Мэйхуа.

Утро Лань Ванцзи было странным. Ему было очень плохо. Голова болела так, что от боли в глазах летали странные точки. Однако…

Ханьгуан-цзюнь помассировал виски, прислушиваясь к собственному телу.

Он не ошибался… Его раны от дисциплинарного кнута перестали болеть и чесаться! Они не зажили полностью, но такими темпами дня за два они полностью заживут… Как такое было возможно?

Что вообще вчера произошло?

Лань Ванцзи совершенно не помнил, что было после того, как он выпил, но… Было такое ощущение, будто он забыл нечто важное.

Сделав глубокий вдох, Ханьгуан-цзюнь замер, ибо в этот момент дверь открылась и вошла почившая дева Вэнь.

Живая.

Неужели он всё-таки наложил на себя руки?

Эта предположение хотя бы объясняет то, что он не в своём цзинши, видит живого мертвеца, а раны от дисциплинарного кнута уже не ощущаются.

— Очнулись, — констатировала Вэнь Цин, подходя ближе к раненому.

— Вы живы?.. — не сдержал вопроса Лань Ванцзи.

Вэнь Цин тихо хмыкнула, кивая головой, и спросила:

— Вы помните, что вчера было?

Лань Ванцзи отрицательно покачал головой и начал размышлять.

Итак, дева Вэнь — жива. Он тоже. Лёгкая боль в теле прямое тому доказательство, как и то, что он отчётливо чувствует своё золотое ядро и может им пользоваться. Это… должно быть хорошей новостью.

— Я видел ваш прах… Как вы остались в живых? — тихо спросил Ханьгуан-цзюнь.

Возможно ли, что в этом замешан орден Цзинь? Только они могли имитировать смерть, ведь преступники в основном находятся в их юрисдикции.

— Ханьгуан-цзюнь… Прах можно подделать. Когда огонь обуял меня, разразилась буря и я вознеслась. Не знаю как и почему, но таково было решение Небес. Орден Цзинь… возможно, чтобы сохранить лицо, предъявили прах совершенно иного человека.

Лань Ванцзи перевёл взгляд на руки и пытался осмыслить полученную информацию. Картина выходила прескверная.

— Они поняли, что вы вознеслись?

Вэнь Цин удивлённо посмотрела на Второго Нефрита ордена Гусу Лань. Тот казался обеспокоенным. Пусть на его лице была маска бесстрастия, но в голосе чувствовалась встревоженность.

Вэнь Цин пожала плечами и ответила:

— Я не знаю.

— А… — Лань Ванцзи открыл рот, чтобы узнать, как он оказался здесь, но быстро замолк, услышав возмущённый крик.

— А-Юань! Ты опять кусаешься!

И ещё один:

— А-ньян первый начал! Ин-гэ, ты ведь видел!

Третий голос не кричал, но Ханьгуан-цзюнь всё равно услышал глухое согласное: «Мм».

«А-Юань» и «а-ньян»?

«А-Юань»?!

Лань Ванцзи пристально уставился в сторону, откуда шёл звук.

До боли знакомый голос патетически воскликнул:

— Ах! Вы раните моё материнское сердце! — пауза. Забавный рык и весёлое: — Спелись, маленькие негодники!

Стоило прозвучать последнему слову, как послышался высокий детский писк и громкий смех, такой родной и такой любимый.

— Вэй Ин… — с болью в душе прохрипел Лань Ванцзи.

Догадка словно молния поразила его.

Если Вэнь Цин жива и здорова, то… ОН тоже?

Неверие.

Отчаянье.

Надежда.

Не в силах более лежать в кровати, Ханьгуан-цзюнь резко сорвался с места, не слыша тихое ворчание Вэнь Цин.

Девушка шипела и закатывала глаза, шепча что-то про двух ненормальных, что стоят друг друга.

По правде говоря, Ванцзи даже не отдавал себе отчёта в том, что делает. Все его мысли были заняты лишь одним:

Вэй Ин.

