Часть 8. Испытание Золотых Рук
Мгновение — и манекен просто замер. Будто кто-то щёлкнул невидимым выключателем. Но я понимал: достаточно мне сделать один шаг вперёд, всего один, — и можно было бы попрощаться со своими почти беззаботными деньками, что оставались в этой жизни.
— Даниель... — голос прозвучал хрипло, едва-едва различимо.
Учитель Спокойного Потока лежал на боку, бледный, как мел. Губы у него дрожали, будто каждое слово давалось с усилием. — Медленно... очень медленно... протяни руку. Ему... за спину... и проведи... от шеи... к тазу. Это... отключит его...
— Вы издеваетесь... — хотел сказать я, но вышло лишь тихое, рваное дыхание.
Манекен стоял в шаге от меня, неподвижный, но напряжение в его позе чувствовалось так ясно, будто он всё ещё ждал. Ждал, когда я ошибусь. Когда дрогну. Когда сделаю резкое движение.
Я сглотнул, выдохнул — и медленно, почти незаметно двинул руку вперёд.
Это был ад.
Я тянулся сантиметр за сантиметром. Двигался так медленно, что на один сантиметр уходила почти минута. Пот стекал по спине, капал с подбородка, мешал дышать. Казалось, если я сделаю движение на миллиметр быстрее — манекен разорвёт меня пополам.
Мою руку начало сводить от напряжения, но я продолжал. Шея... ключицы... середина спины... ниже...
Прошло полвечности.
И только когда пальцы коснулись нижней точки — едва ощутимого металлического выступа у основания спины — манекен вздрогнул.
Золотые руки опустились.
Корпус наклонился вперёд.
А затем он рухнул, гулко ударившись о землю, будто мешок с металлом потерял силу держаться вертикально.
Я выдохнул так громко, будто впервые вдохнул за этот долгий час, и позволил себе на мгновение закрыть глаза.
— Чёрт... — прошептал я. — Если так выглядит «учебное пособие»... то что же тут считается настоящим врагом?..
Но времени отдыхать у меня не было. В ту же секунду, как я убедился, что манекен больше не поднимется, я рванул к учителю Молниеносного Звона, на ходу вытаскивая из инвентаря зелье восстановления. Его раны были слишком серьёзными — если бы я пришёл хоть чуть позже, он бы точно не выжил.
Убедившись, что жизни учителя больше ничего не угрожает, я быстро напоил зельем и остальных наставников. То, что зелье не смогло восстановить, я аккуратно перемотал теми несколькими бинтами, что оставались у меня под рукой.
Немного переведя дух после произошедшего, я всё-таки начал допрашивать учителей.
— Какого хрена здесь вообще происходит? — спросил я, стараясь удержать голос от срыва.
— Даниель, — тяжело выдохнул учитель Дробящего Камни. — Ты ведь помнишь, что в нашем королевстве существует четыре основных боевых искусства? Спокойный Поток, Дробящий Камни, Молниеносный Звон и... Золотые Руки.
Он кивнул в сторону лежащего без движения манекена; его собственная рука при этом едва держалась.
— Перед тобой — единственный тренер Золотых Рук на всё королевство, — добавил он хриплым, почти сломанным голосом.
Учителя тяжело дышали. Манекен лежал неподвижно, но напряжение в его позе ощущалось даже в отключке.
— Подожди, — я нахмурился. — Единственный тренер... это? Манекен? Вы вообще в своём уме?
— Был бы выбор — мы бы давно разрушили эту штуку, — ответил учитель Спокойного Потока, прижимая треснувшее ребро. — Но Золотые Руки... это искусство, которое нельзя передать словами. Настоящий мастер умер двести лет назад. Он создал этот манекен как последнего носителя техники.
— Наследника? — переспросил я. — Он же едва нас всех не убил!
— Такова природа Золотых Рук, — мрачно сказал учитель Молниеносного Звона, прислонившись к земле. — Манекен распознаёт любого, кто вступает с ним в контакт, как кандидата на наследование. Если кандидат слаб... арена становится его могилой.
— Стой... — холод прошёл по спине. — Вы хотите сказать, что...
— Да, — тихо сказал учитель Спокойного Потока. — За последние пятьдесят лет он убил каждого, кто пытался учиться у него.
— Подожди, — я нахмурился. — Единственный тренер... это? Манекен? Вы вообще в своём уме? Но ведь это один из базовых стилей, по вашим же словам, а тренер — не человек, а манекен?
— Да, всё именно так, — ответил тренер Спокойного Потока. — Он единственный, кто владеет полным стилем Золотой Руки.
— Всмысле «полным»? — переспросил я. — А как насчёт вас?
— Мы владеем не больше чем одной формацией на всех, лишь одним приёмом, — хрипло сказал он. — И не только мы. Даже те, кто работают удерживателями богов — из двенадцати человек лишь трое владеют больше чем тремя формациями, а всего их существует более двадцати.
— Но тогда почему вы вообще вышли против него, если понимали его мощь? — спросил я, искренне недоумевая, каким идиотом нужно быть, чтобы добровольно выйти против такого монстра.
Учитель Спокойного Потока тяжело выдохнул:
— Понимаешь, Даниель... мы уже достигли пика своих собственных боевых искусств. Более того, мы даже выучили техники друг друга. Но Золотые Руки... этот стиль можно изучать только через книги и свитки. И даже тогда — некому подсказать, правильно ли ты выполняешь движения. Всё приходится делать на ощупь, без наставника.
