Притворяюсь, как и ты

С берега к озеру тянется небольшой деревянный пирс — узкий, неровный, потемневший от воды и времени. Между досками застряли сухие иголки и песок. Причал уходит неглубоко, но устроившись на самом его краю, кажется, что берег отступил на сотни километров. Поджимаю ноги и провожу ладонями по шершавой поверхности дерева, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Я хочу занять место твоего парня, София, — говорит Амо.

— Очень смешно, — отвечаю я, бросая в воду еловую веточку.

— Речь не только о тебе. Мне нравится мысль о том, что я стану владельцем его бизнеса.

Не выдерживаю и хмыкаю. Получается злорадно, будто я изображаю киношного злодея. Это выглядит глупо, но не настолько, как мечты Амо.

— Любишь далекие путешествия в грузовых контейнерах? Можешь отсчитывать дни до поездки в одну из стран Латинской Америки. Если повезет, будешь расфасовывать кокаин, если нет — тебя возьмут в качестве биоматериала для пересадки органов, — говорю я.

— Ты не разобралась, кто я такой, — улыбается он.

Закатываю глаза и театрально выдыхаю.

— Думаешь, подростковое бахвальство поможет тебе справиться с Майклом Тессио?

— Не только с ним, София. Моя цель — объединить деньги Микки и возможности Торреса.

— Ты уже постирал костюм человека-паука? Или твоя суперспособность заключена в исключительной вере в самого себя?

— Она заключена в моих амбициях, — просто отвечает Амо.

Парень достает пачку сигарет, прикуривает и ложится на спину. Когда его ладонь стучит по поверхности пирса, приглашая меня прилечь рядом, ощущаю сильное желание столкнуть его в воду. Хотя сбрасывать в озеро нужно меня — как самую большую идиотку на планете, ведь я всерьез опасаюсь за жизнь недоумка, который предал меня ради идеи из детских комиксов.

— Я, Лиам и Джей, — продолжает Амо, — В один момент мы поняли, что можем все. Чего бы не захотели.

— Только не говори, что принял участие в безумном тренинге личностного роста. С каждым твоим словом я все больше и больше убеждаюсь в том, что ты псих.

— Возможно, — расслабленно отвечает он, —Но кто вообще решает, что нормально, а что — нет?

— Те, кто разгребает последствия?

Амо снова улыбается. Тянет ко мне руку, но я отстраняюсь.

— Однажды мы сильно напились в Лас-Вегасе и начали обсуждать планы. Настолько дикие, что не придавали им серьезного значения. Это был пьяный бред, помноженный на всплеск тщеславия. Лиам работал в Кремниевой долине, я — в казино, а Джей... Он просто выглядел как парень из «Мара Сальватруча» и говорил по-испански. Это пригодится в любом деле, ведь так? Мы фантазировали над тем, как объединить наши навыки.

— Погоди, — перебиваю я, — Ты работал в казино?

— Скажем, помогал ввести в старый бизнес инновации и занимался клиентской базой.

Сейчас я больше, чем просто удивлена, но не собираюсь показывать парню, что интересуюсь его прошлым, поэтому бросаю на него равнодушный взгляд.

— Итак, вы были пьяны...

— В этот момент в зал зашел Торрес, — продолжает Амо, — Все вокруг знали, кто он, и расступались перед ним, будто это он решал, кому сегодня повезет. Знаешь, чем закончился вечер?

— Судя по твоему высокомерному выражению лица, сорвать куш ему не удалось.

— Ты права. Торрес играл, словно последний день на Земле проводил: ненормальный блеск в глазах, дрожащие руки, бессвязная речь. Он выглядел безумным, но никого вокруг это не удивляло.

Амо стряхивает пепел в воду и усмехается.

— Есть люди, которые проигрывают с достоинством. Но Торрес дергался, повышал ставки, орал на свою охрану, и я поймал себя на мысли, что передо мной не человек, который держит полмира за горло, а обычный старик, который может контролировать только частоту визитов в уборную.

— Тебя удивило, что Торрес — живой человек? Такой же, как все мы?

— Нет, — отвечает Амо, — Конечно, нет. Меня удивило, что я впервые осознал, насколько слепыми становятся люди, когда окружены шлейфом давно ушедшей силы.

— Это называется репутация, — возражаю я, — И она дается человеку не просто так.

— Конечно, только окружающие даже не думают проверить, на чем она держится сейчас. Репутация Торреса держится на привычке. Когда мы поняли это, наши воображаемые планы свернули немного не в ту сторону.

Он приподнимается на локтях и переводит взгляд на меня.

— На следующее утро никто из нас будто и не помнил заносчивые цели. До тех пор, пока мы не встретились с Торресом в холле гостиницы. Джей сказал, сама судьба посылает нам этого говнюка, а пока мы с Лиамом отходили от похмелья, ему удалось разговорить Габриеля. Уже через два часа старик называл нас лучшими друзьями.

— Чушь, — недоверчиво говорю я, — Торрес не дурак, чтобы приблизить вас к себе.

