Мэйхуа.

Когда-то давно, в маленькой деревушке под названием Богучжэнь, родился необычайно одарённый мальчик. Звали его Хэ Сюань. Всем он был хорош: и умом, и характером, и внешностью. Не ребёнок, а золото. Вот только невезучий больно был. Из котомки спелой невяжущей хурмы ему попадётся та единственная, что вяжет. Там, где иного беды обойдут, к Хэ Сюаню эти беды прилипнут. Несправедливость и несчастье начали следовать за ним по пятам, как только стукнуло ему пятнадцать лет. Именно тогда в его жизни появился божок-пустозвон. Однако Хэ Сюань не отчаивался и продолжал трудиться на благо своего будущего. Но время шло, а мелкие неприятности начали сменяться огромными проблемами, которые накатывали, словно снежная лавина. То здесь обманут, то там украдут, то в долг влезет, то облаву устроят. В общем, не жизнь, а сплошное невезение.

Божок-пустозвон ликовал и не мог насытиться страданиями своей жертвы, а сам Хэ Сюань, несмотря на все свои потуги, не мог ему противостоять. К тому же, стоит сказать, что не только к нему цеплялся злобный демон, его близких божок-пустозвон тоже изводил и проклинал.

Так, прожив глубоко несчастную жизнь, наполненную болью, страданиями и смертью родных людей, Хэ Сюань сошёл с ума от ярости и жажды мести. Злоба была столь сильной и отчаянной, что даже после гибели его душа не знала покоя, поглощая на своём пути всё, что может. Божок-пустозвон не стал исключением. Испоганив Хэ Сюаню жизнь, демон познал возмездие, да такое, что рассеивание казалось избавлением.

Так появился Черновод, непревзойдённый, чья сила столь же велика, сколь и его обида.

Черновод был демоном не слишком агрессивным, по крайней мере, простой люд обычно не трогал. Однако была у него одна особенность: умерев от истощения, он не мог контролировать свой аппетит. Стоило вкусить еды — Черновод никак не мог наесться. Это было частью его сущности, и он никак не мог искоренить её. Об этом нюансе знал лишь другой непревзойдённый — Собиратель цветов под кровавым дождём, который, зачастую, и разбирался с его голодом. Не за бесплатно, конечно.

Их знакомство можно было бы назвать забавным, но Хэ Сюань считал иначе, скорее уж постыдным.

Вырвавшись из горы Тунлу, новоявленный непревзойдённый демон отвоевал себе территорию в водах и начал бесцельно бродить по миру. Свободного времени было много. Если раньше его волновал вопрос выживания и отмщения, то теперь проблема была лишь одна — неумолимый голод. Так, в поисках еды, он набрёл на Призрачный город, который только начинал формироваться. Тогда демонов в нём было не столь много, каждый друг друга знал, а потому новое лицо заметили сразу. Хэ Сюань же в тот момент испытывал приступ невероятного голода, а потому начал обчищать все лавки, в которых продавалась хоть какая-то еда. Да только платить ему было нечем, и когда это стало известно, естественно, демоны всполошились, но сделать ничего не могли, ибо чувствовали, вступят в бой — проиграют. Только и оставалось, что идти на поклон к градоначальнику.

К счастью, Собиратель цветов под кровавым дождём заботился о своём городе, пусть и не показывал этого, а потому к просьбе отнёсся серьёзно. Он давно почувствовал приближение сильного демона, но решил не действовать сгоряча, а понаблюдать за ним. Кто же знал, что тот так нагло решит обчистить город, сожрав всё, что более или менее съедобно, включая жителей. Именно за этим Хуа Чэн и застал Хэ Сюаня.

Черновод пытался съесть призрачного гуся, что без устали надрывал горло:

— Помогите! Убивают! Га-га-га-градоначальник! Га-га-га!!!

Гусь дёргал когтистыми лапками и острыми, как ножи, крыльями, изгибая шею, что сейчас находилась в зубах другой нечисти.

