Мэйхуа.

— Сяо Вэй, что мы будем делать? — спросил Ши Цинсюань, поправляя лёгкие белые одежды с зелёными вставками. — У тебя есть план?

Вэй Усянь задумчиво прикусил большой палец и скосил взгляд на ближайший заброшенный дом. Он не был старым, но было видно, что сейчас там никто не живёт. Но не это привлекло его внимание. Вэй Усянь почувствовал за домом пару призраков, с которыми происходили странные изменения. Юноша поспешил в их сторону, а его спутники последовали за ним.

За домом стояли две призрачные женщины с окровавленными одеждами в районе сердца и живота. В их глазах горел огонь ненависти, а энергия, что клубилась возле них, была столь тёмной и мощной, что ощущалась в воздухе.

Ши Цинсюань обеспокоенно перевёл взгляд на друга и спросил:

— Мин-сюн, они... превращаются в демонов?

Тот кивнул и со странным пренебрежением ответил:

— Да.

Повелитель Земли безразлично смотрел на преображающихся призраков, которые становились... материальнее. Как бы странно это ни звучало. Откровенно говоря, Мин И не видел в этом ничего ужасного, ибо сам пережил подобное, но вот Ши Цинсюань был действительно обеспокоен. Он выглядел расстроенным, и это отчего-то раздражало куда больше его обычного дебильного поведения.

— Хм... — задумчиво протянул Вэй Усянь.

Юноша тяжело вздохнул и решил попытаться успокоить призрачных женщин так же, как и семью, которую он недавно покинул. Прикрыв глаза, он распространил свою божественную ауру и направил поток успокаивающей энергии на призраков. Те дёрнулись, почувствовав мощную очищающую силу, и со странной смесью эмоций посмотрели на Старейшину Илин.

Вэй Усянь улыбнулся и, подойдя чуть ближе, слегка заигрывающе сказал:

— Милые дамы, посмотрите, как прекрасна эта ночь!

Услышав этот флиртующий тон, Лань Ванцзи напрягся и, поджав губы, бросил на Вэй Ина пристальный взгляд, буквально сверля его затылок. Конечно, Вэй Усянь почувствовал это. Было тяжело не заметить глухую ревность со стороны Ханьгуан-цзюня. Юноша не удержался от смешка; чем больше они проводили время вместе, тем лучше Вэй Усянь понимал эмоции Лань Ванцзи. Кто бы мог подумать, что этот холодный с виду мужчина на самом деле был таким пылким и милым. Старейшина Илин мысленно связался с Ханьгуан-цзюнем:

«Что это, Лань Чжань? Я чувствую запах уксуса.»

Услышав родной голос в голове, Лань Ванцзи отвёл взгляд и ничего не ответил:

«...»

Вэй Усянь же продолжил дразниться дальше:

«Как давно ты пьёшь его? И почему я раньше этого не замечал? Гэгэ! А, гэгэ? Ты у меня, оказывается, такой собственник! Ахахахах!»

Мочки ушей Ханьгуан-цзюня покраснели и, нахмурившись, он строго сказал:

«Вэй Ин.»

Вэй Усянь уловил его недовольство и едва ли не вслух пропел:

«Это я! Я! И я чувствую твоё смущение! Ахахахаха!»

Юноша так громко, пусть и мысленно, смеялся, что Ванцзи оставалось лишь тяжело вздохнуть и ждать, когда тот успокоится. Но Вэй Ин не переставал дразниться, и у Ханьгуан-цзюня внезапно появилось сильное желание укусить любимого. Так, чтобы и наказать его, и показать всем, что он занят. Лань Ванцзи вспомнил, как жалобно Вэй Ин застонал, когда он укусил его в предплечье, и желание выросло в геометрической прогрессии.

Лань Ванцзи:

«Покусаю.»

«Что?!»

Эта неожиданная мысль возмутила Вэй Усяня так же, как возбудила Лань Ванцзи.

Ханьгуан-цзюнь:

«Тебя всего.»

Вэй Усянь:

«Лань Чжань! Неужели ты правда сможешь так со мной поступить?!»

Лань Ванцзи моргнул и безжалостно ответил:

«...Да.»

— Кто вы? — спросила миниатюрная девушка, прерывая мысленный диалог Старейшины Илин и Ханьгуан-цзюня.

Вэй Усянь вновь обратил всё своё внимание на призраков и, широко улыбнувшись, ответил:

— Всего-лишь путники, что хотят помочь вам!

