Мэйхуа.

В деревню Куйджоу отправились ближе к вечеру, когда Лань Ванцзи закончил с обучением детей и сдал их Вэнь Нину. Последний не возражал, наоборот, был даже рад. Дети отвлекали его от мрачных воспоминаний и, как бы странно это ни звучало, учили жить здесь и сейчас, наслаждаясь каждым хорошим моментом. Поэтому, оставляя их вместе, Вэй Усянь убивал двух зайцев одним выстрелом: сыновья под присмотром, а Вэнь Нин... ну, он тоже под присмотром. Да и к тому же, проводя с племянниками свободное время, Призрачный генерал забывал о том, что теперь он лютый мертвец, а не обычный человек, ведь не было взглядов ненависти, страха и жалости. В конце концов, А-Ин сам был демоном, а А-Юань, в силу возраста, просто не понимал, что с дядей что-то не так. Младший сын Вэй Усяня вообще ко всему относился довольно интересно, он просто в упор не замечал странностей вокруг себя. То есть абсолютно. Порой казалось, что увидь он даже человека с головой свиньи, то не поймёт, что с ним что-то не так...

У дяди серая кожа со странными отметинами в виде трещен? Подумаешь... с кем не бывает. Брат бледный и вечно холодный? Зато в жаркую погоду его очень приятно обнимать! Папа постоянно молчит и по его лицу невозможно понять, что он думает? Глупости! Если посмотреть в глаза, то всё сразу становится ясно. Тётю и а-ньян иногда не видят другие люди? Мало ли, что они не видят, он-то, главное, видит! Они с семьёй живут в храме? Монахи тоже в храме живут, и ничего страшного. Из пристройки идёт странный дым? Скоро пройдёт, это тётя неудачное лекарство сделала. Из-под земли выбираются люди и начинают мыть полы да вытирать пыль в комнатах? А что такого? Просто а-ньян уборку затеял.

И так было со всем, что обычного человека как минимум насторожило бы. Из-за чего порой казалось, будто чувство самосохранения у младшего сына Старейшины Илина отсутствовало напрочь. Он не опасался ничего необычного и тянул руки ко всему, что привлекало его внимание, и порой это доходило до абсурда. Взять, например, случай, произошедший пару дней назад. Вэй Усянь только на пару секунд отвернулся от сына, чтобы сорвать дикую хурму, а А-Юань уже успел залезть в ближайшие кусты и достать оттуда демоническое животное! Дзююя (китайский демон, предвестник саранчи)! Он в самом деле нашёл и взял на руки упрямо притворяющегося дохлым демонёнка с телом зайца, головой птицы и хвостом змеи! Только Небеса ведают, с каким усилием Старейшина Илина сдерживал порыв кинуть в этого дзююя заклинание усыпления... вечного, от греха подальше. Смотря на воркующего А-Юаня, Вэй Усянь не знал, плакать ему или смеяться. А это его: «А-ньян, давай возьмём зайку с собой» едва не заставило задохнуться не то от нервного хохота, не то от ужаса, что эта тварюшка в конце концов рассвирепеет и ранит его маленькую редиску.

«А-Юань, где ты здесь зайца увидел?! Неужели тебя совсем ничего не смущает?!»

В общем, уговорив сына отпустить бедного вредителя, который до последнего притворялся мёртвым, Вэй Усяню пришлось думать, как привить А-Юаню хотя бы зачатки опасения к неизведанному.

Впрочем, речь была не об этом...

Возвращаясь к деревне Куйджоу, то нельзя было не отметить, что она была небольшой, но вполне себе миленькой. Недалеко от неё располагался орден Юэян Чан. Слухи об этом ордене ходили неоднозначные, поговаривали, глава Юэян Чан был тем ещё лицемерным гордецом. Однако же земля обо всех разными слухами полнится, неся на поверхность лишь крупицы правды.

— Наверное, лучше разделиться, — предложил Вэй Усянь возле ворот входа в деревню.

