Отвергнутый миром, принятый судьбой

Проснувшись на следующий день, Даниель сперва подумал, что тревога, мучившая его вчера, прошла сама собой. Комната была такой же, как и раньше: чистые стены, широкая кровать, ровный солнечный свет через окно. Тишина. Ничего подозрительного.

Он оделся, прислушиваясь к собственному дыханию. Тело не болело, не дрожало — даже после всего пережитого. Но внутреннее чувство — то странное, хищное предчувствие — никуда не исчезло. Оно не давило, не кричало, а просто... присутствовало. Будто кто-то незримый положил ладонь на плечо и терпеливо ждал момента, чтобы сжать.

Выйдя из комнаты, он заметил, что и коридор ничем не отличается от вчерашнего. Другие ученики, жившие в особняке, также выглядели обычными: кто-то сонно поправлял волосы, кто-то тащил полотенце к душе, кто-то уже сидел у окна и читал. Никаких следов волнения. Никаких шёпотов. Никаких странных взглядов.

Но ощущение опасности крепло. Медленно, осторожно — как приближающаяся гроза, которую ещё не видно, но уже слышно под кожей.

Спустившись на первый этаж, Даниель увидел горничных. Они ловко расставляли тарелки, переносили блюда, накрывали длинный стол. Всё выглядело слишком аккуратно, слишком продуманно — как будто королевский дворец подготовили за одну ночь.

Ему это не нравилось.

Он прошёл через главный холл и открыл боковую дверь, ведущую во внутренний двор.

Там, на залитом солнечным светом каменном дворе, уже кипела жизнь.

Трое учеников, которых вместе с ним переселили в этот дом, тренировались. Двое сошлись в спарринге — быстрые, хлёсткие движения, столкновения деревянных мечей, короткие выкрики. Третий в одиночку отрабатывал связки ударов, бьющаяся о воздух скорость была выше, чем Даниель видел у них вчера.

Все выглядели напряжёнными. Сосредоточенными. Как будто тоже что-то чувствовали... но старались это не показывать.

Даниель остановился на пороге, наблюдая.

Странное утро. Тихое. Чистое. Безупречное.

И от этого — ещё более тревожное.

Он вдохнул глубже, пытаясь успокоиться.

Что-то надвигается... Я это чувствую. И не я один.

Он сделал шаг вперёд, направляясь к тренировочному кругу.

День только начинался. Но он уже понимал: спокойным он не будет.

Пройдя ещё несколько шагов к остальным, Даниель вдруг почувствовал, как что-то хищно шевельнулось у него за спиной. Холодное, колючее ощущение — жажда крови, направленная точно на него.

"Тот самый парнишка," — мелькнуло в голове.
Тот, что вчера, красный от ярости, пытался доказать всем, что сможет его победить.

Даниель успел лишь слегка повернуть голову, когда воздух позади исказился от удара. Он сместил центр тяжести и легко ушёл в сторону. В тот же миг его нога мягко, но уверенно подрубила ноги нападавшему. Парень глухо ударился о землю, но тут же вскочил, словно не почувствовал падения, и ринулся вперёд.

Теперь он атаковал как берсерк — в глазах пылало безумное упрямство, а руки двигались в хаотично-рваном ритме. Удары были непредсказуемыми, резкими, порой даже опасными... но только для того, кто медленнее Даниеля.

Хаотично эффективные... но всё равно читаемые, — спокойно отметил он.

Юноша раз за разом бросался вперёд, не щадя ни себя, ни чужих костей. С каждой секундой его дыхание становилось громче, удары — отчаяннее. Казалось, он бил не врага, а собственную слабость.

Даниель позволил ему выкинуть ещё пять, шесть, семь атак. Просто смотрел. Оценивал. Привыкал к ритму.

Потом ему надоело.

Одним коротким шагом он исчез из поля зрения противника и возник у него за спиной. Парень дёрнулся, но не успел ни повернуться, ни поднять руки.

Ладонь Даниеля мягко легла на выступающий позвонок у основания шеи. Даже не надавила. Просто коснулась.

Прозрачный намёк.
Предупреждение без слов.

«Я не собираюсь с тобой долго возиться».

Мальчишка застыл. На мгновение его дыхание сбилось, а лицо побледнело — осознание пришло быстро.
Он поднял руки вверх, демонстративно, почти судорожно.