Замолкаю, осознав ход своих мыслей. Никогда не считала себя дурой, но чтобы поддаться обаянию Амо мне потребовалось меньше пяти минут. Чувствую, как остывшее чувство злости снова поднимается с кончиков пальцев на ногах и стремительно пробегает по венам к сердцу.

— В том и дело, что дурак, — отвечает парень.

— И вы решили, что сможете его развести?

— Сначала мы хотели лишь денег, — уточняет Амо. — Мы не думали о его власти и активах. Мысль об этом пришла позже.

— Когда ты увидел меня с Микки, — тихо произношу я, ощущая, как по спине пробегает холодок.

Несколько секунд Амо смотрит на меня, будто изучает реакцию, от которой зависит, стоит ли продолжать.

— На тот момент мы уже заработали достаточно денег от Габриеля и хотели остановиться, — продолжает он, — Джей и Лиам предложили отдохнуть, я согласился. Встреча с тобой была случайностью. Сначала я увидел тебя, София. Ты помнишь это?

Сейчас Амо разговаривает со мной как с ребенком, отчего речь кажется фальшивой. Несмотря на это, на меня накатывают воспоминания. Я помню первые дни нашего знакомства как нечто радостное, заставляющее меня улыбаться. Сердце предает разум, отказывается принимать те события за ложь, иначе не сможет выдержать боль.

— Ты хлопнула дверью прямо перед моим носом, — продолжает Амо.

— Я должна была делать так всякий раз, когда ты приближался ко мне, — резко отвечаю я.

— Той ночью, когда я неудачно попытался проникнуть в твой номер, до нас дошла информация, что Габриель собирается продать большую партию оружия Тессио.

Амо приподнимается, тушит окурок о деревянную поверхность, затем делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

— А утром Микки явился в нашу гостиницу.

— Должно быть, вы сильно удивились, — саркастично говорю я, — Надо же, как устроена Вселенная?

— Так и было, — отвечает Амо, — Еще больше я удивился, увидев его с тобой.

— И подумал: «Боже, какой чудесный сувенир я смогу привезти из отпуска!»

Амо молчит и тянется за новой сигаретой.

— Почему ты? — интересуюсь я, — Почему не Джей? Разве не он — самый горячий соблазнитель из вашей компании?

— У него не было ни единого шанса.

— С чего же ты взял? — я снова повышаю голос, кажется, что все вокруг кружится надо мной в безумной пляске, — Считаешь себя сексуальнее?

— Дело не в этом. Я бы не позволил Джею сделать это.

— Зачем так, Амо? Лучше бы ты надел мне мешок на голову и сунул в багажник. Лучше бы я не знала тебя и боялась, — ощущаю сильную дрожь и пытаясь унять ее, обнимаю себя за плечи, — Ты сделал это, чтобы ударить по самолюбию Микки? Забрать то, что принадлежит ему?

— Считаешь себя вещью, которая кому-то принадлежит?

Рука Амо хватает меня за запястье, заставляя развернуться к нему. Он смотрит на меня озлобленно и тяжело дышит, выжидая ответ.

— Какое тебе дело до моего мнения? — шиплю я в ответ, — Раз я оказалась тут не по своей воле?

— Ты принадлежишь ему? — настаивает он, сжимая мою руку, — Ответь, София.

Амо переворачивает мою кисть ладонью вверх, кладет ее себе на грудь, затем ослабляет хватку. Понимаю, что могу убрать руку, но не делаю этого. Вместо этого двигаюсь ниже, к его животу. Парень слегка наклоняет голову вбок, смотрит на меня так, будто точно знает, что нужно делать, чтобы я перестала себя контролировать, затем притягивает меня к себе. Медленно, но слишком самоуверенно. Парню не нужен ответ на вопрос о том, кому я принадлежу. Он знает это лучше меня.

Амо наклоняется еще ближе, и его губы останавливаются в миллиметре от моей щеки. Чувствую тепло дыхания, и от этого сбиваются мысли. Он не целует меня, позволяя мне самой решиться на это, но я не решусь. Нет.

— Я надеялся, ты скажешь, что готова уйти от Микки, — хрипло говорит он, — Я хотел услышать это, но ты твердила, что любишь его и собираешься выйти замуж. До того, как мы занимались любовью и после...

— Не говори мне про... — перебиваю я, вставая на ноги.

— Мы занимались любовью, — с нажимом повторяет он, — Не обманывай хотя бы себя.

Странно, как внутри человека уживаются сразу несколько противоречий. Сердце говорит о том, что Амо прав. Я видела любовь в его глазах, слышала в словах, ловила в жестах, ни один актер не смог бы так прекрасно сыграть эту роль. В то же время разум буквально кричит: «Не позволяй ему снова сделать это, София. Игнорируй его слова. Он использует тебя. Использовал все это время».

— Почему ты рассказываешь мне это? — интересуюсь я.

— Не хочу, чтобы между нами были секреты.

— Твое желание не имеет значения, — тихо говорю я, прежде чем двинуться в сторону дома.