— Ну и наглость, — надменный голос Хуа Чэна был тих, но все его услышали. — Ты что, решил, что мой город — пристанище для всех сирых и убогих? Ты видишь здесь где-нибудь табличку «раздаём бесплатную еду»? Нет? Я тоже. Поставь гуся туда, откуда взял.

Хэ Сюань смерил демона в алых одеждах оценивающим взглядом. Тот выглядел сильным и, судя по шёпоту, был ещё одним непревзойдённым. Вступать в битву с ним было себе дороже, по крайней мере, точно не из-за какого-то гуся.

— Га-га-га-градоначальник! Я вам все свои яйца отдам! Только спасите...

Хуа Чэн прищурился и угрожающе посмотрел на Хэ Сюаня, насмешливо отвечая:

— Сдались мне твои яйца. В игорном доме отработаешь.

— Откуда он собирается яйца доставать? — пробормотал какой-то демонёнок.

— А гуй его знает... — ответил другой.

— Помимо того, что он мертвец, гусь-то не гусыня, чтобы яйца откладывать...

— Может, он о других? — влез в разговор третий демон и поиграл заросшими бровями.

— Га-га-га-га-га! Уроды! Не несите чушь! — яростно прогоготал гусь другим демонам, а затем обратился к градоначальнику: — Обязательно отработаю! Га-га-га!

Черновод выплюнул болтливого гуся и поджал губы. Громкое урчание его живота заставило замолкнуть всех. Хэ Сюань же впервые за десятилетия испытал стыд...

— Столько сожрал, а всё голодный... У него что? Бездонная дыра в желудке? — возмутился петух, которого обчистил Черновод.

Хуа Чэн тихо хмыкнул и спросил:

— Как долг возвращать будешь? Ты же не думаешь, что я тебя так просто отпущу?

При жизни Хэ Сюань был честным человеком и даже невзгоды этого не изменили. Может быть, немного? На самом деле очень много. Недолго думая он достал из мешочка цянькунь все артефакты, которые у него были, и протянул их другому непревзойдённому. Хуа Чэн смерил его заинтересованным взглядом, оценил артефакты и сказал:

— Здесь не хватает ещё как минимум пятьсот золотых.

Черновод нахмурился, но понятливо кивнул и, наконец, сказал:

— Я могу отработать.

— Конечно, ты отработаешь, — закатил глаза Хуа Чэн. — Вопрос в другом. Как именно?

— Я... много чего умею.

— Лучше бы так и было.

И всё же, видя непомерный аппетит другого непревзойдённого, Собиратель цветов под кровавым дождём опасался, что эта отработка обернётся ему потерями, а не приобретением...

Как показало время, он не ошибся. Сколько бы Черновод ни работал, он вновь и вновь влезал в новые долги из-за своего постоянного голода.

Собиратель цветов под кровавым дождём смотрел на это двояко. С одной стороны, наблюдать за этим было неимоверно весело, а с другой — слишком накладно. В итоге он нашёл решение, которое устроило обоих. После сокрушения 33 богов призрачные бабочки не могли шпионить в Небесной столице. Цзюнь У усилил защиту, из-за чего его помощницы не могли даже проникнуть на территорию богов. Поэтому Хуа Чэн предложил Хэ Сюаню стать шпионом в Небесных чертогах, решая этим сразу две проблемы — убыточное для всех нахождение Черновода в Призрачном городе и погашение долга.

Хэ Сюань согласился на столь опасную авантюру довольно быстро. Ранее он уже задумывался о том, чтобы пробраться на территорию богов, но без поддержки это было слишком рискованно, поэтому он откладывал это до лучших времён. Предложение Хуа Чэна совпадало с его целями и было весьма кстати. Собиратель цветов под кровавым дождём буквально говорил о том, что прикроет спину в случае чего.

Каким бы скрягой ни был Князь демонов, Черновод за столько десятилетий проникся к нему уважением и в какой-то мере даже доверием. К тому же Хэ Сюань был уверен — пока он не погасит свой долг, Хуа Чэн его даже из Бездны достанет. Что уж говорить о Небесной столице?

В общем, два непревзойдённых демона объединились и начали строить общие планы, которые воплотились в жизнь, пожалуй, даже слишком быстро.