— Сдаюсь... — выдохнул он хрипло.

Тишина двора стала тяжелее. На них уже смотрели остальные ученики — кто с удивлением, кто с уважением, а кто с откровенным страхом.

Но Даниель просто опустил руку и отошёл на шаг назад, будто ничего особенного не произошло.

Он не улыбнулся. Не сказал ни слова.
Именно это, почему-то, пугало всех сильнее всего.

Осмотрев тренировочную площадку и убедившись, что ничего интересного больше не происходит, Даниель вернулся в дом. Аромат жареного мяса и свежего хлеба тянулся из кухни уже с порога.

Он остановился возле одной из горничных:

— Через сколько будет готов завтрак?

Та, не поднимая глаз от огромной кастрюли, спокойно ответила:

— Примерно через два часа.

Даниель моргнул.

— Два часа? Вы там завтрак готовите... или пир на полстраны?

Горничная лишь бросила на него короткий, тёплый взгляд, немного улыбнулась и молча продолжила своё дело — словно его возмущение было всего лишь частью утреннего шума, который не стоит принимать всерьёз.

В помещении снова зазвучал тихий стук ножей, запахи усилились, а Даниель лишь недовольно выдохнул. Похоже, придётся ждать.

Поняв, что завтрак будет нескоро, Даниель решил вернуться к казарме — тот странный безманный новичок всё ещё не давал ему покоя.
Слишком он был... неправильным.

Когда он вернулся на тренировочную территорию и начал спрашивать про того новичка, реакция оказалась совсем не той, что он ожидал.

— Парень без маны? — удивился один из знакомых. — Ты точно ничего не путаешь?
— Все новички, которых привели вчера — с маной, — уверенно сказал другой. — Шестеро. Мы их сразу проверили.

— Нет, — Даниель покачал головой. — Он был среди вас. Дёрганый... будто чего-то боялся. Его даже назвали «ещё одним без маны». Я это слышал.

Ученики переглянулись.
Но не удивлённо — скорее... обеспокоенно.

— Ты, может, устал просто, — попытался аккуратно сказать один из них. — Вчера ты еле стоял на ногах. Могло показаться.

— Ничего мне не показалось, — спокойно произнёс Даниель.

Он слишком отчётливо помнил парня. Его взгляд. Его дрожь. Ту странную тень, что будто липла к нему.

Но сейчас — никто о нём не знал.
Никто даже не слышал.
Словно его и не было.

И это заставило Даниеля нахмуриться.
Что-то было тут явно не так.

«Может, мне и вправду это приснилось? — подумал Даниель, выходя из казармы. — Всё-таки про него не помнит даже младший инструктор, а этот человек знает всех, даже тех, кто задержался здесь всего на один день.»

Он покачал головой, отгоняя мысли.

«Ну и ладно. Скоро будет готов завтрак — нужно поспешить, пока не съели мою порцию.»

Он двинулся обратно к дому.

На полпути Даниель внезапно ощутил на себе несколько взглядов.
Тяжёлых, внимательных — будто кто-то оценивал каждое его движение.

Однако он не придал этому значения.
Здесь он всё-таки был наподобие живой легенды — ученика, который без маны победил Древнего.
На него смотрели постоянно.
Шёпоты за спиной давно стали привычным фоном.

Не стоит обращать внимания на такие мелочи.

Даниель лишь слегка ускорил шаг, даже не повернув головы.
Если кто-то и следил за ним — то пусть смотрит.

Ему было всё равно.

Вернувшись в дом, Даниель едва успел закрыть за собой дверь, как в нос ударило такое многообразие запахов, что он невольно замер.

Столько видов еды он не видел и не чувствовал за всю свою жизнь.

Плотный аромат свежего мяса, чуть солоноватый запах рыбы, тягучая пряность каких-то неизвестных существ, которых он даже не смог определить по запаху. Десятки сортов хлеба, жареные крупы, тушёные овощи... всё это смешивалось в воздухе так густо, что казалось — можно было есть, просто дыша.

Когда ученики, жившие с ним в доме, подошли ближе и увидели накрытые столы, их реакция была почти одинаковой. Глаза расширились, дыхание сбилось, а ноги сами понесли вперёд.