Вторая девушка скептически посмотрела на молодых юношей. Не то чтобы они внушали доверие... Хотя... Красивый мужчина в белых одеждах выглядел обнадёживающе, а вот парень в полностью чёрном ханьфу — пугающим. Двое других юношей были чем-то похожи, не внешне. Нет. Может, мимикой? Или лёгкими улыбками на губах? А ещё, что один, что другой выглядели как избалованные юные господа из богатой семьи.

После недолгой паузы девушка фыркнула и спросила:

— Как?

Хороший вопрос. Вэй Усянь даже слегка задумался.

Насильно отправить их на перерождение, конечно, можно было, только... слишком муторно это... но и разбираться с чувствами каждого по отдельности не менее муторно! Впрочем... выбора у него особо нет. Ему надо было разобраться со своими божественными силами, и призраки вполне подойдут для его исследований!

Старейшина Илин набрал воздуха побольше и воодушевлённо выдал:

— Новая жизнь! Мы хотим помочь вам вновь ощутить вкус новой жизни!

Призраки посмотрели на юношу ещё недоверчивее, боги и Лань Чжань от них не отставали...

Ши Цинсюань нервно хохотнул, но решил поддержать друга:

— Ха-ха, точно! Мы обязательно поможем вам! Новая жизнь — это ведь так замечательно! Ха-ха, ха-ха-ха...

В мыслях же он связался с Вэй Усянем и взволнованно спросил:

«Как мы собираемся дать им новую жизнь?!»

Вэй Усянь скосил взгляд на обеспокоенного товарища и ответил:

«У меня всё под контролем, просто доверься мне. Я всё решу.»

Повелитель Ветров озадаченно посмотрел на Старейшину Илина, но таки кивнул и решил принять наблюдающую позицию.

Внезапно Вэй Усянь дёрнулся и начал осматриваться. Он почувствовал, как ещё несколько призраков начали превращаться в демонов. В деревне становилось всё больше энергии ненависти.

Но не только он это почувствовал. Повелитель Ветров тоже ощутил на кончиках пальцев что-то неправильное, но не мог понять, что именно. Повелитель Земли же, наоборот, быстро понял, что происходит, по тому, как воздух вокруг начал становиться легче и приятнее, для него.

Ши Цинсюань:

— Что происходит?

Ему никто не ответил.

Вэй Усянь внимательно просканировал деревню и обнаружил, что большинство призраков были в стадии превращения в демонов. Это было странно. Почему они начали своё преображение одновременно и именно сейчас? Что такого могло произойти, что сподвигло их на превращение в демонов?

Вэй Усянь почувствовал острую нехватку Чэньцин. Ему нужно было создать хотя бы другую флейту.

Словно по лицу поняв, о чём он думает, Лань Ванцзи достал из пространственного кармана новую чёрную флейту с красной кисточкой на конце и протянул её Вэй Усяню. Он купил её ещё когда был в Облачных Глубинах, хотел подарить попозже, но судя по ситуации, Вэй Ин нуждался в ней прямо сейчас.

— Лань Чжань! — Вэй Усянь был не в силах сдержать радости и благодарности и обнял Ханьгуан-цзюня. — Спасибо! Как раз вовремя!

Юноша без промедления приложил флейту к губам, и заиграла успокаивающая музыка. Она распространилась по всей деревне, неся с собой очищающую божественную энергию Старейшины Илин. Призраки быстро начали успокаиваться, а их ненависть потихоньку растворялась. У некоторых она стала столь глухой, что они развеялись, войдя в новый круг перерождения. Это стало неожиданностью.

Когда Вэй Усянь прекратил играть на флейте, его вдруг осенило и он удивлённо воскликнул:

— Даолаогуи!

Стоявший рядом Ши Цинсюань вздрогнул от столь неожиданного крика, посмотрел на Вэй Усяня и с недоумением спросил:

— Что даолаогуи?

Вэй Усянь убрал флейту за пояс и пояснил:

— Даолаогуи питались их эмоциями, тем самым развеивая энергию ненависти и препятствуя их превращению в демонов. А так как мы почти всех уничтожили, энергия тёмных чувств никуда не исчезала и быстро распространилась по деревне, накладываясь друг на друга и становясь сильнее.

Ши Цинсюань посмотрел на призрачных девушек, которые, казалось, были в трансе, и спросил:

— Что будем делать? Изгонять?

Вэй Усянь задумался и покачал головой.

— Я хочу собрать их всех в одном месте и обсудить ситуацию.

