Мэйхуа.

Когда настало время посетить дворец Цзюнь У, Вэй Усянь не слишком-то и волновался. Присутствовал лёгкий интерес и предвкушение, но и только. К тому же с ним была Вэнь Цин. Не то чтобы она собиралась беседовать с Небесным Императором, она скорее хотела навестить Богиню Литературы — Линвэнь. Поэтому в столицу бессмертных они прибыли вместе.

На главной улице, названной в честь Шэньу, было множество небесных чиновников, они сновали туда сюда и кидали на Старейшину Илин заинтересованные взгляды, иногда даже тыкая пальцами, на что Вэй Усянь только фыркал и закатывал глаза. Вэнь Цин вела себя сдержаннее, но тоже тихо плевалась ядом. Ощущать себя неведомой зверушкой, на которую все вышли посмотреть, было неприятно.

— Здесь довольно красиво, — подметил Вэй Усянь.

Вэнь Цин скосила взгляд на названного брата и сказала:

— Здесь собраны дворцы всевозможных небожителей. А боги, как и люди, всё время пытаются доказать свою исключительность и показать свой статус, поэтому неудивительно, что всё здесь выглядит так богато. Я бы сказала даже вычурно.

Вэй Усянь пожал плечами:

— Пожалуй. Но мне нравится.

Вэнь Цин ехидно улыбнулась и сказала:

— Я не удивлена. Ты упорно не понимаешь цену деньгам. Вечно покупая не то, что нужно, а то, что нравится.

— Эй! Это ложь и клевета!

— Да что ты?

Зарождающуюся перепалку прервал громкий голос Повелителя Ветров:

— Сяо Вэй! Дева Вэнь!

Ши Цинсюань шёл прямиком к ним, таща на буксире ещё одного небожителя. Он махал рукой и широко улыбался, чего не скажешь о его спутнике. Тот с обречённым видом следовал за ним, иногда кивая некоторым богам. Высокий мужчина с надменностью и неким раздражением смотрел на небесных чиновников, что заискивающе пытались с ними заговорить, но при этом в его глазах отражались лишь любовь и нежность, когда он смотрел на радостного Повелителя Ветров.

Вэй Усянь так же широко улыбнулся и, повторяя жест Ши Цинсюаня, начал активно махать рукой:

— Ши-сюн! Что ты тут делаешь?

Ши Цинсюань:

— Ох, я гуляю с братом! Кстати, познакомьтесь, это Ши Уду, Повелитель Вод, — он схватил кисть брата и помахал ею. — Гэгэ, а это Вэй Усянь — Старейшина Илин. Ну, ты о нём уже слышал, я рассказывал, помнишь? И его сестра Вэнь Цин — Богиня Медицины.

Повелитель Воды с легким интересом посмотрел на новых богов и сказал:

— Я наслышан о вас.

Ещё бы… Только глухой, и то не факт, не слышал о вознесении скандально известного тёмного заклинателя. Он стал сенсацией, и его обсуждали так же часто, как и Наследного принца Се Ляня. И на самом деле на то были причины. Ещё ни один заклинатель, практикующий демонический путь, не становился богом! По крайней мере последние две тысячи лет точно!

— Дева Вэнь — талантливый медик из печально известного ордена, названная сестра Старейшины Илина. И сам Старейшина Илин… заклинатель, исследующий и практикующий тёмный путь, погубивший множество светлых заклинателей, имеющий в личном подчинении армию мертвецов и создавший невероятно мощный артефакт, за которым охотились множество людей, желающих власти и силы. В столь юном возрасте не побоялся пойти против всего континента… Я впечатлён.

Вэй Усянь озадаченно посмотрел на брата Ши-сюна, не совсем понимая его настрой, в то время как Вэнь Цин смерила Ши Уду острым взглядом и сказала:

— Мы тоже осведомлены о вас.

— Да? — Вэй Усянь удивлённо посмотрел на сестру, но та его проигнорировала.

— Вы, знаете ли, довольно известная личность. Как и ваши титулы и… «заслуги».

— Хо? Вот как, — надменно улыбнулся Повелитель Вод, чуть склонив голову. — Небеса разными слухами полнятся. А что же скажете вы? Похожи они на правду?