И спустя секунду все — кроме одного — набросились на еду словно хищники, как будто за последние три недели жили только на воде и надежде.

Некоторые ели стоя, другие — даже не садясь как следует. Кто-то громко стонал от восторга, кто-то давился от спешки, но никого это не смущало.

Лишь Даниель остался спокойным.

Он неторопливо прошёл к самому далёкому месту за огромным столом — туда, где шум и толкотня ощущались меньше всего. Спокойно сел, взял тарелку и начал есть ровным, размеренным темпом.

Не потому, что хотел выделиться.
А потому что тело ещё помнило, как существа вроде Древнего ловят тех, кто теряет осторожность.

И даже в роскошном доме, среди еды, что раньше он видел разве что на праздниках — привычка не исчезала.

Он ел молча.
Спокойно.
Словно был здесь не гостем, а наблюдателем.

И это, на удивление, только усиливало ощущение, что вокруг всё слишком... неправильно.

Наблюдая за этими счастливыми, почти беззаботными детьми, Даниель наконец позволил себе немного расслабиться. Их смех, громкие шутки, лёгкая болтовня — всё это звучало так естественно, так по-домашнему, что напряжение, державшее его с самого утра, понемногу растворялось.

Даже тот странный, липкий холод, который он чувствовал ещё у казармы, будто отступил в сторону.

Ученики ели, спорили, хвалили поваров, сравнивали блюда — и просто радовались жизни. А когда тарелки опустели и столы начали убирать, все почти одновременно поднялись, переглянулись и направились к выходу.

Кто-то потянулся, кто-то лениво выругался, вспоминая, что сейчас начнутся тренировки, но в целом настроение у всех было бодрым.

Дружной толпой они вышли во двор и разбрелись по привычным местам: кто-то к полосе препятствий, кто-то к манекенам, кто-то к площадке для спаррингов.

И только тогда Даниель заметил, что не чувствует в себе того раздражения и тревоги, что преследовали его последние дни.

Будто на этот короткий момент мир стал немного легче.

Но ненадолго.

Всё-таки тренировки сами себя не выполнят. Даниель направился к лесу рядом с горячими источниками, где заранее присмотрел укромную и достаточно просторную поляну для занятий. Используя инвентарь, он перенёс туда всё самое тяжёлое снаряжение и начал тренировку.

Однако не прошло и десяти минут, как в его сторону внезапно прилетел моргенштерн — тяжёлый железный шар с шипами на цепи.

Еле успев развернуться, Даниель подставил предплечье и заблокировал удар. Тяжёлый моргенштерн скользнул мимо, взрыхлив землю. В ту же секунду он заметил нападавшего — того самого парнишку, чьё лицо никто так и не смог толком запомнить.

В руках у него сверкнули два кинжала. Быстрыми, почти незаметными взмахами он нанёс несколько поверхностных порезов по рукам Даниеля и отскочил назад, к девушке с длинными тёмными волосами.

Спустя мгновение к ним подошла ещё одна девушка — та самая, что держала моргенштерн.

— А он плотнее, чем я думала, — хмыкнула она, проверяя цепь оружия.
— Ага, — ухмыльнулся парень с кинжалами. — Я вообще-то рассчитывал отрубить ему обе руки. Елизабет, ну что там? Выяснила, какая у него способность?
Девушка с длинными волосами чуть прищурилась, наблюдая за Даниелем.
— Судя по тому, что мы видели раньше, — сказала она, — это что-то вроде портала. Однако условий активации я пока не понимаю.

«Это плохо... — мелькнуло у Даниеля. — Чем же я успел разозлить этих ребят?»

— Эй... могу поинтересоваться, что я вообще такого натворил? — спросил он вслух, аккуратно переводя взгляд с одного нападавшего на другого.

Парень с кинжалами чуть приподнял уголки губ, будто разговор был для него обычной болтовнёй.

— На грядущем Фестивале Огней ты — одна из самых сложных целей. Поэтому наш король попросил нас... ну, скажем так, отговорить тебя от участия. Так что, если можно, я бы предпочёл, чтобы ты сдался без драки.

«Он сейчас серьёзно? — ошеломлённо подумал Даниель. — Чуть руки мне не отрубил, а теперь просит такое...»

