Том 1. Глава 2.
Она вжалась в доски, называемые кроватью. Воздух стоял спёртый, тяжёлый от запаха пыли. Она открыла глаза. Незнакомые потолки. Опять. Где? Как? Ничего. Только пустота в памяти. Она помнила, как потеряла сознание.
Она оглядела всё помещение. Комната выглядела так, будто её собирали из хлама. Тумбочки косились на три погибели, шкафчики висели на честном слове и на одной петле, мечтая придавить невезучего прохожего.
Она поднялась и пошатывающейся походкой направилась к ближайшему шкафчику. Открыла его с осторожностью. Внутри банки с зеленоватой слизью, похожей на отстой болотной тины, пластыри и коробка таблеток с нечитаемой этикеткой. Ничего полезного.
Из-за тонкой стены раздался душераздирающий вопль, мгновенно переросший в матерную тираду. Она вздрогнула, сердце ёкнуло и забилось где-то в горле. За стеной начался настоящий ад.
— Держи его! Крепче! — рявкнул голос с характерным, запоминающимся акцентом. Это светловолосый.
— Чего ждёшь, пока он мне палец не откусит?! — это был явно Алби. Удивительно, что я запомнила его имя.
Оглушительный грохот! Что-то тяжёлое рухнуло на пол.
Она невольно фыркнула. Ситуация прояснялась со скоростью света и была до идиотизма проста: там кого-то «лечили». Или калечили. Судя по звуковому сопровождению, второе шло с огромным отрывом. Мысль, что следующей на этот импровизированный эшафот могут потащить её, заставила внутри всё сжаться в тугой узел. Любопытство? Быстро испарилось, проиграв страху с разгромным счётом.
«Пора валить», — без лишних сантиментов решила она.
Высунула голову в узкий коридор. Пусто. Справа - тупик и дверь в ту самую «операционную». Слева - коридор и лестница, ведущая вниз.
Она выскользнула из комнаты, прижалась к прохладной, шершавой стене. Шаги почти бесшумные. Сердце колотилось. Лестница не внушала особого доверия. Ступенька под ногой предательски провалилась! Она едва удержала равновесие, ухватившись за шаткие перила.
«Чудесно. Скоро так себе ногу сломаю», — пронеслось в голове с горькой иронией.
Она находилась на третьем этаже и заглянула вниз. Выход! А он расположен в первом. Она мысленно уже праздновала победу, как вдруг дверь со скрипом распахнулась. На пороге стоял парень. Долговязый, кучерявый, с тёмной кожей. Его нос был похож на лимон. И он был явно не готов к встрече. В руках он держал старый, поцарапанный поднос. На подносе миска с какой-то мутной похлёбкой, кусок грубого хлеба и кружка с чаем. Он что-то недовольно бормотал себе под нос, явно сосредоточенный на том, чтобы не расплескать содержимое миски.
Она замерла, затаив дыхание. Мысли пронеслись вихрем: Спрятаться? Некуда. Заговорить? Сказать что?
Он поднял голову от подноса. Его глаза округлились, отразив полнейшее изумление.
— Эй! Ты какого чёрта…? — начал он, но не успел договорить.
Решение созрело мгновенно. Справа открытое окно. Второй этаж. Без раздумий, на одном чистом адреналине, она рванула к нему. Она резко толкнула плечом ошалевшего парня, отобрав у него равновесие и поднос. Он вскрикнул:
— Кланк!
Миска полетела в воздух, похлёбка разлетелась брызгами, хлеб покатился по полу, кружка со звоном разбилась. Воспользовавшись его замешательством и попыткой удержать хоть что-то, она перемахнула через подоконник и прыгнула.
Время на миг сплющилось. Свист ветра в ушах, биение собственного сердца, громкий и дикий крик парня, смешавшийся со звоном разбитой кружки:
— Безбашенная, стой!
Приземление.
Жестокое. Немилосердное.
С глухим, кошмарным ХРУС-ТЬ! острая, ослепляющая боль взорвалась в правой лодыжке, рванув вверх по ноге, ударив в мозг и слившись воедино с грохотом в черепе.
— ААРГХ! — вырвалось само собой, сквозь стиснутые зубы.
Она шлёпнулась на пыльную землю подворотни, пытаясь вдохнуть, но боль перехватила дыхание. Мир померк на мгновение. Адреналин волной накрыл сознание, притупив, но не убив агонию. Нога горела, пульсировала сломанным куском кости.
Накаркала
Бежать? С такой ногой? Но остаться здесь как верная смерть.