Повелитель Ветров склонил голову набок и перевёл вопросительный взгляд на Повелителя Земли, тот пожал плечами и достал из рукава-цянькунь ещё одну баоцзы. Неутолимый голод, вечно преследующий его, вновь давал о себе знать.

Мин И уже собирался откусить пирожок, но почувствовал буравящий взгляд на своих руках. Это был Ши Цинсюань. В зелёных глазах Повелителя Ветров плескались лёгкий голод и предвкушение. Мин И уже даже знал, какие мысли посетили эту ветреную голову. Ши Цинсюань явно хотел стащить его пирожок! Повелитель Земли тяжело вздохнул и, с сожалением посмотрев на баоцзы, протянул его другу. Тот едва ли не засветился от радости и прощебетал:

— Спасибо, Мин-сюн! Ты мой самый лучший друг!

Мин И нахмурился и тихо буркнул:

— Ешь уже.

***

Рано утром, в центре деревни Луокан толпились призраки и живые люди, все они слушали юношу в чёрном ханьфу с красными вставками и с опаской поглядывали на его спутников. К ним редко приходили заклинатели, поэтому жители были взволнованы. Все понимали, почему они пришли, и всё же надеялись, что ошибались в своих суждениях.

Надежда не оправдалась.

Вести разговор с жителями деревни, одновременно очищая их душу от ненависти и отчаяния, оказалось сложнее, чем думал Вэй Усянь. Чувствовать их эмоции, а иногда даже слышать мысли, было тяжело. Он словно вернулся в то время, когда проживал на горе Луанцзан: море ненависти и тёмной энергии. Только сейчас его сила не пыталась свести с ума. Нет. Она стала послушной и покладистой, начала ластиться к нему и помогать.

— Как бы ни было больно отпускать, мы должны освободить их души, дабы они не стали демонами. Их ждёт новая жизнь, но если они не войдут в круг перерождения, то могут навсегда остаться в таком виде, груз ненависти всегда будет тяготить их и разъедать душу. К тому же мёртвые не могут жить с живыми. Всегда есть немалый шанс того, что они станут свирепыми и начнут уничтожать всё живое. Они утратят себя, душа начнёт разрушаться и они исчезнут навсегда, так и не войдя в круг перерождения.

Вэй Усянь не мог поверить, что говорит слова этих праведных заклинателей. Не то чтобы это всё ложь, но и полностью правдой это не было. Впрочем, как показывают многолетние наблюдения за людьми, обычно такие слова и такой тон располагают к себе и заставляют осознать бедственное положение дел.

Люди и призраки зашептались между собой и, как и предполагал Вэй Усянь, начали сомневаться в своём выборе.

«Куй железо пока горячо!» — подумал Вэй Усянь и принялся мастерски настраивать людей на нужный лад.

— Испытание, выпавшее на вашу долю, ужасает, и мне искренне жаль, что всё это произошло с вами.

В толпе послышались всхлипы и вздохи.

— Но надо жить дальше. К сожалению, мир не добрый и безопасный, а люди не всегда праведные и благородные. И то, что произошло в вашей деревне, отчётливо показывает это. Но! Видя всё это и лично пережив потерю близких, я понимаю, что всё же в нашей власти есть сила, способная изменить эту ситуацию!

Он чувствовал себя полководцем, ведущим солдат на бой... Но что он мог сказать ещё? Жизнь к такому его не готовила. Более того, когда он что-то говорил, люди развращали всё так, что смысл, который он хотел донести, терялся где-то далеко в лесах. Поэтому Вэй Усянь неосознанно начал повторять слова, которые слышал, когда во время Аннигиляции Солнца их вели в бой. Это получилось непроизвольно.

— Что это за сила? — зашептались люди.

Вэй Усянь слегка улыбнулся. И уже открыл рот, чтобы ответить что-то про силу духа и отвагу, но... быстро понял, что это не то! Это будет не совсем уместно...

Вэй Усянь скосил взгляд на Лань Ванцзи, стоявшего рядом с каменным лицом, и тут в его голову пришла отличная мысль! Более того, ему казалось, что сейчас он сам понял действительно кое-что важное. Сила, которой обладают абсолютно все люди, это:

— Это любовь!

Последовавшая тишина не смутила Вэй Усяня. Право слово, где он и где смущение.

В любом случае, возможно, на первый взгляд то, что он сказал, было наивной глупостью, только вот... Это было правдой. Правдой, о которой люди начали забывать.

Мы становимся теми, кто мы есть, из любви или её отсутствия.