Пробраться в столицу бессмертных оказалось даже проще, чем они думали.

Выследить Мин И — относительно недавно вознёсшегося Повелителя Земли — и взять его личину не составило особого труда. У новоявленного бога не было ни шанса против двух непревзойдённых. Бабочки Хуа Чэна действовали быстро и жёстко, тот даже понять ничего не успел, Хэ Сюань же позаботился о том, чтобы переместить бога на свою территорию, где сковал его по рукам и ногам, не давая небожителю даже шанса на свободу.

А дальше начался спектакль одного актёра.

Притворяться Повелителем Земли было легко, так как тот даже за десятилетия не обзавёлся друзьями и связями. Это было как-то жалко... Подчинённые Мин И даже не заподозрили подмены. Хэ Сюаню это было только на руку, поэтому он решил соответствовать такой линии поведения и не отсвечивать, а просто понемногу искать нужную ему информацию. Черновод копал под всех небожителей, вынюхивая самые постыдные секреты, но особенно его интересовал Повелитель Вод — Ши Уду.

Хэ Сюаня давно мучал один вопрос. Ещё будучи человеком, перед смертью он увидел небожителя с ярко-синими глазами, который с явным удовлетворением и облегчением наблюдал за его муками, пряча лицо за веером с иероглифом «вода». То был известный даже в Богучжэне новоявленный бог с дурной славой, которого теперь в народе кличут Водным Тираном. Его появление не имело никакого смысла. Хэ Сюань всегда проявлял уважение ко всем богам, а с морем и вовсе дела не имел. Так почему же Повелителю Воды его смерть принесла такую радость? Что за этим крылось?

Черновод чувствовал, что стоял на пороге открытия чего-то нового. Чего-то, что перевернёт его мир с ног на голову.

В течение пары месяцев из сплетен Хэ Сюань узнал об этом небожителе достаточно, чтобы понять, что тот был тем ещё расчётливым ублюдком. Каждое его слово и действие было не просто так, а значит, и его появление, когда Хэ Сюань умирал, было неспроста.

Одно время Черновод думал о том, чтобы похитить Повелителя Вод, как это было с Повелителем Земли. Но он быстро отринул эту идею. Ши Уду был куда сильнее Мин И, да ещё и якшался с Генералом Пэем и Непревзойдённым Владыкой. Если он сейчас пойдёт на такой отчаянный шаг, то потом вряд ли сможет шпионить как ни в чём не бывало.

И всё же, несмотря на свой характер, у Водного Тирана была одна трогательная слабость — младший брат, Ши Цинсюань. Слухи говорили о том, что внешне они были очень схожи, чего не скажешь о характере. Добродушный Повелитель Ветра был полной противоположностью надменному Повелителю Вод. Там, где один готов помочь всем и каждому, другой даже не посмотрит на того, кто ниже его по статусу. Они словно два маньтоу из одного теста. Выглядели почти одинаково и пеклись вместе на одном огне, да только начинка совершенно разная.

Но что удивительно, этот Ши Цинсюань родился в тот же день, что и сам Черновод, а его детское имя было Сюань. Разве это не слишком подозрительно? Бывают ли такие совпадения?

Всё это сбивало с толку, и в голову приходили совершенно абсурдные мысли. Хэ Сюаню нужно было больше информации.

Стоит ли пытаться завязать «дружбу» с братьями Ши? Поможет ли это выведать их секреты? Наверняка поможет. Тем более Повелитель Ветра даже по сети духовного общения болтал без умолку. Но какие-то остатки человечности противились этому решению, поэтому он решил подумать об этом позже.

Черновод впервые увидел Ши Цинсюаня на празднике середины осени. Он сиял так ярко, что невольно притягивал множество взглядов. Хэ Сюань не стал исключением. Громкий смех разносился по всей площадке, зелёные глаза сверкали весельем, а длинные пальцы изящным движением что-то имитировали. Он выглядел очень ухоженным и миловидным.

— Дагэ! Это же так легко угадать! Давай, подумай ещё!