Вэнь Цин хмыкнула и, не особо раздумывая, спросила:

— Вам честно или вы предпочитаете лесть?

Ши Уду удивлённо посмотрел на Богиню Медицины и ответил:

— Пожалуй, мне интересно послушать ваше «честно».

Девушка оценивающе обвела его взглядом с головы до ног и начала перечислять всё то, что заметила:

— Хитрый и самоуверенный гордец с презрительным отношением к окружающим и желанием показать своё величие.

Ши Уду слегка опешил от столь резкой прямоты, наклонил голову в бок и заметил:

— Довольно смелое заявление для новоявленной богини. И на чём же оно основывается?

Вэнь Цин и сама понимала, что была слишком дерзка, но… право слово! Из-за этой опухоли небес у неё было столько проблем! Начиная от коллег, что приходили к ней за успокоительным после каждого визита Повелителя Воды, заканчивая… Почитательницами этого самого Повелителя Воды! И всё из-за какого-то несчастно брошенного заинтересованного взгляда на неё, когда она только вознеслась! Они ведь даже не разговаривали!

Девушка подавила недовольное ворчание и ответила на вопрос Ши Уду:

— Всё дело в вашей мимике и манерах. Начнём с лица. У вас лукавый, высокомерный взгляд. Ваши губы искривлены в пренебрежительной усмешке. Очень часто вы насмешливо приподнимаете бровь, а ваш голос насквозь пропитан язвительностью и утомлённостью, словно говоря другим «вы меня утомили». Также у вас широкий, тяжёлый шаг, горделивая осанка и резкие движения. Это говорит о целеустремлённом, но очень сложном характере. Впрочем… о сложности характера можно понять лишь заговорив с вами. Далее, ваши одежды и украшения кричат о богатстве слишком сильно, чтобы понять, что этим вы хотите показать свой статус, как бы транслируя остальным: «Знай своё место». И, если опираться на информацию о физиогномике авторства Тянь Циндаовыдумка, можно сделать вывод, что вы ставите себя выше остальных и не чураетесь грязной игры. К тому же… слухи не берутся из ниоткуда, значит, доля правды в них есть…

Повелитель Вод с интересом слушал Вэнь Цин, не перебивая её. Она чем-то напоминала его подругу, но всё же отличалась. Дева Вэнь была более открытой и… её было легче «читать». К тому же, несмотря на столь юный возраст, было видно, что она очень умна и, судя по всему, остра на язык.

Ши Уду задумчиво хмыкнул, пристально посмотрев Богине в глаза, но встретил там лишь упрямство и отпор. Это даже сбивало с толку, он не мог понять, что чувствует больше: очарование или раздражение? В конце концов, она была права, но это-то и раздражало, ведь, несмотря на распространяемые слухи и неприязнь, другие боги и небесные чиновники из страха не смели высказать ему свои претензии и недовольства. Повелитель Вод прекрасно знал свою натуру. Он осознавал, что на самом деле тот ещё подонок. За свою жизнь он сделал много не самых благородных вещей, и то, что она назвала его сложным и высокомерным человеком, было преуменьшением. Но, оказывается, когда ты сам о себе так думаешь, это не так обидно, чем когда тебе говорят всё это в лицо.

— Как откровенно.

— Вы хотели правду.

— Действительно…

Ши Цинсюань, метавший взгляд с брата на деву Вэнь и обратно, нервно хохотнул, привлекая внимание к себе. Он совершенно не хотел начинать их знакомство с ссоры! Не сказать, что его брата любили все небожители, но отношение богинь обычно было всегда мягче. Ведь, без преуменьшения, Ши Уду был действительно красив, и это ему очень помогало, но, видимо, дева Вэнь была одной из тех людей, что смотрят в первую очередь на поведение и поступки… Да… здесь брат Ши Цинсюаня проигрывал если не по всем статьям, так по половине точно… а по другой половине проигрывал его друг — Пэй Мин. Повелитель Ветров быстро замахал веером и начал тараторить:

— Ха-ха-ха, а куда вы направляетесь? Сяо Вэй, как там тот мальчик, А-Ин? С ним всё хорошо? Кстати! Мы вот с Мин-сюном договорились завтра встретиться в Юнлине, в этом городе очень вкусная еда! Не хочешь с нами? Мы будем в чайном домике «Золотой дракон». Приходи, если будет свободное время!