Вэй Ин!

Вэй Ин!!!

Вэй Ин!!!!!!

— У нас на сегодня большие планы! А-Нин! Пойдёшь вместе с нами!

Этот голос точно принадлежал Вэй Ину!

— Хорошо, молодой господин Вэй.

Ханьгуан-цзюнь за считанные секунды оказался перед дверью, ведущей на улицу, совершенно не заботясь о том, как он выглядит со стороны. Будь здесь дядя, он несомненно сделал бы ему замечание о неподобающем виде и поведении, но… Как Лань Ванцзи мог думать о таких мелочах, когда появилась надежда на то, что его Вэй Ин — жив? Жив, и Ванцзи мог увидеть его!

Ханьгуан-цзюнь в нетерпении открыл дверь, ведущую на улицу, и замер. От открывшейся картины он не смел сделать даже вдоха, пристально разглядывая худую высокую фигуру Вэй Усяня. Живого. И. Невредимого.

Вэй Ин стоял в середине дворика и играл с детьми. С яркой улыбкой на губах и светящимися от радости глазам, это действительно был…

— Вэй Ин…

Он кружился на поляне вместе с А-Юанем и ещё одним худеньким мальчиком, держа их на руках.

Всё такой же…

…громкий

…игривый

…шумный

…прекрасный

…живой…

Он смеялся, дразнился и дурачился.

Вэй Ин сиял ярче солнца.

Уловив краем глаза белые одежды, Вэй Усянь резко остановился и, обернувшись к Лань Ванцзи, широко улыбнулся и как ни в чём не бывало побежал к нему:

— Лань Чжань! Как ты себя чувствуешь?

«Лань Чжань»

Сердце Лань Ванцзи затрепетало от невыносимой любви к этому человеку и огромный груз упал с его души.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, Лань Ванцзи с трудом выдавил из себя:

— Я… В порядке.

— Это замечательно! Цин-цзе просто волшебница, правда ведь? — рассмеялся Вэй Усянь.

А-Юань, сидевший на руках родителя, с интересом рассматривал Ханьгуан-цзюня. Он казался ему смутно знакомым. Нахмурившись, А-Юань упорно пытался вспомнить, где он мог его видеть, а когда вспомнил, громко воскликнул:

— Это же богач-гэгэ!

А-Юань широко улыбнулся, вспомнив, как Ханьгуан-цзюнь скупил ему едва не половину игрушек в лавке:

— Вы пришли помолиться?

Лань Ванцзи удивлённо посмотрел на ребёнка и тихо ответил:

— … Нет…

Увидев лёгкую растерянность Ханьгуан-цзюня, Вэй Усянь фыркнул и сказал:

— А-Юань, он пришёл, потому что я его сюда привёл.

А-Юань удивлённо открыл рот, посмотрел на а-ньян, потом на Лань Ванцзи, и снова на а-ньян. Спустя пару секунд в его глазах словно зажглась искра понимания, он склонился к уху Вэй Ина, носиком упираясь в его висок, и тихо прошептал:

— Богач-гэгэ тоже будет жить с нами?

Естественно, Ханьгуан-цзюнь это услышал, отчего его уши слегка порозовели, но услышав ответ Вэй Ина:

— Если захочет! — его уши приобрели ярко-красный оттенок.

Ведь… Лань Ванцзи хотел! Очень хотел!

Вэй Усянь широко улыбнулся, а потом вспомнил, что не все здесь были знакомы друг с другом:

— Лань Чжань! А-Юаня ты уже знаешь! А вот с ним ещё не знаком, — он кивнул на А-Ина. — Это мой старший сын! А-Ин!

«Старший… сын?» — Лань Ванцзи удивлённо смотрел на щуплого забинтованного юношу, что смущённо пробормотал «здравствуйте» и опустил взгляд на землю.

Вэй Усянь:

— Ну разве он не прелесть? Он такой стесняшка!