Повелитель Вод растерянно смотрел на руку брата, которая не переставала то приближаться, то удаляться.

— Сюань-эр, я, правда, не понимаю... Ты не мог бы показывать понятнее?

— Медуза! — разочарованно простонал Ши Цинсюань. — Это ме-ду-за! Как можно это не понять?!

Хэ Сюань, всё прекрасно слышавший, тихо фыркнул и посмотрел на Ши Уду. Тот выглядел как самый обычный старший брат. И не скажешь, что с его подачи потонуло бесчисленное множество кораблей, погребая под собой не только драгоценные товары, но и людей. Синие глаза, некогда наблюдающие за смертью Хэ Сюаня с холодом и облегчением, сейчас были полны любви и заботы.

— Я почти угадала, — пробормотала стоявшая рядом с братьями Линвэнь.

— Да где уж «почти»? — покачал головой Ши Уду. — Где осьминог, а где медуза?

— Но они чем-то похожи, — вмешался Пэй Мин.

— Пэй-сюн, ты должен был поддержать меня... — разочарованно пробормотал Ши Уду.

Ши Цинсюань достал веер и начал усиленно им махать, создавая приятный ветерок, который начал гулять по всей площадке. Закусив губу и слегка нахмурившись, он задумчиво посмотрел на богов и сказал:

— Ладно-ладно, давайте что-нибудь другое... — Повелитель Ветра снова что-то показал, а другие начали строить догадки.

— Это насекомое? — поинтересовалась Линвэнь.

— Почти, но не совсем.

— Паук?

— Нет. У пауков восемь ног, Генерал Пэй.

— Многоножка?

— Дагэ...

— Призрачная пятиножка, — внезапно сказал Хэ Сюань. И тут же пожалел об этом.

Он не хотел привлекать к себе внимание, и уж точно не горел желанием вмешиваться в игру. Слова вырвались сами собой.

Ши Цинсюань, услышавший правильный ответ, тут же повеселел и засиял ещё ярче:

— Всё верно, Повелитель Земли! А вы неплохи! Так быстро угадали, — Повелитель Ветра покачал головой и осуждающе посмотрел на своего старшего брата. — Видишь, всё понятно я показываю! — а затем глянул на Повелителя Земли. — Не хотите присоединиться к нам? Это очень весело!

Хэ Сюань покачал головой и решительно направился к столу, который ломился от еды. Да, он позорно сбежал... И да, он был голоден.

С тех пор Черновод начал постоянно замечать Повелителя Ветра. Он не искал с ним встречи намеренно, но так получалось, что они часто посещали одни и те же мероприятия, ходили по одним и тем же местам, ещё и читали одну и ту же литературу... Судьба словно специально сталкивала их из раза в раз. К тому же Ши Цинсюань постоянно ходил с едой, а Хэ Сюань постоянно был голодным. Нет ничего удивительного в том, что Черновод не мог оторвать взгляда от аппетитных закусок, которые так и манили его. От них так вкусно пахло, что сдерживать себя было очень трудно, живот просто скручивало от голода. Не помогало и то, что от Ши Цинсюаня зачастую шёл аромат чего-то сладкого и очень приятного. Хэ Сюань ловил себя на том, что в иных обстоятельствах он, если бы не съел, то точно покусал бы Повелителя Ветра...

Забегая вперёд, спустя столетия ничего не изменилось... Хэ Сюань всё так же хотел укусить Ши Цинсюаня, вот только уже совершенно по иным причинам.

***

Черновод сидел перед Повелителем Вод и с отвращением смотрел ему в глаза. Глубокая синева бога могла покорить множество людей и нелюдей, но Хэ Сюань к ним не относился. Завораживающие глаза Ши Уду вызывали у него единственное желание — вырвать их и растоптать. Черновод хотел убить Повелителя Вод. Растерзать в клочья. Вцепиться в горло и задушить собственными руками, а труп скормить рыбам, чтобы ни кусочка не осталось. Но всё же это довольно лёгкая смерть. Как насчёт того, чтобы постепенно отрывать ему конечности, готовить их у него на глазах, а затем заставлять самого же Ши Уду жрать их? Это настолько отвратительно, что довольно заманчиво. Однако, как бы сильно ему этого ни хотелось, ничего подобного он делать не собирался. И это просто выводило его из себя.