Видя нервного Повелителя Ветров, Вэй Усянь поддержал его, громко отвечая:

— С А-Ином всё хорошо. Я иду к Небесному Императору, а Цин-цзе к сестрице Линвэнь. Завтра я свободен, буду рад составить вам компанию!

Ши Цинсюань закивал головой, слегка отступая:

— Это замечательно! В таком случае до завтра! А нам с гэгэ уже пора! — он крепко схватил Ши Уду за локоть и быстро увёл куда-то вперёд.

Вэнь Цин задумчиво проводила их взглядом и изрекла:

— Опасный тип.

Вэй Усянь:

— Ага… Полная противоположность Ши-сюну… Но… Цин-цзе, ты решила сыграть с огнём? Большая редкость для тебя.

Вэнь Цин раздражённо дёрнула плечами:

— Он довёл до истерики моего коллегу, мне пришлось целых три часа успокаивать его. Бедный Ю Мэй до сих пор вздрагивает, когда слышит о нём, и ходит ко мне за успокоительным, которое находит в моём лице. Это бесит. Я — медик, а не целитель душ, это почётное звание скорее принадлежит тебе. К тому же… он испортил мне отношение с коллегами одним своим существованием. В общем, я просто хотела спустить пар, и он сам дал мне на это добро.

Вэй Усянь:

— Оу… Вот оно что…

Вэнь Цин:

— Мы пришли. Дальше давай сам, а я в отдел кадров.

Девушка пошла во дворец, что находился рядом и принадлежал Первой Богине Литературы, а Вэй Усянь остался стоять на месте.

Не то чтобы он боялся этого Небесного императора, совсем нет. Скорее здраво опасался того, чем может закончиться эта встреча. Находить себе неприятности на филей больше не хотелось, но… кажется, нахождение проблем на ровном месте было его скрытой способностью.

Дворец Шэньу сиял золотом и ослеплял своим блеском. Было видно, что это строение многое повидало за всё время своего существования, но даже так его нельзя было назвать старым, ибо несмотря на свой почтенный возраст, выглядел дворец изумительно.

Тяжело вздохнув, Вэй Усянь зашёл внутрь, где его встретил небесный чиновник и отвёл в главный зал.

Там его уже ждали. На троне восседал Бог Войны в белом доспехе. Величественный и могущественный. Вэй Усянь на подсознательном уровне чувствовал его подавляющую силу…

Черты лица Бога Войны Цзюнь У были красивы и изящны, но его глаза лучились мудростью прожитых веков. Увидев Вэй Усяня, он слегка улыбнулся и сказал:

— Старейшина Илин — Вэй Усянь, я рад принимать тебя в своём дворце.

Вэй Усянь уважительно поклонился и ответил:

— Благодарю за приглашение, Владыка.

Небесный император поднялся с трона и подошёл к Вэй Усяню, с явным интересом разглядывая его. Непроглядно чёрные глаза отмечали каждую мелочь в облике Старейшины Илин, отчего последний чувствовал себя подопытным, которого разделывают и пытаются собрать обратно.

Бог Войны мягко улыбнулся и сказал:

— Да ты ещё совсем ребёнок. Для того, кто имеет такую паршивую репутацию, ты поразительно чист.

— Что? — растерялся Вэй Усянь.

Небесный император тихо рассмеялся и ответил:

— Не бери в голову. Лучше пойдём отведаем яства.

— А? Да… благодарю за приём!

Бог Войны тихо фыркнул и они не спеша пошли в трапезную, тихо переговариваясь по пути:

— Тебе двадцать два года, верно?

Вэй Усянь слегка кивнул, отмечая краем глаза, как велик был этот дворец, массивные колоны, длинные стены… всё здесь было таким большим.

Небесный владыка покачал головой и с лёгким покровительством повторил собственные слова:

— И правда ребёнок…

Вэй Усянь тихо фыркнул, вспоминая, сколько лет Небесному императору, и пробормотал себе под нос:

— Ну да… По сравнению с вами я едва ли не младенец. Как с вас ещё песок не сыпется?

Владыка тем не менее услышал Вэй Усяня и тихо рассмеялся. Он не был в обиде на столь неоднозначное высказывание, скорее оно его позабавило:

— Действительно. Иногда я сам задаюсь этим вопросом.

