Часть 5. Сражение
Зал был настолько огромен, что звук наших шагов растворялся в нём, будто само пространство не позволяло нарушать тишину. Свет, падающий с потолка, не имел видимого источника, но освещал всё до мельчайшей пылинки, зависшей в воздухе. Мужчина в центре стоял неподвижно, словно статуя, но стоило взглянуть в его сторону — и сердце непроизвольно начинало биться быстрее. Его взгляд, спокойный и холодный, скользнул по нам, будто оценивая каждую душу.
Я почувствовал, как пальцы слегка дрожат, и сжал кулаки, чтобы скрыть это. Остальные ученики стояли молча, боясь даже дышать громко. Он не излучал злобы — лишь власть, абсолютную и неоспоримую. И чем дольше я смотрел, тем отчётливее понимал: перед нами не просто сильный человек. Перед нами тот, о ком ходили легенды. Древний.
Через мгновение мужчина, стоявший в центре зала, повернул голову и посмотрел прямо на меня.
От его взгляда воздух словно сгустился, грудь сдавило так, будто на плечи обрушилась гора. Давление было настолько сильным, что колени сами собой дрогнули — ещё чуть-чуть, и я бы не устоял.
Я перевёл взгляд на остальных учеников: половина уже лежала без сознания, рухнув под тяжестью одной лишь ауры. Те, кто оставались на ногах, едва дышали, боясь даже пошевелиться. Их лица побелели, а глаза метались между мной и тем, кто стоял перед нами, — воплощением силы, древней и неподвластной времени.
Мужчина сделал шаг вперёд, и эхо его движения растянулось по залу. Тишина стала ещё тяжелее, почти осязаемой.
— Ты... пришёл, — его голос прозвучал медленно, будто каждое слово вызывало бурю в воздухе. — И ты думаешь, что сможешь понять... то, что стоит за этими колоннами?
Я почувствовал, как каждое слово бьёт по мыслям, заставляя сердце биться чаще. Это был голос, от которого невозможно было отвести взгляд, от которого невозможно было отвести разум.
— Многие... — продолжил он, опуская взгляд на учеников, — падают не от меча или заклинания... а от одного лишь присутствия.
Я замер, пытаясь осознать: передо мной не просто существо, не просто препятствие, а живой символ силы, способный стереть разум одним взглядом.
Через мгновение он улыбнулся и сказал:
— Но ты даже не упал... неужто думаешь, что сможешь меня победить?
«Победить?» — подумал Даниель. — «Да мне и пошевелиться не получится, а тут про победу... Хуже ситуации и не придумаешь. К тому же вход, через который обычно попадают люди, окружён барьером, и нам просто так не выб...»
Не успев закончить мысль, в мгновение ока перед Даниелем появился Древний. Дрожь пробрала всё его тело, а Древний продолжил говорить, словно читая страх в его мыслях:
— Ты слишком много думаешь о невозможном, и слишком мало о том, что уже перед тобой.
Даниель судорожно вдохнул, стараясь взять себя в руки. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Он шагнул назад, но холодный, скользкий каменный пол под ногами требовал предельной осторожности — любое движение могло стоить ему жизни.
— Думаешь, страх остановит тебя? — голос Древнего прозвучал одновременно мягко и смертельно угрожающе. — Нет... страх лишь обнажает твою слабость.
Даниель понял, что паника здесь бесполезна. Он сжал кулаки, сосредоточился на дыхании, на каждом движении, на том, что может контролировать. Мышцы напряглись, каждый нерв вибрировал. Нужно было действовать не как ученик, а как тот, кто уже переживал невозможное.
Инстинкты включились сами собой: шаг в сторону, лёгкий уклон, подготовка к обороне. Даниель понимал одно: даже на мгновение уступив страху, он мгновенно проиграет.
Через мгновение, даже не успев осознать происходящее, Даниель оказался атакован. Удар Древнего отправил его в другой конец зала: ребра были раздроблены, руки и ноги переломаны.
— Если бы я был чуть слабее... — пробормотал про себя Даниель, — отправился бы на тот свет.
Он тяжело дышал, боль разрывала тело, но взгляд его устремился к Древнему, который медленно приближался к оставшимся ученикам. Каждое его движение источало угрозу, а напряжение в воздухе ощущалось буквально осязаемо.
— Я не могу просто лежать и смотреть! — подумал Даниель. — Нужно что-то делать!
Сразу после этих мыслей он влил в себя немного зелий лечения, постепенно восстанавливая силы. Но восстановление шло слишком медленно, а Древний всё ближе подходил к ученикам.
— Чёрт... — пробормотал Даниель. — И так каждый раз. Я снова лежу в луже собственной крови, наблюдая, как тот, кто сильнее, издевается над теми, кого я знаю...
В этот момент его мысли невольно перенеслись в прошлое. Шесть лет назад, до призыва, старшие парни, отбывшие хулиганы, снова решили поиздеваться над ним. Он лежал у стены: зуб был выбит, пальцы сломаны.
— Ха-ха, ну и придурок... А ведь если бы ты продолжал нам платить, такой х**ни бы не было, — насмешливо сказал один из парней. Девушка, стоявшая рядом, кивнула в знак согласия, а третий пытался рыться в его рюкзаке в поисках денег.