Чем больше Хэ Сюань думал о пытках Повелителя Вод и невозможности их устроить, тем сильнее ярился. Он хотел крови и страданий. Хотел, чтобы Водный Тиран познал истинное отчаянье. Хотел, чтобы ему было стыдно, чтобы он сожалел и ненавидел себя.

Черновод смотрел в его лицо, вот только... видел совершенно иное. Вместо холодного надменного взгляда — яркая зелень тёплых глаз, в которых кроется вечное веселье и озорство, вместо злобно поджатых губ — нежная доброжелательная улыбка, вместо чётко очерченных скул — милые щёчки, в которых прячутся ямочки. Он видел Ши Цинсюаня, и от этого ещё больше ненавидел Ши Уду.

Сколько раз Хэ Сюань уверял себя, что Водный Тиран совершенно не похож на своего доверчивого брата-идиота? Сколько раз говорил, что они как небо и земля? Иногда он в это даже верил, но всё же...

— Как же раздражает, — Хэ Сюань закинул ногу на ногу и скрестил руки.

Избитый Ши Уду, в кандалах, со злостью взирал на своего похитителя. Сплюнув кровь, он прошипел:

— Да кто ты, чёрт возьми?!

— Действительно, кто же я? — отстранённо усмехнулся Черновод. — Ты проделал такую большую работу, чтобы отыскать меня и удостовериться в моей кончине, но прошли годы и ты уже забыл, как я выгляжу? Какая короткая память...

Ши Уду непонимающе посмотрел на незнакомца, а затем его взгляд зацепился за золотые, словно жидкое золото, глаза. Когда-то он уже видел их. Столь редкий цвет глаз трудно забыть.

— Ты...

Повелитель Вод посерел от осознания и неверующе пробормотал:

— Почему ты ещё жив?

Хэ Сюань встал со своего трона, который специально перенёс сюда, и с изощрённым наслаждением пнул бога прямо по рёбрам. Звуки боли были музыкой для ушей Черновода.

— Ошибаешься, я уже давно мёртв, и это твоя вина.

С губ Повелителя Вод вырвался смешок. Он начал трястись, а затем и вовсе захохотал во весь голос.

Хэ Сюань выгнул бровь, не понимая, что рассмешило небожителя. Тот же окинул демона надменным взглядом и пробормотал:

— А ты оказался живучим паразитом.

— Не твоими молитвами.

Ши Уду приподнялся и сел прямо, невзирая на боль от сломанных рёбер. Он не ожидал, что мальчишка, принявший судьбу Ши Цинсюаня, станет демоном, да ещё и таким сильным. Он явно выше ранга «свирепый», в противном случае Ши Уду не проиграл бы. В последнее время он чувствовал, что что-то не так, и был всегда начеку, хотя и не ожидал увидеть призрачных бабочек. Но свирепого демона даже с такой поддержкой на своей территории он бы одолел, не говоря уже о том, что защита дворца свирепого не пропустила бы.

— Как ты подкупил Собирателя цветов под кровавым дождём?

Хэ Сюань отвёл взгляд в сторону. Повелитель Вод попал не в бровь, а в глаз...

На самом деле, из-за того, что Черновод изменил свой первоначальный план, ему пришлось просить помощи у Хуа Чэна и увеличивать свой долг вдвое... Он ненавидел этот факт, но и поделать ничего не мог, ведь, как оказалось, Ши Цинсюань ему дороже, чем он думал...

Хэ Сюань не собирался убивать Ши Уду. Выместить свою злость — да, показать ему своё место — тоже да, лишать его жизни, к сожалению, нет. Он очень это хотел, но перед глазами постоянно вставало лицо Ши Цинсюаня.

И всё же Черновод подумывал о том, чтобы лишить Водного Тирана божественных сил. Это звучало довольно заманчиво.