Вэй Усянь прикрыл рот рукой, сдерживая смешки, и с интересом спросил:

— Владыка, зачем вы меня пригласили?

Цзюнь У мягко посмотрел на него, и Вэй Усянь буквально по лицу понял, что его мысленно назвали «нетерпеливым ребёнком».

Бог Войны покачал головой и ответил Старейшине Илин:

— Ты довольно интересный юноша, а твоя слава добралась даже до небесной столицы. Мне стало любопытно, какой ты, да и дар твой довольно редок. За всю свою жизнь я знавал лишь одного Бога, покровительствующего душам, и то… Он спустился в мир смертных, когда я только вознёсся, да так и растворился в небытие.

Вэй Усянь пробормотал удивлённое:

— О, вот как…

И почувствовал странный озноб, когда Бог Войны с улыбкой сказал:

— Особенный дар для особенного юноши… — а потом, пару секунд спустя добавил:

— Меня мучает один вопрос. Не утолишь ли ты любопытство этого почтенного?

Вэй Усянь неуверенно кивнул, и Цзюнь У со странной интонацией в голосе спросил:

— Скажи же мне, как Бог, покровительствующий потерянным душам, что важнее, справедливость или милосердие?

Что?

Вэй Усянь удивлённо хлопнул глазами. Это была настолько неожиданная смена темы, что он даже не сдержался от высказывания:

— А вы довольно эксцентричный.

Бог Войны тихо фыркнул и сказал:

— Наверное, это возрастное. И всё же, ответь мне на вопрос.

Вэй Усянь нахмурился, задумчиво прикладывая указательный палец к подбородку. Он редко задавался философскими вопросами. Искать на них ответы всегда довольно трудно. Ибо в философии нет точно очерченных границ правильного и неправильного, и это сбивает с толку.

— Понятия милосердия и справедливости очень расплывчаты и зависят от многих факторов, — начал рассуждать Старейшина Илин. — Что для одного милосердие — для другого глупость. Так же и со справедливостью. Но… мне кажется, что они важны в равной степени.

Цзюнь У понимающе кивнул и, скосив взгляд в сторону расписанной стены, задал вопрос:

— Тогда как же сделать выбор: поступить по справедливости или проявить милосердие?

Поняв, что Владыка не собирается довольствоваться малым, ничего не значащим ответом, Вэй Усянь тяжело вздохнул и начал рассуждать вслух:

— Сначала… Надо узнать всю ситуацию в целом. Без полноты картины сложно судить о справедливости и милосердии. Взять к примеру меня, я уничтожил многих заклинателей из ордена Вэнь в стремлении найти справедливости и возмездия. Имел ли я на это право? Кто его знает… Наверное, среди них были и хорошие люди. Но суть в том, что мнения людей по этому поводу разделились: кто-то считал, что я поступил справедливо, а кто-то — жестоко. Те, кто считают, что я поступил ужасно, не понимают, что если бы я проявил милосердие, то и победы скорее всего и не было бы. И в конечном итоге Вэни пролили бы ещё больше крови, уничтожив и поглотив все ордены. И теперь вопрос — что же мне надо было сделать? Проявить милосердие и дать уничтожить оставшуюся у меня семью и друзей? Или совершенно справедливо покарать их, спасая то единственное, что у меня осталось? Владыка, что бы выбрали вы?

Бог Войны кивнул и улыбнулся:

— Думаю, ответ очевиден.

— Но… разберем и другую ситуацию. На юге земель ордена Цинхе Не за воровство принято отрубать руки. Это считается справедливым, только вот… Возьмём такой случай. Есть дети-сироты, живущие на улице. Им двенадцать-тринадцать лет и у них совершенно никого нет. Эти дети вынуждены бороться за свою жизнь практически каждый день, и вот одного из них застукали на воровстве фруктов. По закону ему следует отрубить руку, но… стоит ли килограмм яблок покалеченной жизни? Не лучше ли в этой ситуации проявить милосердие? Поэтому… наверное, надо искать золотую середину. Есть ситуации, в которых необходимо всё решить по справедливости, а есть такие, где нужно проявить милосердие.