Лань Ванцзи кивнул и с лёгкой иронией спросил:

— Его ты тоже родил?

Вэй Усянь задорно подмигнул и со смехом ответил:

— Конечно! Ты что, не видишь, как он похож на меня?! Такой же очаровашка, как и я в молодости!

Несмотря на явное лукавство, слова Вэй Усяня заставили всех улыбнуться. Такой уж он был человек. Мог нести откровенную чушь и невидаль, но при этом поднимал настроение другим, заставляя их искренне, по-доброму смеяться.

Ванцзи крепко сжал руку в кулак, чтобы удержать себя от необдуманных действий. Как же ему хотелось коснуться его! Крепко прижать к себе и никогда не отпускать. Целовать каждый фэнь его кожи. Ловить каждый его взгляд. Вечно слушать его болтовню. Быть с ним всегда. Защищать его. Помогать ему.

Вэй Усянь:

— Кстати! Лань Чжань! А ты помнишь, что было вчера?

Лань Ванцзи с лёгким смущением отвёл взгляд и отрицательно помотал головой.

Глаза Вэй Усяня загорелись от предвкушения, он подошёл к Ханьгуан-цзюню ещё ближе и тихим, соблазнительным тоном сказал ему на ушко:

— Лань Чжань, ты обещал стать отцом моих детей.

Лань Ванцзи от неожиданности приоткрыл рот, а его зрачки расширились:

—…

А-Юань:

—…

А-Ин:

—…

Вэнь Нин, который всё это время прятался за кустами:

— М-молодой господин Вэй…

Голос Призрачного Генерала вывел Лань Ванцзи из ступора. Он действительно сказал такое? Почему он совершенно ничего не помнит? Что же… в любом случае:

— Я… понял.

Вэй Усянь с весельем следил за реакцией и в итоге не выдержал и рассмеялся. Растерянный Лань Чжань был таким милым! Его лицо совершенно не изменилось, но Вэй Ин буквально чувствовал все переполняющие его эмоции.

Услышав хохот, Лань Ванцзи понял, что над ним потешаются, он поджал губы и тихо сказал:

— Вэй Ин…

Отсмеявшись, Вэй Усянь опустил детей на землю и бесстыже сказал:

— Идите к дяде. Мне надо кое-что прояснить с вашим будущим отцом! А-Нин, я на тебя рассчитываю!

Вэй Усянь схватил Лань Ванцзи за руку и быстро увёл его за пределы храма. Туда, где они могли бы поговорить только вдвоём.

Ханьгуан-цзюнь не сопротивлялся. Всё его внимание было приковано к Вэй Усяню, и пока он был с ним, ему было всё равно, куда и к кому идти.

Придя в какую-то глушь, Вэй Усянь резко развернулся и обвил руками шею Лань Ванцзи.

Они так и замерли, пока Лань Ванцзи не спросил:

— Вэй Ин?

Вэй Усянь усмехнулся, приблизился к губам Ханьгуан-цзюня и прошептал:

— Лань Чжань. Думаю, нам надо многое сказать друг другу.

Чувствуя горячее дыхание на своих губах, Лань Ванцзи оторопело открыл рот, но не смог выдавить и слова:

—…

Вэй Усянь обиженно надул губы и, потрепав пальцами щёку Ханьгуан-цзюня, сказал:

— Опять молчишь… Хотя ты постоянно молчишь, но… Что же, хорошо! Тогда скажу я. Я помню твои слова!

Лань Ванцзи громко сглотнул, непроизвольно положив руку к месту, где его только что ущипнули, и уточнил:

—… Какие именно?

Вэй Усянь фыркнул, смотря, как Лань Чжань аккуратно гладил слегка покрасневшую щёку:

— В пещере. После Безночного города.

Стоило ответу слететь с его губ, и Вэй Усянь почувствовал, как тело Лань Ванцзи напряглось, а в его глазах отразилась невыносимая боль.

