Мэйхуа.

Следуя за Вэй Усянем, товарищи пришли в деревню Луокан. Или, как её называют жители Юнлина, — в деревню призраков. Призраками были в основном женщины да дети. Они были везде и всюду, плакали и слонялись туда сюда.

— Как угнетающе, — пробормотал Ши Цинсюань, обмахиваясь веером.

Вэй Усянь, может, и согласился бы с товарищем, но всё его внимание было сосредоточено на земле:

— Энергия ненависти и обиды слишком сильна. Земля начинает вымирать...

Лань Ванцзи согласно кивнул, смотря на жухлую траву. До осени ещё целый месяц, а растения уже были увядшими. Такими темпами...

— Если не решить эту проблему в ближайшее время, то здесь образуется небольшое подобие горы Луаньцзан, — покачал головой Вэй Усянь.

И его товарищи были вынуждены согласиться.

Небожители неспешно шли по дороге, разглядывая деревню. На всём пути им попадались лишь призраки и то, они были зациклены на чём-то своём и совершенно не обращали на прибывших внимания. Небожители тоже не спешили лезть к ним, решив для начала осмотреться.

Повелитель Ветров тяжело вздохнул и шёпотом спросил:

— Здесь вообще есть живые люди?

Мин И скосил взгляд на друга, раздражённо цыкнул и с явным намёком ответил:

— Есть. Просто все нормальные люди в это время спят.

Ши Цинсюань, конечно, уловил этот намёк, но притворился, что ничего не понял и просто глубокомысленно протянул «о».

Мин И фыркнул и, достав из рукава-цянькунь баоцзы, решил перекусить пирожком.

Вэй Усянь задумчиво перевёл взгляд с Повелителя Ветров на Повелителя Земли, а потом резко развернулся и, прихватив Лань Ванцзи за рукав, направился к одному из домиков.

Естественно, Ши Цинсюань и Мин И тоже последовали за ними. Пройдя буквально пару чжан, они заметили, как маленький мальчик с окровавленным лицом громко плакал:

— Папа! Папочка...

Это был призрак.

И он сидел на руках у другого призрака. Судя по всему, то была его мать. Она также была в окровавленных одеждах, а на её лице были страшные раны, что говорило о не самой приятной смерти...

Рядом с ними, на крыльце дома, сидел поседевший, измученный мужчина и смотрел куда-то сквозь призраков. Это был отец, по крайней мере, так к нему обращался ребёнок. Казалось, он совершенно ничего не слышал и не замечал.

Женщина также безутешно всхлипывала:

— Дорогой.

Мужчина не откликался. Он молчал, никак не реагируя, но в его карих глазах, казалось, застыла вся боль этого мира.

Вэй Усянь приблизился к мужчине и помахал рукой перед его лицом:

— Братец!

Ответа не последовало.

Почувствовав странную пустоту, Вэй Усянь дёрнул плечами, прогоняя странное ощущение. Он точно знал, что оно принадлежало не ему, и это казалось ещё страньше. Вэй Усянь ещё раз попытался привлечь внимание мужчины, но потерпел неудачу, снова чувствуя горечь и опустошение. Удивлённо хлопнув глазами, Старейшина Илина нахмурился и, внимательнее посмотрев на живого человека, понял, кому принадлежит это угнетающее состояние.

Лань Ванцзи уловил лёгкое недоумение Вэй Усяня и мысленно обратился к нему:

«Вэй Ин?»

Тот скосил взгляд на Ханьгуан-цзюня и, покачав головой, ответил:

«Всё нормально. Просто... ощутил особенность своей... божественной силы.»

Лань Ванцзи понятливо прикрыл глаза, а Вэй Усянь решил обратиться к призраку:

— Хэй, сестрёнка, что произошло?

Женщина перевела взгляд на прибывшую компанию. Все они выглядели молодо и безобидно, но... странное, непонятное чувство подсказывало ей, что они могут быть опасны, особенно для неё и её сына.

Вэй Усянь почувствовал панику и сомнения призрака. Это было новое для него ощущение, но он знал, что всё нормально, словно... так и должно быть.

Широко улыбнувшись и доверившись интуиции, Вэй Усянь подошёл ближе, поймал взгляд женщины и мысленно представил, как она успокаивается, чувствуя безопасность и спокойствие. Божественная аура и сила распространилась на многие ли вокруг, чего никто не ожидал, в том числе и сам Вэй Усянь. Он хотел просто использовать свою тёмную энергию, что связывала его с мёртвым миром и брала мёртвых под контроль. Вот только... что-то пошло не так, и теперь энергия была какой-то другой. Не тяжёлой, с привкусом безумия. Нет. Она стала лёгкой и приятной.

