Притворяюсь, как и ты

— Солнышко, тебе блинчики или вафли?

Мама никогда не будила меня типичным «Проснись». Она старалась сделать это так, чтобы мне хотелось открыть глаза и вылезти из постели.

— Вафли! — отвечаю я, потянувшись, и, предрекая следующий вопрос, добавляю, что сегодня хочу их с абрикосовым джемом.

Открываю глаза и с удивлением осматриваюсь по сторонам. Уверена в том, что нахожусь в нашем с мамой доме, но сейчас он выглядит иначе. Понимаю это, но ловлю себя на мысли, что не удивлена переменам.

Оказываюсь за столом. Вижу, как улыбающаяся мама подносит к столу тарелку, над которой танцует горячий пар.

— Дилан снова съел все, милая. Пришлось готовить заново. И как только в него вмещается столько еды?

Мама говорит это немного ворчливым тоном, но в голосе прослеживаются ноты невероятной нежности. Так могут говорить только любящие матери.

Улыбаюсь брату. Он стоит у холодильника и привычно изучает его содержимое.

— Хей, обжора! — восклицаю я.

— Привет, бро, — отвечает Дилан и поворачивается ко мне.

Почему у него лицо Джея? Это так смешно! Хихикаю и никак не могу остановиться. Мама делает замечание и ставит тарелку на стол. Пытаюсь подхватить еду вилкой, но это мне никак не удается, потому что вафли похожи на расплывшийся по тарелке клей. Обиженно надуваю губы.

— Вкусно? — слышится голос Амо.

Он стоит у плиты, развешивая соус лопаточкой. Ничуть не удивляюсь тому, что мама и Дилан с лицом Джея растворяются в воздухе.

— Штормит, — говорит Амо, кивнув в сторону окна, — Давно не видел такого ветра.

Чувствую, как меня заносит в сторону, будто дом несет по десятиметровым волнам, но все равно встаю со стола, чтобы посмотреть на то, как бушует стихия. Голова сильно кружится, приходится держаться за стены. Ощущаю мужские руки на своей талии, дыхание у шеи, но все это вызывает не нежность, а тошноту. 

— Хочу, чтобы ты запомнила это, — шепчет голос, — Ты запомнишь?

Оборачиваюсь и наши взгляды встречаются. Я уже видела эту синеву глаз, но не могу понять, кому она принадлежит. Образы путаются, мешаются в клубок, размывают сознание еще сильнее.

Протягиваю руку, чтобы дотронутся до лица мужчины, но не могу. Чувствую покалывание, которое разрастается, превращаясь в боль. Беспомощно смотрю сначала на правую, затем на левую ладонь, но не могу поднять их. Боль в предплечье становится невыносимой, и я резко раскрываю глаза.

Просыпаюсь с сильным онемением в руке. Пробую пошевелить ею: сжимаю и разжимаю пальцы в кулак, чтобы избавиться от неприятных ощущений. Такое бывает часто, если уснуть в неудобной позе.

Переворачиваюсь на другой бок, чтобы проложить сон в удобном положении. Делаю пару расслабленных вдохов, но мозг отказывается выключаться. Разочаровано выдыхаю, открываю глаза и застываю в ожидании, когда обстановка перестанет кружится.

Плотные шторы закрывают окно. Лишь тонкий лучик лунного света ровной стрелой лежит на полу. Его сияния недостаточно для того, чтобы осветить всю комнату.

Первое, что меня удивляет — за окном моей квартиры никогда не бывает настолько тихо. Даже глубокой ночью по улице проносятся автомобили, воют сирены и прогуливаются шумные компании. Возможно, время близится к рассвету, и в этот час люди дают городу хотя бы немного покоя.

Всматриваюсь в смутные контуры обстановки. Напротив кровати, вместо привычной двери в гардеробную, стоит деревянный комод в деревенском стиле.

— Откуда это здесь взялось? — стону я, пытаясь вспомнить момент, когда вернулась домой от Амо.

Парни собрали оставшуюся мебель, пока меня не было дома? Привстаю с кровати и оглядываюсь по сторонам. Чтобы осмотреть комнату, не требуется много времени, настолько она мала, но с каждым сантиметром, который попадает в поле моего зрения, меня охватывает неописуемый ужас.

Вспоминаю, что видела последним — взгляд Амо. Помню, как он прошептал: «Прости», и то, как я потеряла сознание, почувствовав болезненный укол в шею.

Потираю глаза, окончательно привыкшие к темноте, и окончательно убеждаюсь, что это не моя спальня. Разум плавает среди вязкой жидкости, будто меня упекли в банку с формалином, а тело ослаблено. Это не мешает мне резко вскочить на ноги и подбежать к двери. Чувствую сильную тошноту, поэтому немного наклоняюсь и пытаюсь отдышаться хотя бы несколько секунд. Хочу дотронуться до дверной ручки, но не делаю этого. Возвращаюсь в кровать, чтобы притвориться спящей. Перед тем, как дать о себе знать тому, кто находится по ту сторону стены, нужно понять, что происходит.

В голове стоит неприятный, протяжный гул, и губы пересыхают от жажды. Очень хочется пить. На прикроватном столике стоит стакан воды, но я не решаюсь пить неизвестную жидкость.

Вокруг стоит оглушающая тишина. Поджимаю ноги и вслушиваюсь в нее, ощущая как медленно тянутся минуты. Пытаюсь услышать что-то, что даст мне хотя бы намек на то, где я нахожусь, но слышу лишь едва уловимый свист ветра за окном.

В своей памяти раскладываю по полочкам все, что случилось до момента, как потеряла сознание. Причина, по которой я нахожусь здесь, кажется ничтожной в сравнении с болью, которую я чувствую из-за предательства Амо.

Мысли возвращаются к нашей первой встрече, к тому, как он смотрел на меня, к тому, как заставил влюбиться, к тому, как я отдала ему душу и тело.

Представляю, как он входит в комнату, говорит, что все это — недоразумение. Что это не значит то, что я думаю. Нет. Этому есть объяснение. Уверена, что есть.

Сердце бешено колотится, из-за чего я вся как на иголках. Пытаюсь расслабить веки. Если кто-то войдет, мне нужно изобразить спящую. Так я смогу выждать время.

За дверью слышится звук приближающихся шагов, и это разгоняет кровь еще быстрее. Слышу грохот каждого органа внутри себя. Тошнота становится невыносимой, а живот скручивает в узел от страха. Замираю, зажмуриваюсь и стараюсь дышать ровно, чтобы не выдать себя.

В замочной скважине брякает ключ. Осознание того, что меня держат взаперти, вызывает панический ужас. Не могу дышать, не могу мыслить, не могу вообще существовать в том виде, в котором нахожусь. Господи, пусть все это будет кошмарным сном или домыслом, который окажется неправдой!

Дверь тихо открывается, запуская в комнату свет тусклой лампы. Стараюсь не шевелиться изо всех сил, когда слышу, как кто-то приближается к кровати.

Знакомый запах заполняет пространство  маленькой комнаты.

Это Амо! Уверена в том, что он, но не решаюсь открыть глаза.

Это маленькая подводка к следующей главе, которая, кстати, будет написана от лица Джо. Если кто помнит, кто такой Джо 😂