Сила любви помогает нам становиться мастерами в любом деле. Когда мы любим то, что мы делаем, то со временем становимся весьма искусны в своём ремесле. Благодаря любви к себе или к кому-то мы становимся лучше и сильнее. Из любви к миру, мы замечаем его красоту.

Так что любовь — это то, что надо учитывать.

Вэй Усянь действительно верил в то, что сказал. А когда ты сам в это веришь, то тебе поверят и люди, поэтому он продолжил:

— Да-да, именно любовь! Чтобы изменить мир, надо начать с себя. Полюбите себя, людей и мир. Если можете помочь — помогите, с вас не убудет. Не спешите в суждениях, если не знаете всей ситуации. Будьте добрее к окружающим. Не лгите и не притворяйтесь тем, кем вы не являетесь. И... не обесценивайте чужие чувства. Тогда и злобных, искалеченных жизнью людей станет куда меньше, а если их станет меньше, то и злодеяния в мире постепенно предотвратятся.

Вэй Усянь чувствовал, как в душах многих жителей зарождается искра понимания, но в то же время было много людей, сомневающихся в его словах. И, в принципе, он понимал их, но понимание и принятие разные вещи, поэтому он продолжил:

— Я вижу ваши сомнения, но вспомните... Как любовь к кому-то или чему-то дала вам силу пройти путь до победного конца. Вспомните, как любовь осветила путь в кромешной тьме и излечили раны, нанесённые судьбой. Любовь... Она так много значит в нашей жизни. Любовь — это наши близкие. Любовь — это наши друзья. Любовь — это мы. Так давайте же, пока мы живы, посвятим себя любви. Осветим этот мир своим светом и... Поможем нашим любимым вновь обрести эту силу. Давайте поможем им вновь вернуться в мир и дадим шанс на лучшую жизнь!

Настроение людей и призраков начало меняться. Это было ощутимо, но в некоторых было столько злобы и отчаяния... Это не давало им услышать Вэй Усяня и он быстро понял, что без применения его силы здесь не обойтись.

Ши Цинсюань, стоявший позади Мин И, с трудом подавлял улыбку. Кто бы мог подумать, что у сяо Вэя такая романтичная натура! Повелитель Ветров вспомнил себя в юные годы и не смог сдержаться от смешка, будучи впечатлительным подростком, он начитался романов и мечтал найти ТУ САМУЮ прекрасную деву, с которой у них будет вечная любовь. К сожалению или счастью, не нашёл. Сначала обучение заклинательству, потом становление богом, а сейчас... уже и не надо. Он лучше с братом или Мин-сюном проведёт свободное время.

Говоря о Мин И, то тут надо отметить, что он с трудом сдерживался от громкого фырканья. Повелитель Земли давно «не верил» во всю эту чушь. Любовь не может спасти, она приносит лишь страдания. И всё же правда была в том, что Мин И просто боялся поверить в слова Вэй Усяня, ведь тогда... он сломается. Если он даст любви даже маленький шанс, то в конечном итоге окажется, что всё, что он сделал, было напрасно...

Не ведая о мыслях товарищей, Лань Ванцзи едва ли ни светился от гордости Вэй Ином. Лицо его никак не изменилось, но буквально источало одухотворенность и нежность по отношению к своему... будущему мужу.

Определённо.

Будущий Муж.

— И что же ты предлагаешь? Забыть всё, что произошло с нами?! — выкрикнула молодая девушка из толпы. — Я опозорена! Моё тело и душа стали грязными! Я...

Она заплакала, и Вэй Усянь растерялся. Он всегда терялся, когда видел чьи-то слёзы. Старейшина Илин послал успокаивающую энергию, и с удивлением обнаружил, что девушка чувствует не только стыд и ненависть, нет, она чувствует вину! И путём недолгих вычислений Вэй Усянь быстро понял, с чем связано это чувство вины. Во многих землях в обществе первый... опыт до брака порицался. Поэтому девушки, уже бывшие с мужчиной, который не был их мужем, считались бесстыдницами и просто нехорошими женщинами. И даже в подобной трагедии в обществе осуждали не только тех нелюдей, но и дев, ставших жертвами обстоятельств. Прежде Вэй Усянь не сталкивался с чем-то подобным и, честно говоря, даже не думал об этом, поэтому сейчас был сбит с толку. Юноша слегка склонил голову и, хорошо подумав над ответом, сказал:

— Ты не грязная. Никто из вас не грязный. Вы намного чище тех зверей, что сотворили это с вами. То ужасное злодеяние позорит лишь их, а не вас.

— Ты не понимаешь... — прошептала призрачная девушка, обняв себя руками.