С хриплым стоном она поднялась, опираясь на стену дома. Каждое микродвижение отзывалось в висках и костедробилкой в ноге. Она не побежала. Она потащилась. Хромая, спотыкаясь, скрежеща зубами, заливаясь холодным потом от боли. Прочь! Любой ценой! За спиной доносились крики и ругань:
— …сумасшедшая баба!… ногу сломала!… Ищите её!
Не оглядываясь, она метнулась за ближайшее чахлое деревце, втиснувшись в узкую щель между его стволом и стеной сарая. Сердце бешено колотилось, дыхание свистело в груди, боль в ноге накатывала волнами, угрожая темнотой в глазах. Она замерла, слившись с тенью, прижав ладонь ко рту, чтобы заглушить стон.
Через щель в ветвях она видела того парня - Джеффа, как его позже назвал светловолосый. Он стоял под окном, размахивая руками, что-то яростно крича в сторону медпункта, указывая на следы её падения и разбитую кружку. Алби выглянул из дверей, его лицо перекошено злобой. Он что-то прокричал в ответ, что-то невнятное. Светловолосый парень появился рядом. Его взгляд скользнул как раз в её сторону. Она вжалась в стену глубже, затаив дыхание. Он что-то сказал Джеффу, тот кивнул и побежал в одну сторону, а Ньют - в другую. Алби, плюнув, скрылся обратно в дом.
«Они ищут. У меня мало времени», — пронеслось в голове. Боль в ноге была чудовищной, но страх был сильнее. Она осторожно выглянула из-за дерева.
Перед ней открылась поляна. Люди. Парни разного возраста и разных национальностей, в основном подростки шестнадцати лет, в грубой, потрёпанной одежде. Они работали: рубили дрова, вырывали сорняки. Работа кипела. Но самое странное ни одной девушки. Это заставило напрячься.
И тогда её взгляд поднялся выше.
Стены.
Они встали перед ней во всём своём немыслимом, подавляющем величии. Не просто высокие - они вздымались в самое небо, теряясь из виду. Масштаб был ошеломляющим.
Между этими колоссами было несколько тёмных проходов. Они казались бездонными. И бесконечно притягательными.
«Что это?..» — прошептала она, забыв на миг и боль, и погоню. Потрясение было абсолютным. Ничего подобного её память (точнее, то, что от неё осталось) не могла даже вообразить.
Крики поисковой партии снова приблизились. Время кончилось. Вариантов не было. Туда. В один из этих проходов. В неизвестность. Это был шанс. Пусть безумный. Пусть с переломанной ногой.
Опираясь на ствол дерева, она оттолкнулась и потащилась через открытое пространство, стараясь держаться в тени построек. Каждый шаг был пыткой. Каждое прикосновение ноги к земле отзывалось белым светом боли в глазах. Она кусала губу до крови, чтобы не закричать. Мимо прошли двое парней, но они, увлечённые разговором, не заметили её.
Она добралась до края поляны, до самого подножия одной из циклопических стен. Камень был шершавый, холодный. Она обернулась. Джефф заметил её! Он стоял, метрах в пятидесяти, и указывал на неё, крича что-то Ньюту и Алби, который только что вышел из Хомстеда.
— Стой! Дура безмозглая! — заорал Джефф во всю мощь своих лёгких. — Не иди туда! Они сожрут тебя!
Она посмотрела на него, потом на тёмный проход в стене прямо перед ней. На спокойную, но твёрдую непреклонность внутри. Она не знала, кто такие «они», но знала, что остаться здесь карается такой же смертью. Сломанная нога в этом уравнении была лишь довеском к её беспомощности.
Она повернулась спиной к кричащему Джеффу, к Глейду, ко всем его обитателям. Сделала последний, мучительный шаг. Переступила незримую границу. И вошла в Лабиринт.
Тишина.
Она обрушилась мгновенно, как тяжёлый занавес. Гул Глейда, крики Джеффа. Всё стихло. Осталось только её прерывистое дыхание, скрежет песка под её единственной здоровой ногой и… всепоглощающая, пульсирующая боль. Голова гудела. Она волочила сломанную ногу, опираясь на холодный, неровный камень стены. Повороты. Перекрёстки. Все коридоры выглядели одинаково: серые, высоченные, уходящие в мрак или в слепящий свет солнца где-то наверху. Воздух был неподвижен, пыльный. Она прошла мимо угловатого камня. Потом ещё раз. И ещё. Он преследовал её, как кошмар. Или это был один и тот же камень?