Смотря на всё это и не в силах больше терпеть, я заметил у своей ноги пустую стеклянную бутылку из-под пива. Взгляд упёрся в неё — и что-то щёлкнуло внутри. «В этот раз я не буду просто лежать», — подумал я. Взяв бутылку, встал и пошёл к своим обидчикам. — Ну и что ты сделаешь, недоумок? — насмешливо произнёс один из них и шагнул ко мне. Он схватил меня за шиворот, как будто хотел показать, кто здесь хозяин. — Что ты мне сделаешь, а? — продолжил он, хохоча. Когда он оказался рядом, бутылка хрустнула — и в ту же секунду первый из хулиганов рухнул, без сознания, голова лежала в луже крови.
— Бл# — сказал второй парень. — Судя по всему, у него крыша поехала, — продолжил он, а я подходил всё ближе.
— П***да тебе, — проворчал он и ударил меня по лицу. В мгновение ока острое горлышко от бутылки, что осталось у меня после того, как я разбил голову первому, я воткнул ему в плечо. Он завыл, как резаный, и упал; я добил его сильным ударом ногой по голове — и он потерял сознание.
— Ты ведь не тронешь девушку? — прошептала подруга двоих парней.
Я посмотрел на неё холодным взглядом. Кровь стекала по моему лбу, в глазах была пустота — и этого оказалось достаточно, чтобы испугать её. Она попыталась развернуться и бежать, но было уже слишком поздно.
Через мгновение рядом со мной возникли несколько полицейских. Девушка, за которой я гнался, лежала без сознания, а её рука была сломана. В воздухе стоял глухой звук сирен, предвещавший, что последствия этого столкновения только начинаются.
Через мгновение я вернулся назад. Древний держал за горло одного из учеников. Мои рёбра, хоть и чувствовались лучше, всё ещё были сломаны, а руками и ногами я почти не мог двигать.
— Я должен что-то сделать! — подумал Даниель и, с трудом опираясь на стену, встал. С каждым мгновением шансы учеников на спасение уменьшались, и я понимал, что действовать нужно немедленно. Я вливал в себя всё больше зелий лечения и напрягал мышцы до предела. Мышцы постепенно начинали ломать кости, и мне приходилось принимать ещё больше зелий, чтобы справляться с болью. Когда я увидел, что ученик был на грани смерти, я решил действовать.
Через мгновение рука Древнего, которая держала ученика, была отрублена, а сам Древний отскочил в другой конец зала.
— Кажись, темная лошадка сделала свой ход, — сказал Древний, наблюдая за мной.
— Ну давай, нападай, — добавил он с лёгкой насмешкой.
В тот же момент я ринулся на него с огромной скоростью. Первые удары почти не приносили эффекта: Древний отражал каждое движение, и мне приходилось вливать в себя всё больше зелий лечения, чтобы оставаться на ногах. Боль от старых переломов и свежих травм с каждым ударом отдавалась во всём теле, но злость и желание защитить учеников подталкивали меня вперёд.
Я прыгал в стороны, отбивался, уклонялся от его атак, каждый раз едва успевая отступить. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, а тело кричало о боли — но я не останавливался. Постепенно я начал напрягать мышцы до предела, позволяя телу двигаться быстрее, чем раньше. Скорость моих движений выравнялась с его, и вскоре я стал даже опережать Древнего.
Я скакал по всей комнате, меняя направления, делая неожиданные выпадения и уворачиваясь от его ударов. Каждый прыжок и резкий рывок был одновременно атакой и демонстрацией контроля. Казалось, я смеюсь над его спокойствием, словно подшучивая над ним, а он, обычно невозмутимый, на мгновение замедлил движения, и в его глазах мелькнула редкая тень удивления.
Я чувствовал, как энергия тела перерастает боль. Каждое движение было как взрыв, каждый прыжок — как вызов. Я понимал: если сумею удержать темп, Древний не сможет предугадать мои действия. Бой превращался в хаотичный танец скорости и силы, где каждая секунда могла стать решающей, а каждый удар — переломным моментом.
И вдруг — мгновение. Всего лишь на мгновение я увидел, что Древний оступился: он сделал ошибку, которая могла стоить ему жизни, и я не мог не воспользоваться ею. В тот же миг я уже был у его спины и был готов нанести решающий удар — и тут он резко дернулся. Его пассивная регенерация сработала, и он сумел повернуться; рука пронеслась в мою сторону и попала в моё послеследие — иллюзию скорости.
Я не дал себе замешкаться. Ещё одним рывком оказался за его спиной и собрал в кулак всё, что осталось сил. Серия выверенных приёмов «Спокойного потока» сначала разрушила опорные точки его корпуса, а затем последовал финальный, скоординированный удар — настолько точный и мощный, что мгновенно лишил его возможности двигаться. Тот рухнул, без шанса подняться; бой был окончен.
Сразу после того, как он рухнул, тело Древнего начало рассыпаться, словно кто‑то стирал его с ткани реальности. Из его груди выскользнул клинок — тонкий, чёрный, словно выкованный из тени. Когда остатки тела окончательно рассеялись, из сводов потолка посыпались монеты и драгоценности, как будто сама сокровищница решила вознаградить тех, кто сумел дойти до конца.
Я молча подхватил клинок и спрятал его в инвентарь. На миг повернулся к ученикам — они стояли с раскрытыми ртами, глаза у всех горели. Через мгновение барьер, отделявший нас от прохода, исчез, и к нам прорвались учитель с группой кураторов и остальных учеников, крича от удивления и облегчения.
Но не успел я встретить их взгляды: боль и истощение взяли своё. Последнее, что я почувствовал, — руки учителя, тянущиеся ко мне, и крики вокруг, а затем — тёмная бездна сознания.