— А совесть у тебя так и не проснулась, — хмыкнул Хэ Сюань и снова пнул небожителя.

— У меня её никогда и не было, — усмехнулся Ши Уду.

— Неужели тебе ни капельки не стыдно? Скольких людей ты загубил? Тебя не мучают их души? У тебя сердце вообще есть?

— Не тебе, Черновод, говорить мне о загубленных жизнях.

Хэ Сюань удивлённо посмотрел на бога, не ожидая, что тот так быстро поймёт, кто перед ним.

— Да брось. Ты же не считаешь меня за идиота? Я почувствовал твою энергию, когда ты вместе с призрачными бабочками напал из-за спины. Да и свирепого демона я в силах одолеть. Даже не так, свирепый попросту не смог бы ступить на территорию моего дворца. И эти кандалы... — Ши Уду помахал руками. — Их сдерживающая способность зависит от твоей силы. Я ведь прав? Не говоря уже о том, что твоя внешность подходит по описанию, — он цокнул и задумчиво добавил: — Как же я раньше не связал описание Черновода и внешность того мальчишки?

— Да, не идиот... Скорее, гнилой ублюдок с чёрной душой, — съязвил Хэ Сюань.

Ши Уду не был впечатлён такой характеристикой и несколько скучающе спросил:

— Что дальше? Ты поймал меня. И? Хочешь убить?

— Безмерно, — усмехнулся Хэ Сюань. — Но смерть для такого, как ты, слишком милосердно.

— Хах? Что тогда? Будешь пытать? Ты же не думаешь, что сможешь делать это вечно? В конце концов, Пэй Мин и Линвэнь заметят мою пропажу и начнут поиски.

— Снова не угадал. Я просто... заберу то, чем ты больше всего дорожишь, и запятнаю его своими следами. Ши Цинсюань так любит своего лучшего друга... Предательство «Мин-сюна» разобьёт ему сердце, а правда, которую любимый брат так тщательно скрывал от него, растопчет душу. Бедный-бедный Повелитель Ветра.

Черновод сожалеюще покачал головой и с усмешкой посмотрел на посеревшего Повелителя Вод.

— Ты...

Ши Уду сложил два и два, и понял, что всё это время его брат дружил с опасной тварью, надевшей облик небожителя. Более того, эта самая тварь в любой момент могла взбеситься и причинить боль Ши Цинсюаню, или ещё хуже — убить его.

— В какой момент? — поджал губы Ши Уду.

Он не понимал, как они могли не заметить, что по Небесной столице разгуливал непревзойдённый. Неужели у них настолько убогая система охраны?

— Практически с самого начала. Ши Цинсюань всегда знал только меня.

Слова Черновода были словно ударом под дых. Ши Уду невольно сжал руки в кулак и сказал:

— Он здесь ни при чём. В твоих несчастьях виноват только я. Он ничего не знал.

Хэ Сюань усмехнулся.

Именно это его больше всего и бесило во всей этой ситуации. Он обхватил рукой шею небожителя и начал его душить, чтобы хоть немного снять напряжение. Ши Уду не сопротивлялся, в его глазах не было страха, лишь лёгкое сожаление, но Хэ Сюань сомневался, что оно было связано с ним. Скорее всего, Ши Уду действительно сожалел. Сожалел, что не удостоверился в том, чтобы измученная душа Хэ Сюаня отправилась на перерождение.

— Ну, как же ни при чём? Именно он принял мою судьбу. Именно он наслаждался жизнью, которая должна была принадлежать мне. А ты говоришь ни при чём. Скажи мне, Повелитель Вод, когда ты принял решение сломать мне жизнь, тебя волновали жизни моих родных? Ты хотя бы задумывался о том, какую участь Божок-Пустослов уготовил им? Тебе ведь было всё равно. Так почему я должен думать о твоём брате? Из-за тебя моя семья вела жалкое существование и погибла жалким образом. Может, мне стоит устроить такую жизнь Ши Цинсюаню и заставить тебя за этим наблюдать?