— Хорошая идея! — согласился Ши Цинсюань и с предвкушением добавил: — Так быстрее раздобудем информацию.

Се Лянь был солидарен с товарищами, а потому лишь кивнул головой, с улыбкой наблюдая, как Повелитель Ветров время от времени строил недовольные гримасы и тихо ворчал:

— Ах, как же душно!

Достав из-за пояса веер, Ши Цинсюань раскрыл его и начал неспешно обмахиваться им, тем самым создавая прохладный ветерок. Из-за приложенной божественной энергии к артефакту, жители деревни вскоре почувствовали приятную прохладу, и едва молиться на неё не начали, отчего Повелитель Ветров ощутил лёгкий прилив сил.

Наследный принц отвёл взгляд от Ши Цинсюаня и задержался на белоснежных, слишком выделяющихся одеждах Лань Ванцзи. Задумчиво оглядев его с ног до головы, Бог Войны заметил:

— Ханьгуан-цзюнь, вы слишком выделяетесь. Может, вам лучше изменить внешность, как это сделал сяо Вэй?

Лань Ванцзи после недолгих размышлений кивнул и вопросительно посмотрел на мужа. Последний широко ухмыльнулся и начал объяснять, как это сделать. Так как Ханьгуан-цзюнь был его помощником, да и просто очень талантливым человеком, перевоплощение у него получилось фактически с первого раза.

Вэй Усянь присвистнул, увидев перед собой юношу в чёрных одеждах, что отдалённо напоминал Лань Чжаня. Сам Старейшина Илина перевоплотился в невысокого миловидного даочжана, на вид ему могли дать максимум двадцать пять лет. Прекрасный выбор для того, чтобы располагать к себе людей всех возрастов: не слишком молод и не слишком стар.

Ши Цинсюань в облике женщины хлопнул руками и воодушевлённо сказал:

— Что же, замечательно! Замечательно! Теперь можно со спокойной душой двигаться вперёд навстречу приключениям! Свяжемся по духовной связи!

И, едва ли не подхватив за ручку Наследного принца, пошёл вперёд.

Вэй Усянь хихикнул, махнув рукой на прощание, и пошёл с Лань Ванцзи на рынок, дабы послушать, о чём судачат люди.

Ханьгуан-цзюнь на мгновение придержал мужа, оглядев того с ног до головы, и обеспокоенно спросил:

— Почему ты опять не взял с собой меч?

От столь неожиданного вопроса Вэй Усянь застыл. Вообще-то он действительно давно хотел рассказать Лань Чжаню о своей проблеме... Они ведь теперь мужья, а раз так, то Ханьгуан-цзюнь имел полное право знать о его неполноценности, но... Подходящего времени как-то не находилось... Или, возможно, ему просто хотелось так думать?

Поведя плечами, Вэй Усянь сделал голос как можно легкомысленнее и ответил:

— Суйбянь? Бесполезно.

Лань Ванцзи:

— ...?

Вэй Усянь тихо фыркнул, поправляя доули, как у Се Ляня, и продолжил:

— Лань Чжань, у меня нет золотого ядра. Совсем. Сейчас я даже двумя руками не смогу сражаться мечом.

Казалось, Старейшина Илина относится к этому, как к чему-то неважному. Весь его вид буквально источал беспечность и дурашливость, однако любой заклинатель хоть с мало-мальским зачатком эмпатии поймёт, что это совсем не так.

Осознав смысл сказанных слов, Ханьгуан-цзюнь застыл истуканом, а его зрачки расширились от ужаса. И хотя он предполагал, что с золотым ядром супруга что-то случилось, но ему даже в страшном сне не снилось про такой исход. Мужчина сжал руку в кулак и тихо прохрипел:

— Вэй Ин...

