Кольцо Ада

Юнги не мог выбросить из головы ту встречу в сквере. Образ Тэхена, сломленного и отчаявшегося, преследовал его. Он видел много лжи в своей работе, но в тот вечер он увидел подлинную боль. И его детективный инстинкт, всегда направленный вовне, на преступника, впервые обратился внутрь, к тому, кого он считал начинающим другом.

Он пригласил Тэхена к себе под предлогом помощи с одной вещью — Юнги купил новую сложную полку для книг, и «две пары рук справятся быстрее». Это была полуправда. Полка была, но главной целью было поговорить.

Тэхен пришёл, излучая натянутую сдержанность. Дженни парила рядом, как тень, её присутствие было для Тэхена почти физическим грузом.

— Спасибо, что пришёл, — Юнги пропустил его внутрь. На полу в гостиной лежали детали полки и инструкция. — Я в этом всегда был безнадёжен.

— Не за что, — буркнул Тэхен, снимая куртку.

Они принялись за работу. Первые несколько минут прошли в молчании, под звук закручивающихся винтов и шелеста бумаги. Юнги решил действовать осторожно.

— Знаешь, после нашего разговора... я о тебе беспокоился, — начал он, не глядя на Тэхена, делая вид, что сосредоточен на винте.

Тэхен напрягся. Из угла комнаты Дженни с интересом наблюдала за сценой, медленно облизывая вишнёвый чупа-чупс.

— Не стоит, — резко ответил Тэхен. — Просто... плохой день.

— У всех они бывают, — мягко сказал Юнги. — Иногда кажется, что ты в ловушке. Что бы ты ни делал, всё приводит в тупик.

Тэхен резко дернул отверткой.
— А ты разве знаешь, что такое тупик? У тебя же всё идеально. Работа, которую ты любишь. Порядок во всём. Даже кот идеально воспитан.

В его голосе прозвучала неприкрытая горечь. Юнги посмотрел на него с удивлением.

— Идеально? — он горько усмехнулся. — Тэхен, я провожу дни в погоне за призраком, которого, возможно, не существует. Мой начальник считает меня параноиком. Я не могу спать по ночам, потому что мой мозг не перестаёт искать связи там, где их нет. Это идеально?

— Но ты веришь, что ты на правильном пути, да? — Тэхен встал, его тень упала на Юнги. — Ты веришь, что правда где-то рядом, и ты её найдёшь. У тебя есть цель.

— А у тебя разве нет?

— Моя цель... — Тэхен засмеялся, коротко и жёстко. — Моя цель сгнила изнутри, прежде чем я успел к ней приблизиться.

Дженни с дивана тихо ахнула от удовольствия.
— О, как драматично! Продолжай, ты его цепляешь!

Юнги отложил отвертку. Его лицо стало серьёзным.
— Тэхен, послушай. Я не знаю, что происходит в твоей жизни. Но если ты чувствуешь, что запутался... можно начать всё заново. Всегда можно. Просто нужен... первый шаг.

— Первый шаг? — Тэхен повернулся к нему, и в его глазах вспыхнула настоящая, лютая ненависть. Она была такой внезапной и интенсивной, что Юнги невольно отступил на шаг. — А ты знаешь, каков он, этот первый шаг? Это признать, что всё, во что ты верил, — ложь. Что ты сам — ложь. Ты готов на это? Готов признать, что вся твоя праведность, вся твоя вера в правду — это просто ширма, чтобы скрыть то, что ты такой же пустой и испорченный, как и все?

Он почти кричал. Тангю, спавший на кресле, испуганно поднял голову.

Юнги смотрел на него, потрясённый. Он видел гнев, но эта ненависть... она была личной. Она была направлена на него, на его ценности.

— Я... не думаю, что я пустой, — тихо, но твёрдо сказал Юнги. — И я не считаю себя праведником. Я просто делаю то, что считаю правильным. И стараюсь не причинять вред другим. Разве это плохо?

— Да! — выкрикнул Тэхен. — Это ужасно! Потому что это делает тебя недосягаемым! Ты стоишь на своей горе правильности и смотришь свысока на всех, кто слабее, кто сломался, кто допустил ошибку! Ты не спасатель, Юнги! Ты — судья!

Он тяжело дышал, его кулаки были сжаты. В комнате повисла тягостная тишина. Даже Дженни перестала есть леденец, наблюдая за разворачивающейся драмой с широко раскрытыми глазами.

Юнги медленно поднялся. Его лицо было бледным, но взгляд — твёрдым.
— Я не судья. Судья выносит приговор. А я... я просто пытаюсь найти истину. И помочь, если могу. В том числе и тебе, Тэхен. Даже если ты ненавидишь меня за это.

Они стояли друг напротив друга — один, пылающий ненавистью и отчаянием, другой — спокойный, но раненый до глубины души.