Небесный император снисходительно улыбнулся и сказал:

— Я понял твою позицию. Но возвращаясь к вопросу с ребёнком… Проявив к нему милосердие, ты даёшь понять, что ему это сошло с рук. И в дальнейшем он станет думать, что так будет и дальше, только теперь вместо яблок он начнёт красть у людей более ценные вещи. Ты поможешь ему сегодня, чтобы он навредил другому завтра.

— Можно объяснить ему, что так делать нельзя, — возразил Вэй Усянь. — Помочь… хотя бы найти ему хоть какую-нибудь работу. Он ведь пока что не совершил ничего серьёзного.

— Вот именно, что ПОКА ЧТО. Впрочем, оставим это. Я удовлетворил своё любопытство. Лучше приступим к трапезе. Приятного аппетита.

Вэй Усянь задумчиво посмотрел на владыку и неожиданно подумал о старческом маразме… Впрочем, он быстро прогнал эти мысли.

— Спасибо. Вам тоже.

***

Тем временем Лань Ванцзи вернулся обратно в Облачные Глубины. Правда ненадолго, Вэй Ин обещал забрать его обратно в храм на следующий день.

В Гусу царил переполох. Ученики были не на уроках, а просто гуляли, что было странным. К тому же они громко шушукались между собой и что-то яростно обсуждали, тем самым нарушая сразу несколько правил ордена. Говоря о правилах…

Ханьгуан-цзюнь посмотрел в сторону, где возвышалась стена с тремя тысячами правил, и… не обнаружил её… Там было пусто… От осознания этого факта он замер словно истукан, его глаза расширились, а уголок губ нервно дёрнулся.

Отчего-то он был уверен на сто процентов, что это была «заслуга» Вэй Ина. Почему же, интересно?

Пройдя ещё дальше, он заметил, что дома старейшин были снесены, и сейчас там полным ходом шла работа по их восстановлению, но вот что странно, самих старейшин видно не было.

Сердце Ванцзи забилось сильнее от нехорошего предчувствия и он поспешил в ханьши брата.

Сичэнь сидел за рабочим столом и разбирал какие-то документы. По нему было видно, что он очень устал и нуждается в передышке, но судя по высоким стопкам с документами на столе, отдых ему ещё долго не светит.

Увидев брата, Лань Сичэнь облегчённо улыбнулся и сказал:

— Ванцзи.

Ханьгуан-цзюнь кивнул и сказал:

— Мгм. Я пришёл. Ненадолго.

Улыбка Цзэу-цзюня слегка померкла и он взволнованно спросил:

— Как ты себя чувствуешь? — он внимательно начал разглядывать младшего брата, но заметил лишь то, что он стал выглядеть определённо лучше.

Лань Ванцзи:

— Хорошо.

Сичэнь облегчённо выдохнул, но, вспомнив о Вэй Усяне, он слегка нахмурился и спросил:

— Ванцзи, молодой господин Вэй, он… действительно вознёсся?

Лань Ванцзи кивнул и попросил:

— Не говори никому.

Лань Сичэнь обеспокоенно протянул:

— Но… что если…

— Брат, пожалуйста, — впервые в жизни Ванцзи перебил Сичэня. — Он никому ничего плохого не сделает.

Цзэу-цзюнь тяжело вздохнул и обессиленно спросил:

— Как ты можешь это утверждать? Молодой господин Вэй… и его путь…

Лань Ванцзи покачал головой и сказал:

— Я знаю, что во всем… произошедшем вины Вэй Ина намного меньше, чем ему приписывают. Его оклеветали. Я точно это знаю.

В комнате воцарилась тишина, но Ханьгуан-цзюн знал, что брат услышал его, поэтому решил перевести тему на более нейтральную:

— С этого дня я ухожу в странствование. В далёкие земли.

Лань Сичэнь удивлённо открыл рот, вмиг забывая их разговор, и невпопад пробормотал:

— Врать запрещено.

Лань Ванцзи покачал головой и сказал:

— Это правда. Вэй Ин теперь живёт на другом континенте.

Лань Сичэнь сжал кисть и с плохо скрываемой грустью посмотрел на брата. Тот выглядел… счастливым… И это одновременно радовало и заставляло беспокоиться:

— Скажи, а молодой господин Вэй знает о… твоих чувствах? Ты ведь уходишь с ним, верно? Ты… Я не хочу, чтобы тебе было больно. Я волнуюсь за тебя.