— Но если можно выучить через свитки, почему вы не... — начал было я, но договорить не успел: учитель Дробящего Камня со всей силы треснул меня по затылку.
— Ну и как ты собираешься через пару картинок выучить весь стиль? — прорычал он. — Ты хоть понимаешь, что в одном единственном приёме может быть до сотни движений?
— Сотни? — я отшатнулся. — Но как это вообще возможно?
— Сотни — это минимум, — хрипло сказал учитель Молниеносного Звона. — Это ты назвал сотню чем-то большим, а для Золотых Рук это даже не разминка.
Он чуть повернул голову, глядя прямо на меня.
— Один из приёмов называется Десять Тысяч Молотов. Это десять тысяч ударов... меньше чем за тридцать секунд. Именно этим приёмом мне и оторвало руки с ногой.
Я моргнул, пытаясь осмыслить услышанное.
— Десять тысяч?.. Это же физически—
— Для человека — физически невозможно, — перебил он снова. — Но этот стиль давно перестал быть человеческим. Его создатель делал вещи, которые даже маги не способны повторить. Манекен — всего лишь его отражение.
— Да и к тому же, нечего нам здесь обсуждать, — сказал учитель Спокойного Потока. — Эй, Дробящий Камни, вставай.
Кстати... я ведь так и не знаю имён ни одного из учителей. Полгода с ними тренируюсь, а толком не знаю даже, как их зовут... — подумал я.
— Простите за вопрос, но... как вас зовут? — спросил я, чувствуя сильнейшее смущение.
Учитель Спокойного Потока чуть приподнял бровь, будто удивляясь, что я решился задать этот вопрос только сейчас.
— Аурел Винтари, — спокойно представился он. Его голос был мягким, но в нём ощущалась уверенность человека, которого ничто не может вывести из равновесия.
Высокий мужчина с каменным взглядом — тот самый «Дробящий Камни» — коротко хмыкнул:
— Гаранд Столскол, ученик. Запоминай, раз уж спросил.
Чуть поодаль, прислонившись к стене — мужчина с тёмным капюшоном, которого я видел всего пару раз, — едва заметно кивнул:
— Лиорен Ширен. Наблюдаю за тренировками, когда это нужно.
Только сейчас, услышав их имена, я вдруг понял, насколько мало вообще знаю об этих людях... людях, которые ежедневно выбивают из меня дух в попытке чему-то научить.
— Ну ладно, имена ты уже знаешь, — сказал Лиорен Ширен. — Теперь неси меня. Всё-таки у меня только одна нога, а у этих двоих рука ещё не отросла.
Я моргнул, ощущая, как мир слегка перевернулся.
— Ты... серьёзно? — спросил я, пытаясь сообразить, как в этой ситуации лучше действовать.
— Абсолютно, — усмехнулся он, опираясь на оставшуюся ногу. — Так что пошевеливайся, герой.
Я вздохнул, скривившись, и осторожно присел, позволяя Лиорену опереться на моё плечо. Его вес оказался удивительно лёгким — или, может, я просто привык к нагрузкам последних месяцев.
— Осторожно, — пробормотал я, приподнимая его. — Не хочу снова рисковать твоей ногой.
Лиорен лишь усмехнулся и слегка подвинулся, чтобы удобнее устроиться. Я поднял его, и наши взгляды встретились. В его глазах была лёгкая ирония — мол, «ну наконец-то пригодился».
С Лиореном на плече я шаг за шагом подошёл к Гаранду и Аурелу. Аккуратно опустил их рядом, достал зелья и бинты, чтобы хоть как-то помочь им прийти в себя.
Когда мы добрались до лазарета, дверь распахнулась, и медики остановились, словно их ударило током. Их глаза расширились, рты слегка приоткрылись — молчаливое, но очень яркое выражение полного удивления и непонимания того, как мы вообще сюда добрались с такими ранами.
Я просто кивнул и прошёл дальше, стараясь не обращать внимания на их ошарашенные взгляды, быстро занимаясь тем, что мог: бинты, зелья, аккуратные движения, чтобы закрепить всё, что ещё можно было спасти.
Лиорен, всё ещё усмехаясь, прислонился ко мне:
— Временную победу, говоришь... Да уж, обычные дни прошли окончательно.
Я осторожно положил Лиорена на койку, его дыхание стало ровнее, хотя лёгкая улыбка всё ещё играла на губах. В глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения — он явно наслаждался тем, что теперь оказался «в безопасности», пусть и временно.
Я отошёл к Аурелу и Гаранду, проверяя бинты и протирая пот со лба. Они оба молчали, но напряжение не покидало их тел. Каждый взгляд на манекен, на разрушенные техники, на мои собственные руки напоминал о том, что граница между жизнью и смертью здесь была слишком тонкой.
Лиорен хмыкнул, заметив мою концентрацию:
— Смотри на себя, а не на них. Мы ещё не закончили.
Я сжал кулаки. Ещё один вздох — и я понял, что усталость и боль отступают перед необходимостью действовать. Манекен всё ещё лежал в памяти, как безжалостный экзаменатор, а перед нами оставалась задача не просто выжить, но понять, как жить дальше с этим знанием.
Доктора, наконец, начали подходить. Их взгляды медленно возвращались к обычному, но в их жестах оставалась та странная смесь удивления и уважения, словно мы сделали что-то невозможное и теперь просто продолжаем двигаться дальше.