Предвидев подобную реакцию, Вэй Усянь покачал головой. Вот почему он никому не говорил о своей проблеме, видеть страх и беспокойство в глазах родных людей всегда очень тяжело. Натянув улыбку и подбадривающе подмигнув, Старейшина Илина постарался прогнать подавленное состояние мужа:

— Ой, да ладно тебе. Не делай из этого такую драму. Я давно привык к тому, что теперь не могу использовать его. К тому же... Слабее я от этого не стал! — он в успокаивающем жесте взял Ханьгуан-цзюня за руку и поторопился пойти вперёд: — Пошли быстрее.

Лань Ванцзи молчаливо последовал за мужем, но из его головы всё никак не выходили слова Вэй Усяня. Он так и провёл большую часть пути в своих размышлениях, в то время как Вэй Ин добывал информацию об исчезновении мужчин, приставая к обычным жителям.

— Что?! — возмущённо прокричал Вэй Усянь, стоя возле лавки с фруктами. — Этого просто не может быть! Разве Старейшина Илина не мёртв? Да и зачем ему похищать обычных мужчин?!

Торговец фыркнул и с лёгким самодовольством прогрохотал:

— Это же основатель тёмного пути! Он управлял самой смертью! Конечно, он мог возродиться! А что до похищений... Говорят, он над ними опыты ставит!

Вэй Усянь удивлённо хлопнул глазами и пробормотал:

— Да какие опыты?.. В этом же нет никакого смысла! Пропавшие мужчины были даже не мёртвыми, чтобы представлять хоть какой-то интерес...

Торговец:

— Даочжан, что ты мне зубы заговариваешь? Ты покупать яблоки будешь или нет?

Лань Ванцзи, тихо наблюдающий со стороны, подошёл к продавцу и дал монет даже больше, чем нужно. Тот сразу расплылся в довольной улыбке и сказал:

— В любом случае, я уже рассказал, что знаю. Единственное... все пропавшие были молодыми и довольно привлекательными людьми.

Вэй Усянь тяжело вздохнул и сказал:

— Спасибо, дядя.

Торговец:

— Кого это ты дядей назвал?! Я ещё ого-го!

Вэй Усянь громко рассмеялся и пошёл к дереву, что росло у реки. Он облокотился о него и начал размышлять вслух:

— Молодой и красивый... Хм... Первым предположением напрашивается то, что наш демон — либо девушка, либо... мужчина, которого променяли на «молодого и красивого». Никто не может сказать, в каком районе они пропадают, значит, похититель хорошо заметает следы... Информации мало, чтобы делать какие-то выводы, придется расспрашивать семьи пропавших или... ловить на живца.

Ханьгуан-цзюнь подозрительно посмотрел на Вэй Усяня, смутно предчувствуя, что под словами «ловить на живца» он имеет в виду себя, и ему это решительно не нравилось.

Вэй Усянь задумчиво постучал указательным пальцем по губе и пробормотал:

— А что, если...

Он прикрыл глаза и применил божественную силу для того, чтобы почувствовать души людей в этой деревне. Это оказалось непросто. Людей было слишком много, из-за чего у него практически сразу заболела голова. Сжав зубы, Старейшина Илина продолжил своё исследование, пока не нашёл кое-что очень необычное. В чём заключалась странность? Пожалуй в том, что он отыскал душу, которая была серой, а местами даже чёрной и, по всей видимости, она была повреждена.

Вэй Усянь:

— Ох! Смотри-ка... Лань Чжань, я нашёл что-то очень интересное! Пошли, посмотрим.

Взяв мужа за локоть, Старейшина Илина повёл его в направлении лавки со сладостями. Там толпились люди и тихо перешёптывались между собой:

— Ещё один маленький воришка...

— Посмотри на него...

— Это же тот босяк...

— Разве это не он на прошлой неделе угрожал господину Ли?

— Тц... Были бы в Нечистой Юдоли, ему бы уже руку отрубили! И правильно сделали бы!

Аккуратно расталкивая народ, Вэй Усянь вышел вперёд и громко спросил у толпы:

— Что случилось? Почему вы держите ребёнка?

«Ребёнок» с ненавистью смотрел на продавца, что прижимал его щекой к земле.