Лань Ванцзи подошёл ближе к старшему брату, видя его искреннее переживание, и тихо, с отголосками нежности, заговорил:

— Вэй Ин знает, — он облизнул пересохшие губы. — Тебе не о чем беспокоиться. Он ответил мне взаимностью.

Лань Сичэнь сделал глубокий порывистый вдох и с явным облегчением выдохнул, прикрыв глаза. Что же… это довольно неожиданная, но всё же хорошая весть. И это замечательный повод, чтобы порадоваться, так он думал, ровно до следующих слов брата:

— А где все старейшины и дядя?

Цзэу-цзюнь не сдержался и слегка поморщился, вспомнив истерику, которую они учинили в его ханьши. Право слово… Старейшины так кричали, словно конец света случился!

— Они… ушли в уединение…

— Все?

— Все…

— Почему?

— Как бы это сказать… Они оказались не готовы к кардинальной смене имиджа.

Впрочем, не только они…

Лань Ванцзи удивлённо хлопнул глазами и как-то обречённо спросил:

— Вэй Ин?

— Молодой господин Вэй, — так же обречённо подтвердил Лань Сичэнь.

Ладно состриженные волосы и борода, но… Откуда он достал чернила, которые не смываются, а ночью вообще светятся? Ещё одно его изобретение? Его бы ум да во благое дело!

— Ванцзи, они сейчас очень нервные. Лучше не заходи к ним. И дядю тоже не беспокой…

Цзэу-цзюнь тяжело вздохнул, вспомнив, как Лань Цижэнь тихо шипел в адрес «преступника», яростно натирая лоб мыльным корнем. Лоб до сих пор был бордовым, а чернила стали выделяться ещё ярче. Стоит ли говорить, что дядя впал в глубокую печаль? И, что удивительно, он расстроен больше из-за этой злосчастно сбритой бородки, чем из-за похабного стишка на всю голову.

«Интересно, узнал ли дядя почерк Вэй Усяня?» — отстранённо подумал Лань Сичэнь и с трудом подавил смешок. Молодой господин Вэй был действительно очень талантлив. Правда, не всегда там, где нужно… Взять хотя его бы стишки, сияющие на лбу дяди и старейшин. И ведь разные все… У дяди, например, красовалось:

С годами мы не столь проворны —

Радикулит, мигрень, артроз.

Любви все возрасты покорны,

Но ограничен выбор поз.* (Автор неизвестен)

А коль уж ничего не помогает,

То тут рецепт довольно прост:

Афродизиака съешь немного

И корень ян восстанет вновь.** (я)

Ванцзи нахмурился и с подозрением спросил:

— С ними всё в порядке?

— О, конечно! Пострадала разве что их гордость.

— А стена с правилами?

— Она стала непригодной для существования.

— Дома старейшин?

— Решили сменить интерьер.

— Для этого надо было сносить весь квартал? — с сомнением спросил Ванцзи. — Что именно случилось?

«Молодой господин Вэй случился…» — подумал Лань Сичэнь, но в итоге ответил:

— У твоего возлюбленного довольно специфический вкус… Он решил сделать ремонт нашим старейшинам, но… по правде говоря, они не оценили.

Ещё бы… Ведь ВСЕ дома были в весенних картинках, которые не смываются и… издают по ночам не самые приличные звуки. Услышав ночью стоны удовольствия, старейшины чуть не поседели от ужаса и неприличия. У дяди это были картинки про обрезанных рукавов, и звуки соответствующие…

В общем, нет ничего удивительного в том, что некоторые старейшины спалили свои дома в первую же ночь и были таковы. Другие же собрали все ценные вещи и удалились в комнаты, предназначенные для приезжих адептов.

Ванцзи покачал головой и сказал:

— Вэй Ин… больше не будет. Можешь возместить ущерб из моего кошелька.

Цзэу-цзюнь вдруг улыбнулся и, постучав указательным пальцем по кисточке, ответил:

— Не стоит. Некоторым из них на самом деле не помешает хорошей выволочки. Особенно в последнее время. Они стали довольно капризными…

— Мгм.