Хэ Сюань говорил это, чтобы сильнее задеть Ши Уду. Чтобы тот умолял, боялся и сожалел. Хэ Сюань желал, чтобы Повелитель Вод познал отчаянье.

— Чего ты хочешь? — прохрипел Ши Уду. Хэ Сань отбросил его в сторону и стряхнул руку, словно коснулся чего-то мерзкого. — Моей смерти? Да пожалуйста! Извинений? Они тебе правда нужны?! Ну, так прости! Мою судьбу небожителя? Забирай! Но оставь Цинсюаня в покое!

Повелитель Вод со злостью и раздражением смотрел на Черновода, в его глазах ни капли раскаянья, лишь желание добиться своего.

— Ты хочешь возмездия, — хохотнул Ши Уду. — Чтобы «справедливость» восторжествовала. Но знаешь, Черновод, я разочарован... Уж кому-кому, а тебе должно быть известно — в нашем мире нет места справедливости. Всё это сказки для таких детей, как Цинсюань. Пытаешься вывести меня на стыд и сожаления, а сам-то... Будь у тебя выбор между жизнью самого дорогого тебе человека и каким-то незнакомцем, кого бы ты выбрал?

Черновод поджал губы и врезал Повелителю Вод, он не хотел его слушать, но тот не останавливался:

— Ты же и за меньшее убивал! А тут, оказавшись на моём месте, решишь проявить благородство? Выберешь какого-то незнакомца вместо родного человека? В таком случае твоя «любовь» и гроша не стоит!

В глазах Ши Уду бушевал шторм ярости. Он никогда не сожалел о своём поступке и не просил понимания, он просто делал всё, чтобы спасти дорогих сердцу людей, даже если это значило совершить все грехи мира.

— Разве Цинсюань заслуживал жизнь, полную боли, страха и одиночества? Разве он заслуживал жалкой смерти? Но его Божок-пустослов не спрашивал! Он просто прицепился и начал ломать ему жизнь! Так почему я должен был думать о других? Почему я должен был думать о тебе, когда на кону была жизнь моего брата?! В этом мире нет справедливости. Сними со своих глаз белую вуаль.

Ши Уду сделал глубокий вдох, он не ожидал, что выйдет из себя, и уже спокойнее добавил:

— Я не боюсь брать на себя ответственность за свои поступки. Просто отпусти его. За столько столетий... Он ведь стал тебе небезразличен.

Черновод окатил Повелителя Вод холодным взглядом и начал расхаживать туда-сюда. Чёрные одежды зашуршали, заглушая звук обессиленного дыхания небожителя. Ши Уду настороженно наблюдал за Черноводом, не смея ничего сказать, давая тому обдумать каждое его слово.

Хэ Сюань подошёл к праху родителей и невесты. Их уже ничто не вернёт. Более того... Он давно предал память Мяо-эр. Хэ Сюань уже забыл её голос и даже то, как она выглядела. По сути, он променял её на нелепого болтуна со странными пристрастиями, из-за которого его жизнь пошла под откос...

Какой дурак променяет милую, скромную, хозяйственную девушку на самовлюблённого, бесстыдного, наивного алкоголика, который любит перевоплощаться в женщин?

Черновод был разочарован в себе, потому что этим дураком оказался он.

И, словно по закону подлости, именно сейчас Ши Цинсюань решил связаться с ним.

«Мин-сюн!»

Хэ Сюань ненавидел это имя и в то же время только под этим именем он был действительно счастлив. Ну разве это не иронично?

«Что?»

«Мин-сюн, я не могу найти брата... Он не отвечает и его нигде нет... Я... Я не знаю, что и думать...»

Хэ Сюань чувствовал в голосе Ши Цинсюаня дрожь и отчаянье, и от этого ему самому становилось больно, словно он лично водил ножом по собственному сердцу. Он ненавидел это.

Хэ Сюань уже отказался от первоначального плана, но он не мог оставить Ши Уду безнаказанным. Хэ Сюань хотел, чтобы Ши Цинсюань понял, через что он прошёл по вине его брата. Месть должна была свершиться, хоть каким-то образом, даже если это разобьёт душу Хэ Сюаня.