Призраки дернулись, чувствуя, как страх и сожаления отступают. Даже мужчина пришёл в себя и удивленно посмотрел на четырёх юношей. Все как на подбор были красивы и от каждого веяло скрытой опасностью. Ранее он никогда их не встречал, ни в своей, ни в других близлежащих деревнях, будь это иначе, он бы запомнил. Должно быть, это были странствующие заклинатели. Об этом говорили их качественные одежды с вышитыми печатями на ткани.

Вэй Усянь вновь решил попытать счастья:

— Что здесь произошло? Откуда в деревне столько призраков?

Мужчина было открыл рот, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвалось лишь кряхтение и слёзы с новой силой начали душить его. Он перевёл взгляд на призраков, что практически стояли перед ним, и взвыл, словно раненный зверь.

Вэй Усянь тяжело вздохнул, поймал взгляд призрачной женщины и спросил у неё:

— Сестрëнка, хоть ты-то расскажи, что произошло?

Женщина прижала сына к себе сильнее, словно ища в нём поддержку, и ребёнок, чувствуя состояние матери, крепко обнял её за шею.

Юноша перед ними был... необычным.

У призраков возникало неестественное чувство лёгкого подчинения, словно... они были в его власти! И всё это очень смущало. Однако... Несмотря на это, ему хотелось верить, хотелось искать у него помощи и защиты.

В итоге, сдавшись его странному обаянию, женщина присела рядом с мужем и тихим, тонким голоском поведала:

— Месяц назад на нашу деревню напали. Когда это произошло, сезон дождей только закончился, и все в деревне радовались этому событию. Мы удачно пережили эту пору: наши земли не затопило и в деревне даже никто не заболел. Чего не скажешь о наших соседях. Вот где беда нашла своё пристанище. Долгие дожди сделали не самое приятное дело, и близ протекающая река затопила всю деревню и уничтожила все запасы на зиму. Потоп был столь силён, что вода была даже в домах, что стояли ближе к речке. Узнав об этом, мы сразу же решили, что нужно выручать соседей. Мы всегда были в хороших отношениях с ними, у многих из нас там проживают родственники, мы не могли оставить их в беде. И вот, когда для оказания помощи всё было готово, наши мужчины отправились в путь, а женщины, дети и старики остались дома. Ничего не предвещало беды. В наших землях многие годы царила тишь да гладь. Разбойники и кочевники давно перестали творить беспредел, но... В тот день, стоило мужчинам покинуть деревню, как вскоре на нас напали. Это были кочевники. Эти подлые животные... из-за них погибли практически все наши женщины и дети! Они начали грабить и убивать. Старики уже не могли защищать деревню, и единственное, что нам оставалось, это сдаться, позволив этим варварам чинить бесчинства. На грабеже они не остановились. Эти нелюди начали портить дев и забирать детей в рабство. Молодой господин, наши девушки всегда славились своей красотой и гордостью. Мы не смогли бы принять этот позор и не желали нашим детям бесправного будущего. Мы... сбросились со скалы, что высится неподалёку...

Что же, это объясняло вид встреченных в дороге призраков. Вэй Усянь тяжело вздохнул и спросил, уже заранее зная приблизительный ответ:

— Все?

Женщина поджала губы и тихо ответила:

— Те, которых успели испортить, покончили с собой прямо на глазах этих животных.

Ши Цинсюаня прошиб озноб, он вышел чуть вперёд и спросил:

— Почему вы не попытались сбежать?

Женщина тяжело вздохнула и сказала:

— Пытались. Добежали только до скалы. Нас окружили, и... Выбора уже не осталось. Нам пришлось спрыгнуть, дабы не достаться никому.

Ши Цинсюань громко сглотнул и с ужасом прохрипел:

— И дети?

Женщина печально кивнула и повторила:

— И дети.

Вэй Усянь нахмурился, чувствуя, как образовывается тяжесть в душе. Людей действительно было жаль, и всё же... столь радикальное решение проблемы... Впрочем, не ему судить. Он прислушался к тому, что чувствуют призраки, и совершенно не был удивлён тому, что всю деревню переполняли: гнев, отчаянье, сожаление и желание жить.

Лань Ванцзи, стоявший всё это время рядом, аккуратно коснулся рукой плеча Вэй Усяня, пытаясь неумело поддержать любимого. Он всегда плохо выражал свои чувства, но Вэй Ин сразу понял его и мысленно связался:

«Я в порядке, Лань Чжань. Не беспокойся об этом.»

Лань Ванцзи кивнул, но руку не убрал.

Вэй Усянь непроизвольно приподнял уголок губ в подобии улыбки, но быстро стал серьёзным и, внимательно посмотрев на призраков, спросил:

— Вы же понимаете, что должны отпустить эту жизнь?