Вэй Усянь согласно кивнул:

— Да, ты права, я не могу понять твою боль. Но уясни, пожалуйста, кое-что важное: в том, что произошло, нет вашей вины, и не смей думать иначе! — он приподнял уголок губ в лёгкой улыбке. — Я это почувствую.

Вэй Усянь оглядел толпу и насчитал более двадцати дев с ранами от кинжала или меча. Это приводило в ужас. Старейшина Илин непроизвольно сделал пару шагов вперёд и продолжил:

— Сейчас я скажу пару простых вещей, которые надо постараться услышать и принять: первое, они просто чудовища, не заслуживающие зваться людьми; второе, вам не повезло встать на их пути; и третье, вы вправе их ненавидеть, вправе желать им смерти, но... Не надо ради таких низких тварей жертвовать своей душой.

Люди и призраки, слушавшие Вэй Усяня, почувствовали, как накопленная боль потихоньку отступает, и даже сам Вэй Ин чувствовал и видел, как тёмная энергия ненависти начала растворяться без его помощи. Наконец его слова и до сих пор используемая сила дали свои плоды. Призраки стали исчезать один за другим. Оставшихся же живых мужчин словно подкосило, почти все обессиленно упали на землю. Они горько плакали, кто-то громко, кто-то тихо, а кто-то уже выплакал все слёзы и просто смотрел с отсутствующим взглядом, как родные прощаются, растворяясь в воздухе.

Мужчина, с которым говорил Вэй Усянь, когда они только вошли в деревню, попытался руками схватить исчезающих призрачных жену и сына, но, естественно, ему это не удалось. Тогда он внезапно прокричал:

— Простите... Я не могу... Я не могу без вас!

Мужчина достал старый, но острый кинжал и перерезал себе горло. Никто не успел отреагировать. Все в оцепенении смотрели, как мужчина падает на землю, а в его глазах исчезает искорка жизни.

Вэй Усянь почувствовал странное давление, и увидел, что фиолетовая аура, прежде окутывающая мужчину, развеялась. Он нахмурился и отыскал ещё парочку человек с такой же аурой. Приблизившись к ним, он успел погрузить их в сон до того, как они последовали примеру товарища.

Что же... Теперь он понял, что фиолетовая аура показывает желание умереть, а красная, видимо, ненависть.

— Надо отнести их в какой-нибудь дом, я потом с ними поговорю, — сказал Вэй Усянь своим напарникам и повернулся к трупу мужчины.

Тяжёлый вздох сорвался с его губ и он присел возле остывающего тела. На удивление, мужчина, кажется, знал куда бить...

— Молодой господин, — обратился к Вэй Усяню мужчина в возрасте. — Спасибо.

Увидев непонимающий взгляд, он пояснил:

— Мы понимали, что должны отпустить их, но... не могли... А ещё мы не хотели, чтобы наших жён и детей изгоняли насильно или ещё хуже — запечатывали. Но сейчас... они ушли сами, по собственному желанию, их души успокоились и захотели жить дальше. И за это мы вам благодарны от всего сердца.

Мужчина поклонился, а его примеру последовали другие.

— Как мы можем вас отблагодарить?

Ши Цинсюань, стоявший недалеко, услышал про вознаграждение и вмешался прежде, чем успел ответить Вэй Усянь:

— Вы можете возжечь благовония в честь Бога Потерянных Душ.

Селянин удивленно посмотрел на юношей и спросил:

— А кто это? Впервые о нём слышу.

Вэй Усянь тихо хмыкнул и ответил:

— Это ещё молодой Бог. Он помогает людям, которые потеряли свои ориентиры в жизни. Ему ещё учиться и учиться, но... он постарается стать достойным богом.

— Вот как, — слабо улыбнулся мужчина.

Это было необычное желание, но ещё необычнее было то, что от юноши в чёрном ханьфу с красными вставками и флейтой за поясом шла необычайная энергия, она успокаивала, дарила странную надежду на лучшее и приковывала взгляд к нему. И эта флейта... В тот момент, когда их женщины начали меняться, становясь агрессивнее, именно нежные звуки флейты успокоили их и вернули в прежнее состояние. И пусть этого недостаточно, но мужчина чувствовал, что его догадка верна:

— Как вас зовут? Новый Бог — это ведь вы?

Вэй Усянь удивлённо посмотрел на мужчину и не ответил.

— Впрочем, можете не отвечать. Скажите хотя бы, как зовут Бога Потерянных Душ?

— Вэй... Фусин — покровитель потерянных душ и изобретателей.