— Этот паршивец повадился у меня воровать! — ярился торговец.

Мальчик прикусил губу до крови, а в его глазах был скрытый страх загнанного в угол зверька.

Вэй Усянь пригляделся к мальчику и понял, что это его душа привлекла его внимание. Это она была повреждена. И именно её хотел исследовать Бог Потерянных Душ.

«Ай-яй, — Вэй Усянь покачал головой, мысленно связываясь с Лань Ванцзи. — Ты чувствуешь это?»

Ханьгуан-цзюнь еле заметно кивнул, пристально смотря на ребёнка, вокруг которого едва не искрилась энергия тьмы и ненависти. Странно, что никто этого не ощущал. Впрочем, возможно, дело было в том, что сам Лань Ванцзи стал лучше чувствовать тонкие материи из-за того, что стал помощником бога? Но... Мальчика ведь буквально окутывала тьма. Что же с ним произошло?

Вэй Усянь оценивающе осмотрел пыльного и грязного ребёнка, и с лёгкой грустью заметил:

«Ещё немного и его душа покроется трещинами.»

Ханьгуан-цзюнь неосознанно кивнул и перевёл растерянный взгляд на супруга, в котором буквально читался вопрос: «Что будем делать?»

Вопрос на самом деле хороший, дельный, и требовал немедленного решения.

Старейшина Илина цыкнул не то от досады, не то от усталости. Он предчувствовал геморрой не только на свой филей, но и на задницы всего остального мира, если сейчас с отравляющей душу ненавистью мальчика ничего не сделать. А видя, сколько много в нём энергии, которую можно направить как на развитие ядра, так и на развитие тёмных сил, становится понятно, что в будущем он принесёт немало проблем, если попадёт не в ту компанию!

Вэй Усянь тяжело вздохнул и сказал по духовной связи:

«Этот ребёнок... судя по старой, грязной одежде и худобе в целом, у него нет дома и нет того, кто за ним присматривал бы. Бездомный ребёнок, не знающий добра и любви...»

Только от одних этих фактов сердце Старейшины Илина сжалось от сочувствия.

Ладно. Хорошо. Он мог решить эту проблему. Это было ему под силу. Так ведь? Да и вообще...

«Ах! В конце концов, дети — это будущее этого мира! Они — цветы жизни! Правда, иногда ядовитые... но цветы ведь! К тому же...»

Вэй Усянь смотрел на дитя и уже понимал, что сделает.

Видя печальные серые глаза мужа и слыша его спутанные слова, Лань Ванцзи с лёгкой нежностью сказал:

«Делай то, что считаешь нужным.»

Он не сомневался в том, что Вэй Усянь сможет найти наиболее оптимальный вариант решения проблемы.

Услышав супруга, Старейшина Илина послал ему яркую улыбку. В самом деле, зачем сейчас думать не знай о чём? Надо действовать! Сделав ещё один шаг вперёд, Вэй Усянь вновь привлёк внимание народа к себе:

— Ну-ну, сколько он своровал?

Торговец, красный от бешенства, сильнее сжал руку мальчика, оставляя на коже красные следы, которые, судя по всему, со временем превратятся в синяки, и прокричал:

— На десять медных монет!

Старейшина Илин поспешно достал из кармана Ханьгуан-цзюня мешочек с деньгами и отдал продавцу пятнадцать медных монет, покупая ещё пару конфет. Мужичок фыркнул, разом успокаиваясь, и кинул ребёнка в объятья Вэй Усяня.

— Даочжан... будешь постоянно спасать всякое отребье, и однажды пригреешь змею на груди, — сказал торговец, возвращаясь к себе в лавку.

Поняв, что представление окончено, народ начал расходиться. Вэй Усянь с ношей на руках покачал головой и пошёл в ближайший гостевой дом. Ребёнок, что просто удивительно, не пытался вырваться, просто мрачно следя за каждым его движением. Лань Ванцзи же всё это время молчал, следуя за супругом.