Призрачный ребёнок с недоумением посмотрел на мать, явно пытаясь отыскать ответы на её лице. Он ещё не полностью осознавал своего положения и потому не понимал, что значит отпустить жизнь. Сама женщина с отчаянием простонала:

— Как? — она пальцем указала на сидящего на крыльце мужчину. — Посмотрите на моего мужа! Как я могу его бросить? Он не хочет, чтобы мы уходили! Он не сможет без нас!

Вэй Усянь понимающе кивнул, но с сожалением заметил:

— Но и с вами он также не сможет.

Юноша с жалостью посмотрел на мужчину и обратился уже к нему:

— Братец.

Мужчина перевёл на него взгляд, полный горечи, и Вэй Усянь не смог ничего ему сказать. Он смотрел на него и видел глаза брата...

Когда дядюшка Цзян и мадам Юй умерли... В глазах Цзян Чэна навсегда поселились горечь, смирение и опустошение.

И теперь Вэй Усянь видит тот же самый взгляд на лице другого человека. От этого становилось не по себе. Давно задавленные чувства и мысли начинали вновь рваться наружу.

Рука Лань Ванцзи сжала плечо Вэй Усяня и тот пришёл в себя. Он с благодарностью положил свою руку поверх руки Ханьгуан-цзюня и, сделав шаг вперёд, тем самым прерывая их контакт, твёрдо сказал:

— Тебе надо отпустить их.

Мужчина согнулся, схватив волосы руками, и хрипло ответил:

— Не могу. Хоть так... Хоть в этом состоянии я могу быть рядом с ними, — он сжал руки в кулаки, едва не вырывая седые волосы на голове.

Вэй Усянь присел рядом, аккуратно коснулся человека, а потом резко притянул его к себе, обнимая и даря тепло и надежду.

— Отпускать всегда тяжело и больно, но так надо. Им пора на перерождение, а тебе надо жить дальше. Я понимаю твою боль. Понимаю, что ты не хочешь с ними расставаться, но если сейчас не отправить призраков на перерождение, то ни к чему хорошему это не приведёт. Они непроизвольно начнут вытягивать из тебя и этой земли жизненную энергию. Со временем их злоба начнёт расти, потому что душа будет нуждаться в перерождении, а сожаления не дадут этому случиться. Затем они просто станут демонами, и тогда на них начнут охотиться заклинатели. От деревни уже сейчас фонит тёмной, мёртвой энергией, это не может не привлечь внимание...

Вэй Усянь покачал головой и продолжил:

— Они будут жить в твоей душе, братец. Сначала будет тяжело. Очень. Но пройдёт время и оно заглушит боль.

Пока Вэй Ин утешал живого человека и призраков, остальные решили пройтись по деревне, дабы исследовать местность. Ничего хорошего они не увидели. Призраков было слишком много, и то, что здесь до сих пор нет заклинателей, вводило в недоумение.

Ши Цинсюань нахмурился и сказал:

— Жители деревни сами не хотят отпускать своих родных. Думается мне, они даже не обращались в ордены заклинателей, но... неужели деревня призраков не кажется слишком подозрительной и опасной, чтобы ордены обратили на них свой взор?

— Даолаогуи, — сказал Лань Ванцзи, провожая взглядом очередную девушку, что с улыбкой шагала по улице; её одежды в районе живота были кроваво алыми, по-видимому, она была из тех, кого обесчестили, так как ранение девушка явно нанесла себе сама.

Ши Цинсюань удивлённо спросил:

— Ханьгуан-цзюнь, думаете, заклинатели были, но их убили даолаогуи?

— Как вариант, — кивнул Лань Ванцзи.

Мин И покачал головой и сказал:

— Орден поблизости довольно малочисленен и слаб. Даже если они и слышали об этой деревне, я сомневаюсь, что они бы пришли сюда по собственной воле.

— Почему? — Повелитель Ветров скосил взгляд на друга.

Мин И:

— Не выгодно. За свои огромные старания они бы ничего не получили, кроме истощения и возможной ненависти со стороны жителей.

Лань Ванцзи нахмурился, но вынужден был признать правоту Повелителя Земли. Слабые ордена действительно редко берутся за сомнительные задания, которые не сулят им ничего выгодного.

— Вот как, — протянул Ши Цинсюань. — Но если ничего не сделать... через пару лет деревня точно вымрет, как и земля... Они же должны это понимать. Должны почувствовать тёмную энергию, отчаянье и ненависть, что распространилась в деревне. Даже я это чувствую.