Ханьгуан-цзюнь пробормотал неразборчивое «ммм» и тогда Вэй Усянь продолжил:

— Ты сказал, что любишь меня.

Лань Ванцзи смиренно кивнул и тихо ответил:

— Да. Сказал.

Глупо было отрицать свои собственные слова, да он и не хотел.

Лань Ванцзи понимал, что ему могут не ответить взаимностью, понимал, что его могут больше не захотеть видеть, понимал, что испытывать такие чувства к мужчине неправильно, но… Он больше не хотел ни о чём сожалеть. Больше не хотел недосказанности и недопонимания. Ведь кто знает, что может произойти завтра.

Видя задумчивость и грусть в глазах Ханьгуан-цзюня, Вэй Усянь слегка дёрнул кончик белой налобной ленты, привлекая внимание к себе, и спросил:

— А сейчас?

Он понимал, каким будет ответ, но хотел услышать его из уст Лань Ванцзи. Ханьгуан-цзюнь… всегда такой сдержанный, праведный и недосягаемый… Он не мог обмануть или отшутиться, в отличие от Вэй Усяня, и тем слаще было слышать ответ на свой вопрос:

— И сейчас. И потом. Всегда.

Лань Ванцзи аккуратно прикоснулся ладонью к щеке Вэй Усяня, чувствуя, как она становится теплее. Вэй Ин не отталкивал его, а на его лице не промелькнуло и тени отвращения. Возможно ли, что у него был хотя бы маленький шанс на ответные чувства?

— Лань Чжань, — их губы почти соприкасались, из-за чего Лань Ванцзи чувствовал, как в животе разгорается пожар и поднимается температура тела. — Я… — Вэй Усянь запнулся, впервые в жизни не зная, как выразить все свои чувства в словах. — Ты тоже очень нравишься мне! Даже больше! Я чувствую определённо больше, чем просто «нравишься»! Каждый раз, когда вижу тебя, хочу поговорить с тобой. Каждый раз, когда слышу тебя, хочу прикоснуться к тебе. Каждый раз, когда чувствую тебя, душа поёт и радуется!

— Вэй Ин…

— Лань Чжань! — не дал договорить ему Вэй Усянь. — Я очень хочу касаться тебя. Дразнить тебя… Ловить каждую твою эмоцию! Хочу дурачиться с тобой… Хочу… целовать тебя. Просто хочу тебя. Всего и всегда.

— Вэй Ин, — настойчиво прервал Вэй Усяня Лань Ванцзи и подался вперед, преодолевая те крохи расстояния между ними.

Их губы сплелись в поцелуе, и как-то незаметно для себя Вэй Ин оказался прижат к дереву. Его рука коснулась груди Лань Ванцзи, и он почувствовал, как быстро бьётся сердце Ханьгуан-цзюня.

— Лань Чжань, — прохрипел Вэй Усянь, глотая воздух, а потом сам подался вперед, продолжая жаркий поцелуй.

Только спустя долгое время они чуть отстранились и Вэй Усянь вдруг произнёс:

— Лань Чжань!

Ханьгуан-цзюнь осоловелым взглядом посмотрел на Вэй Усяня и тихо промычал:

— Что?

— Лань Чжань, я тут вспомнил…

Вэй Усянь поёрзал, вспоминая, как однажды во время облавы на горе Байфэн оказался почти в таком же положении… Лес, кустарники, дерево и тело… возвышающееся над ним…

Если так подумать… Несмотря на то, что он всё это время думал, что его первый поцелуй украла девушка… Могут ли у девушек быть такие широкие ладони и грубая кожа? Не то чтобы он был специалистом телосложения дам, но всё же… Даже её физическая сила… Она казалась сильнее его, а ведь Вэй Усянь даже после потери ядра был достаточно силён!

