, наклонив голову вбок и улыбаюсь парню, — Пять минут, не могу найти свою сумку.
Осматриваюсь по сторонам, пытаясь отогнать тревогу, но теперь я точно понимаю, что в комнате стало душно, а воздух вибрирует и колышется, будто повис над раскаленным асфальтом. В ушах стоит сильный гул, и что это, если не шестое чувство?
Облизываю пересохшие губы и смотрю в глаза Амо, выражающие странную тревогу. Делаю шаг назад и останавливаюсь как вкопанная, чувствуя как прямо над ухом раздается тяжелое дыхание.
Вижу, как Амо беззвучно шепчет «Прости», смотрит мне за спину и утвердительно кивает головой.
Хочу обернуться и посмотреть, но не успеваю сделать это, так как ощущаю острый укол в область шеи. Испуганно вздохнув, наблюдаю, как по венам проносится кипяток. Жар достигает кончиков пальцев, доходит до ног, затем стремительно поднимается вверх, ударяя в голову. Успеваю лишь испуганно посмотреть на Амо и отключаюсь.