— Тот, кто хотел продолжить жить, уже переселился, — раздался голос Вэй Усяня. Хмурый юноша быстро нагнал своих спутников, как только закончил говорить с призраками и живым человеком. — Здесь остались только «смертники». И они хотят либо воссоединиться с... семьёй, либо отомстить.

Вэй Усянь тяжело вздохнул и продолжил:

— Месть — не выход.

Повелитель Земли приподнял бровь и спросил:

— Почему нет?

Вэй Усянь печально покачал головой и начал объяснять:

— Да потому что ничего не решит, и пострадать могут невинные. Более того, вместо освобождения... они нанесут ещё больший урон своим душам. Отомстив, они потеряют цель своего существования. Душа больше не будет цепляться за жизнь и понемногу начнёт деградировать, пока не растворится в небытие. Она не сможет отправиться на перерождение, потому что будет наполнена злобой и ненавистью, и даже после мести она не освободится от неё. Единственный выход — это принятие или прощение. Последнее... Вряд ли такое возможно простить, но вот принятие и отпущение этой жизни поможет перейти им в следующую.

Мин И поморщился словно от боли и сказал:

— Хм... пусть так, но... свершив месть, многие из них смогут освободиться от оков, что держат их в этом мире, и тогда... Разве в этом случае они не захотят жить дальше? Разве это ни есть спасение?

Вэй Усянь удивлённо скосил взгляд на товарища и задумчиво ответил:

— Будь они живыми, возможно... Но умерев и став призраком, у них теперь лишь одно желание и, исполнив его, они не освободятся от ненависти. Такова природа призраков. В этом мире их держит либо злоба, либо незавершённое дело. Если с незавершённым делом всё просто, то вот со злобой... Души до последнего будут цепляться за эту эмоцию, из-за чего не смогут войти в круг перерождения.

Повелитель Земли фыркнул и решительно возразил:

— Вздор. Разве ты смог простить Орден Вэнь? Разве не испытал облегчение, свершив месть?

Вэй Усянь поджал губы и ответил:

— Конечно, не смог, но и облегчения не испытал... В конце концов, это никого не вернуло. Сейчас я сомневаюсь в правильности своих действий и порой жалею, что поддался своим желаниям и убил столько человек... Среди них были ведь и хорошие люди. Но с другой же стороны... Была война и... Я не знаю, как в действительности надо было поступить.

Ши Цинсюань кинул жалостливый взгляд на Вэй Усяня и спросил:

— Сяо Вэй, мне всегда было интересно, Дева Вэнь ведь была двоюродной сестрой наследников ордена Вэнь? Как... она осталась жива?

— Она и её семья успели сбежать, а потом встретили меня, — пожал плечами Вэй Усянь.

Мин И нахмурился и со странной, выжидающей интонацией в голосе спросил:

— И ты им просто взял и помог? Простил им их...

Повелитель Земли запнулся, понимая, как глупо прозвучит вопрос: «Простил им их родство со своим врагом?»

Но Вэй Усянь понял, что хотел сказать Мин И, и ответил:

— В том, что их глава Ордена и братья были моральными уродами, не было их вины. В конце концов они не выбирали себе родственников. К тому же они действительно были хорошими людьми, а ещё я был в долгу перед ними, и... знаешь, Мин-сюн... Я никогда не жалел о том, что решил помочь им, единственное, о чём я жалею, так это о том, что не смог их защитить.

Повелитель Земли нахмурился и кинул раздражённый взгляд на легкомысленного Повелителя Ветров. Ши Цинсюань почувствовал это и, повернувшись к другу, недоумённо спросил:

— Что?

Мин И отвернулся и прошипел:

— Как же ты меня бесишь. Идиот.

Ши Цинсюань возмущённо открыл рот и громко прокричал:

— Эй! Я же ничего сейчас не говорил и не делал! Мин-сюн, мне кажется, ты просто пытаешься обмануть себя! Если бы я действительно бесил тебя, то ты бы со мной не дружил!

— Кто это с тобой дружит? — выгнул бровь Повелитель Земли.

Лань Ванцзи посмотрел на горе-товарищей и внезапно вспомнил, как сам отвергал дружбу Вэй Ина. Потому что дружить он не хотел... Хотел он нечто большее... Нахмурившись, Ханьгуан-цзюнь начал корить себя за столь неуместные мысли.

— Если бы ты со мной не дружил, то не ходил бы со мной гулять, не разговаривал бы со мной и не помогал бы мне! — Ши Цинсюань встал прямо перед Мин И и упрямо посмотрел ему в глаза.

Повелитель Ветров был ниже, поэтому ему приходилось чуть выгибать шею. Выглядело это довольно забавно. Из-за чего Мин И хмыкнул и, обойдя «не друга», пошёл дальше.