— Во время облавы на горе Байфэн, в тот раз, когда я завязал глаза… Тогда у меня украли поцелуй…

Ханьгуан-цзюнь ничего не ответил, но пристыженно отвёл взгляд, и Вэй Усянь сразу всё понял! Он посмотрел на Лань Ванцзи новым оценивающим взглядом и ошарашенно пробормотал:

— Это был мой первый поцелуй… Не могу поверить… Это действительно был ты…

Лань Ванцзи смущённо ответил:

— Я… — а потом, когда до него дошло, что именно сказал Вэй Усянь, он резко приблизился к нему и неверяще спросил:

— Что ты сказал?

Вэй Усянь с недоумением повторил свои слова:

— Не могу поверить, что это действительно ты украл мой первый поцелуй…

— Первый? Поцелуй?

Ханьгуан-цзюнь внимательно посмотрел на Вэй Усяня, который закатил глаза и с ухмылкой ответил:

— Именно. Первый поцелуй! А ты как думал? Между прочим, у меня после этого поцелуя других и вовсе не было.

Первый поцелуй… Вэй Ин целовался только с ним…

Глаза Лань Ванцзи сверкнули странным светом и, обведя большим пальцем контур нижней губы, он с неким возмущением спросил:

— Но… тогда… в тот раз ты не сопротивлялся… а потом… зачем ты сказал, что «закалён в боях»?

«Я правда такое говорил?» — Вэй Усянь задумчиво уставился на губы Лань Ванцзи, а потом вспомнил, как «случайно» встретил его в лесу и действительно похвастался своими «подвигами». Тогда… Он много чего сказал тогда. А Лань Чжань... взял и поверил!

Вэй Усянь схватился за живот и громко расхохотался. В самом деле! Иногда Лань Чжань был таким доверчивым!

Он так громко и долго смеялся, что в итоге уязвлённый Лань Ванцзи подался вперёд, грубо затыкая Вэй Усяня поцелуем. Вэй Усянь совершенно не сопротивлялся его напору, быстро растворившись в страсти Ханьгуан-цзюня.

— Вэй Ин, — прохрипел Лань Ванцзи, слегка отстраняясь.

Вэй Усянь затуманенным взглядом посмотрел в глаза любимого, хитро улыбнулся и прижался губами к его шее, оставляя на белой коже свою метку. Вэй Ин ещё сильнее прижался к Ванцзи и томно простонал:

— Лань Чжань, хочу ещё.

Вызывая дикое желание повалить его прямо здесь и взять на этом самом месте. Разомлевший, с алыми, припухшими от поцелуев губами, сорванным дыханием и хриплым голосом, Вэй Усянь был олицетворением похоти и вожделения. Ханьгуан-цзюнь и так с трудом сдерживал себя, но Вэй Ин будто намеренно проверял его самообладание и ломал его волю. Лань Ванцзи развязал его пояс, слегка спустив ханьфу, и начал покрывать его ключицы поцелуями и укусами.

— Лань-эр-гэгэ!

— Лань Чжань!

— Ханьгуан-цзюнь!

— Ванцзи-сюн!

Вэй Усянь с придыханием звал его, едва ли не крича на весь лес. Соблазняя, доводя до сумасшествия, до звёздочек в глазах.

— Хах! Гэгэ, ты такой… — Лань Ванцзи заткнул его языком, в то время как руки исследовали каждый цунь его кожи.

Внезапный голос Вэнь Цин в голове Вэй Ина заставил Старейшину Илин замереть:

«Знать не хочу, чем вы там занимаетесь, но не забывай, что Ханьгуан-цзюнь ранен.»

Лань Ванцзи:

— Вэй Ин?

Вэй Усянь:

—…

«Цин-цзе, умеешь ты всю малину обламывать…»

Вэй Усянь судорожно вздохнул и ответил Лань Ванцзи:

— Лань Чжань, твои раны…

Ханьгуан-цзюнь нахмурился и спросил:

— Что с ними?

Вэй Усянь простонал, едва ли не всхлипывая от досады:

— Нельзя, чтобы они открылись снова. Думаю, нам пора домой.

Лань Ванцзи:

—…