— Мне жаль, что ты так обо мне думаешь, — наконец сказал Юнги. Его голос дрогнул. — Я действительно считал тебя другом.

Он развернулся и вышел на кухню, оставив Тэхена одного в гостиной с недостроенной полкой и давящим чувством стыда и триумфа.

Тэхен стоял, дрожа. Он сделал это. Он сорвал с него маску спокойствия. Он заставил его почувствовать боль. И это было пьяняще. И отвратительно.

Дженни подошла к нему так близко, что её холодное дыхание обожгло его щёку.
— Браво, — прошептала она, и в её голосе звучало нечто похожее на восхищение. — Я не думала, что в тебе столько... огня. Ты почти заставил его усомниться в себе. Это прекрасно.

Тэхен не ответил. Он смотрел на дверь на кухню, за которой скрылся Юнги. Он ненавидел его. Ненавидел за его стойкость, за его доброту, за то, что даже после такого он говорил о помощи. Он ненавидел его, потому что тот был всем, чем Тэхен не был и никогда не будет. И он ненавидел его за то, что Дженни смотрела на него с тем голодным интересом, который никогда не обращала на него самого.

Он молча надел куртку и вышел, не попрощавшись.

---

Ночь застала Тэхена в его квартире. Он стоял у окна, сжимая в руке стакан, но не пил. Ярость утихла, оставив после себя горький осадок и жгучую ревность.

Дженни материализовалась в комнате. Она была необычно тихой.
— Интересный вечер, — начала она, разворачивая новый леденец. — Ты был великолепен. Настоящий монстр.

— Заткнись, — беззвучно произнёс Тэхен.

— О, нет. Я хочу обсудить. Ты видел его лицо? Он был... ранен. По-настоящему. Он верил в тебя. В твою дружбу. А ты разбил это вдребезги. — Она подошла к нему. — Но знаешь, что самое интересное? Даже после этого... он не разозлился. Он не выгнал тебя. Он просто ушёл, чтобы переварить боль. Какая... сила духа.

В её голосе снова зазвучало то самое мягкое, задумчивое восхищение, от которого у Тэхена сжималось сердце.

— Хватит, — прошипел он. — Хватит о нём.

— Почему? — Дженни сделала невинное лицо. — Он же наша цель. Нам нужно о нём говорить. Анализировать. Ты же хочешь узнать его секреты?

— Я знаю, почему ты о нём говоришь! — Тэхен резко обернулся к ней. — Ты одержима им! Ты думаешь о нём всё время!

— А ты ревнуешь? — она ухмыльнулась. — Опять? Какой скучный повтор.

— Он человек, Дженни! Смертный! А ты... ты даже не можешь прикоснуться к нему! Ты для него — ничто!

Его слова попали в цель. Лицо Дженни на мгновение исказилось от боли и гнева, но она тут же взяла себя в руки.
— Я — всё, что есть между ним и вечностью. И я решаю, когда его время истечёт. А ты... ты всего лишь моя правая рука. Не забывай о своей роли.

— Моя роль? — Тэхен засмеялся. — Моя роль — быть твоим клоуном? Твоим орудием, пока ты смотришь на него влюблёнными глазами?

— Я не могу влюбляться! — выкрикнула она, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность.

— Лжёшь! — Тэхен шагнул к ней. — Ты смотришь на него, и я вижу это! Ты слушаешь его, и твоё лицо меняется! Ты, демон из преисподней, влюбилась в детектива, который поклялся уничтожить таких, как ты! Это же идиотизм!

— Молчи! — Дженни взметнулась, и комната наполнилась леденящим холодом. Тени на стенах зашевелились. — Ещё одно слово, и я сделаю так, что ты будешь молить о смерти, которую я ему готовлю!

Они стояли, тяжело дыша, два существа, объединённые тёмной сделкой и разрываемые ненавистью и ревностью к третьему.

— Ты получишь свои данные, — тихо, но с ледяной яростью сказал Тэхен. — Я узнаю всё, что нужно. И я проверну это кольцо. Не ради вечной жизни. А для того, чтобы стереть его. Чтобы ты смотрела не на него, а на меня. Чтобы ты поняла, кто на самом деле держит власть.

Дженни смотрела на него, и в её алых глазах плясали отблески адского пламени.
— Хорошо, — её голос был тихим и опасным. — Сделай это. Покажи мне, на что ты способен. Убей его. И тогда... тогда мы посмотрим, на кого я буду смотреть.

Она повернулась и начала растворяться.
— И не забудь купить завтра леденцов. У меня кончились.

Тэхен остался один в темноте, сжимая в кулаке чёрное кольцо. Ненависть пылала в нём, очищающим, ужасным огнём. Он больше не сомневался. Он убьёт Ким Юнги. И он сделает это с наслаждением.

***

Продолжение следует...