20. «Джо»
Майкл Тессио сидит в кабинете и вслушивается в тикание старых корабельных часов. Они стоят на полке между винтажной лампой от Ральфа Лорена и хрустальной вазой от Баккара.
Часы уродливы — дешевые, старые, покрытые налетом ржавчины, без единого намека на вкус хозяина, но Микки хранит их здесь, между предметами роскоши, как память о деде. Его предок добрался до Штатов на «Сатурнии» в 1928, и забрал с нее хронометр в качестве сувенира. До того, как Микки встретил Софию, это был единственный сентиментальный момент его биографии.
Щелчки стрелок — все, что слышится в гнетущем пространстве комнаты. Ни у кого из присутствующих не хватает смелости сказать хотя бы слово. Френки Лопес, Сара Стил и я — Джо Флеминг, все мы предпочитаем молчать.
Сейчас четыре утра понедельника. Пошли третьи сутки с момента, как Майкл слышал о Софии последний раз. Никогда прежде она не пропадала, не известив его о планах.
Она бы не посмела не предупредить. Так он думал до того, как девушка исчезла. Микки настолько привык к власти, что не видит ни одной причины, почему он не может обладать ею и в любви.
Уверен, София наказывает Микки, выражает недовольство, пытается заставить его страдать, чтобы он пожалел о том, что сделал.
Тессио жалеет. Я видел его эмоции в момент, когда он думал, что его никто не видит. Он страдает. Я вижу, как тяжело ему сохранять самообладание.
— Готово, — говорит Нэш — здоровенный бугай, в чьем лексиконе не больше пятнадцати слов, а эмоций нет и вовсе. Он появляется здесь лишь на мгновение, чтобы сообщить боссу о том, что выполнил работу. Идеальный сотрудник.
Микки согласно кивает, и голова Нэша пропадает по ту сторону двери.
— Трое, — не выдерживает Френки, — Трое наших парней.
— Она того стоит? — злобно добавляет Сара.
— Им не повредит отпуск в больнице, — отвечает Микки, — Будет время подумать. Я оплачу лечение, если вас это так волнует.
Он говорит о людях, которые были поставлены наблюдать за Софией. Не знаю, как ей удалось удрать незамеченной. Отгоняю из мыслей образ окровавленных тел. Возможно, Майкл прав — охранникам девушки не помешает проанализировать уровень своей квалификации.
Микки прикуривает сигарету и всматривается в экран телефона. За этот вечер он звонил тысячу раз и единственное, в чем смог убедиться наверняка — так это в том, что телефон исправен.
Теперь он больше всего на свете хочет, чтобы раздался звонок, и София сказала, что из-за своей обиды, она решила заставить его понервничать.
— Уверен, что она тебе ничего не передавала? - слышится усталый голос Френки, — Может быть, ты забыл?
Он сидит в кресле напротив рабочего стола и вертит в руках телефон. Аппарат подпрыгивает, делает кувырок и опускается в руку хозяина. Микки поднимет глаза и пристально всматривается в лицо своего друга. Лопесу неуютно под этим взором — равнодушным, но невероятно холодным и проницательным.
— Прошло уже почти два дня, а они не звонят, — задумчиво произносит Майкл.
— Кто «они»? Думаешь, Софию похитили? — интересуется Сара, поджав губы.
Женщина находится здесь уже полчаса, и мне кажется, упивается смутной надеждой на то, что девушка убита бродягой, похищена сумасшедшими сатанистами или поднята на борт инопланетного корабля.
Сейчас она отходит от окна, мягко подбирается к столу. Ее пальцы скользят по спинке кресла, в котором сидит Микки, поднимаются выше, достигнув мужской спины, плавно проходят вдоль позвоночника и поднимаются к шее. Почувствовав тепло женских рук, Микки прикрывает глаза.
Сара меняется в лице. Сейчас оно освящается легкой улыбкой. Хотя женщина и не получила ответ на свой вопрос, у нее появился шанс сделать так, чтобы Тессио ее заметил. Или хотя бы сделал вид, что заметил. Все, что угодно, лишь бы получить от него хотя бы каплю внимания. Как же сильно Сара ошибается — Микки думает только о Софии, ведь именно она массировала ему плечи, когда тот был напряжен.
Телефон Майкла издает звук — настолько внезапный, что заставляет вздрогнуть даже меня. Мужчина раскрывает глаза, резко поднимается с кресла и подходит к окну.
—Да! — грубо кричит он в трубку.
Сара обессилено опускает руки, затем обнимает себя за плечи. Вижу, как ее подбородок дергается — едва заметно, но для такой женщины, как она, это подобно истерике. Сопротивляясь отупляющему отчаянию, она старается заставить себя мыслить прагматично, но женское начало, ее чувства к Микки, которые приходится душить на протяжении нескольких лет для того, чтобы он позволял ей быть рядом, вырываются наружу.
— Она могла встретиться со старыми друзьями, — резко бросает Сара, когда Микки вешает трубку, — Могла напиться на одной из тех вечеринок, где собираются такие же как она!
Майкл оборачивается к ней и смотрит так, словно видит впервые.
— Ей двадцать, Майкл! — добавляет она с отчаянием в голосе.
Стал бы он волноваться так же, если бы исчезла она? Переживал бы он? Стоял бы вот так же у окна, сжав телефонную трубку так крепко, что побелели костяшки пальцев?
— Тебе нужно отдохнуть, — говорит Тессио, даже не глядя в ее сторону, — Который час? Тебе не нужно вставать на встречу с представителем «МакКинси»?
— Почему ты не хочешь даже предположить то, что она могла бросить тебя?
Сара всегда сохраняла контроль над своими эмоциями и действиями, но теряет его сейчас, когда страдает от того, что страдания любимого человека не связаны с ней. Худшая форма ревности, не так ли? Болезненная, разъедающая тело изнутри.
— Тот парень, от Габриеля Торреса, — продолжает Сара, подписывая собственный приговор.
— Заткнись, или я заставлю тебя замолчать другим способом, — предупреждает Микки, расслабленно усаживаясь в кресло.
— Неужели ты не видел, как она смотрела на него?
— Проводи мисс Стил, Джо, — говорит он мне, — И проследи, чтобы она добралась до дома.