Лабиринт. Теперь это слово обрело жуткий, осязаемый смысл. Кто построил этот бесконечный лабиринт? Зачем? Мысли путались, спотыкаясь о боль и нарастающую панику.
У основания стены, почти полностью засыпанная песком и пылью, лежала какая-то вещь. Табличка. Инстинктивно, превозмогая боль, она наклонилась, смахнула с неё слой грязи ладонью. Показались выгравированные буквы, глубокие, но потёртые временем:
ПРОГРАММА ОПЕРАТИВНОГО РЕАГИРОВАНИЯ: ОБЩЕМИРОВАЯ КАТАСТРОФА.
Она прочитала шёпотом. Слова повисли в тяжёлом воздухе. Ничего. Ни одной искры в памяти. Только пустота и горькое разочарование. «Общемировая катастрофа»? Звучало грандиозно и… абсолютно бессмысленно для неё. Бесполезный мусор.
— Просто замечательно, — прошипела она сквозь зубы, с досадой пиная табличку носком здоровой ноги. Острая боль в пальцах добавилась к общей симфонии страданий. Идиотизм.
Она потащилась дальше. Время потеряло смысл. Нога превратилась в невыносимую ношу. Горячую и тяжёлую. Голова раскалывалась. Сомнения превращались в отчаяние. Этот побег… был ошибкой?
И тогда тишину разорвало.
Это был кошмар, облечённый в звуковую форму. Протяжный, мерзкий рёв. Он исходил не из одного места. Он вибрировал в самих камнях, заполнял коридор, бился о стены. Он заставил её сердце остановиться. Чистый, животный ужас сковал тело. Она вжалась в стену, широко раскрыв глаза, бессмысленно уставившись в полумрак коридора, откуда донёсся этот ужас. Крик замер в горле, превратившись в беззвучный стон.
Из тени соседнего прохода, буквально в двух шагах, резко выскочил парень. Высокий и широкоплечий, в потной белой футболке. Он замер, увидев её. Глаза широко распахнулись, отразив абсолютный, немой шок. Она вскрикнула от неожиданности, отпрянула на несколько шагов назад, и острая боль в ноге пронзила её с новой силой.
— Твою мать, — вырвалось у него тихо, не отрывая от неё изумлённого взгляда. — Я окончательно свихнулся, или передо мной стоит девчонка? — Он покачал головой, его губы искривились в саркастичной усмешке. — Новый вид гривера?
— Думаешь, мне приятнее видеть тебя? — огрызнулась она, стараясь скрыть дрожь в голосе и в коленях. Что за Гривер? Незнакомые слова. Страх перед ним смешивался со страхом перед тем, что издало этот рёв. — Пока! — резко развернулась (и чуть не упала от боли), намереваясь уйти куда угодно, только не оставаться тут.
Он был молниеносен. Его рука сильная и цепкая. Схватила её за запястье.
— О, нет — его голос звучал низко, с опасной, саркастичной ноткой. — Твоя прогулка окончена. Ты идёшь со мной. Сейчас же.
Она попыталась вырваться, но его хватка была железной. Боль в ноге вспыхнула ярче.
— С какого перепуга? — прошипела она, сверля его взглядом, полным ярости и страха.
— С перепуга по имени Гривер. Тот самый, который только что пел колыбельную. — Его усмешка стала шире, ему нравится наблюдать за её испуганным личиком.
— Гриверы… это те?
— Ага — кивнул он.
— Теперь выбор: идти со мной или стать их десертом. Думай быстро. Каждая секунда на счету.
Она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Страх перед невидимыми чудовищами, нарисованными его словами, оказался сильнее гнева.
— Ладно! — выдохнула она, почти крича от боли и ужаса. — Идём!
— Идём? Нам нужно бежать, — он фыркнул, его взгляд скользнул по её сломанной ноге с убийственным презрением. Он раздражённо выдохнул. — Понятно, придётся тащить.
Не дав ей и секунды на возмущение, он резко наклонился. Одна рука под колени, другая под спину. Грубо, без церемоний. Боль пронзила её, вырвав новый стон.
— Тише, красавица — бросил он, уже поднимая её, ухмыльнувшись. — Будешь орать гриверы услышат.
Он рванул с места, неся её вглубь Лабиринта. Прочь от того места, где раздался скрежет. Каждый его шаг, каждый толчок отзывался нестерпимой болью в сломанной ноге и глухим гулом в раскалывающейся голове. Тёмные стены смыкались за ними, а жуткие звуки погони, казалось, настигали с каждой секундой.