— Даже и не дума... — начал он, но договорить не успел.

В него снова стремительно прилетел металлический шар моргенштерна. Он едва успел отклониться — удар прошёл так близко, что воздух возле лица свистнул.

«Когда она успела?! — Даниель судорожно огляделся. — Я не видел, чтобы она раскручивала или даже замахивалась... Значит, это часть её способности».

Парень с кинжалами ринулся вперёд в тот же миг, будто ждал только разрешения своей напарницы. Он двигался с такой скоростью, будто его тело не имело веса: шаг — скольжение — выпад. Даниель едва успевал замечать вспышки стали. Каждая атака была точной, почти хирургической — не широкие, силовые удары, а короткие, выверенные, нацеленные на сухожилия, суставы и точки, которые ограничивают подвижность.

Первый удар пришёлся в плечо, но Даниель подставил предплечье и уводом тела снизил силу. Второй — в бок, от которого он открылся, защищаясь от первого. Третий — по кисти, чтобы выбить хват. «Чужой стиль», понял он. Не местный, не такой, к которому он привык, — резкий, рубящий, слишком экономный и слишком умный.

Даниель попытался оттолкнуть атакующего, но не успел: металлическая звезда моргенштерна снова вылетела сбоку — так внезапно, будто девушка даже не начала вращать его. Ни звука цепи, ни характерного свиста. Просто удар, словно оружие телепортировалось с полной кинетикой прямо в цель. Даниель нырнул вниз, чувствуя, как над головой рассекает воздух. Земля дрогнула от удара, и комья мокрой почвы осыпались с веток.

— Лево на полшага, — прозвучал тихий шёпот за спиной у нападавших.

Парень с кинжалами мгновенно подчинился, сместившись именно туда, куда говорила девушка с длинными волосами. Даниель едва не попался: он как раз готовил удар ногой по ноге противника, но парень ушёл с линии атаки ещё до того, как нога начала движение.

«Она подсказывает... не просто так. Она предугадывает?» — понял он. От этого становилось ощутимо холоднее.

Моргенштерн снова исчез из поля зрения — и появился уже в метре над ним, обрушиваясь сверху вниз. Девушка стояла в трёх шагах, но оружие будто не подчинялось законам движения. Даниель успел выставить руку, перенести часть удара на бок, а потом откатиться, но цепь всё равно полоснула по плечу, оставив жгучую, мгновенно наливающуюся кровью полосу.

Парень с кинжалами тут же воспользовался его потерей баланса. Серия ударов — слишком быстрая, чтобы каждый можно было увидеть. Даниель ушёл от двух, третий отбил, четвёртый поймал на предплечье, чувствуя, как лезвие вскрывает кожу. Пятый удар он заблокировал, схватив запястье противника, и рывком попытался опрокинуть его на землю.

— Право, низко, — снова шепнула Елизабет.

Парень мгновенно расслабил ногу, позволив себе провалиться вниз под захват, и скользнул под рукой Даниеля, оставляя длинный порез по боку, почти незаметно проведённый кинжалом.

«Она ведёт ими как фигурами на доске... Если я буду просто реагировать, меня прижмут в угол за минуту.»

Он разорвал дистанцию, пользуясь плотными деревьями. Между стволами ему легче было держать обоих на одной линии. Но девушка с моргенштерном не дала ему закрепиться. Она двинулась вперёд без спешки, будто гуляла, но её оружие — как живое — летело то слева, то справа, то сверху. Оно ускорялось в последний момент, перескакивало фазы разгона. Даниель блокировал как мог, слыша только удар, удар, удар, будто кто-то постоянно бил в барабан рядом с ухом.

— Ты медлишь, — сказал парень с кинжалами, быстро вытирая кровь с клинка. — Я думал, ты сильнее.

— А ты слишком разговорчив, — процедил Даниель и сделал рывок вперёд.

Он не атаковал парня — он ударил по стволу дерева рядом так, чтобы земля дрогнула и разлетелась крошка. Пыль взметнулась, заслоняя обзор на секунду.

— Она скажет ему, куда идти, — понял он. — Мне нужно, чтобы хотя бы она ошиблась.

Спрятавшись за пеленой пыли, он резко шагнул вбок — не туда, куда ожидалось бы в бою, а резко под углом, почти нелогично. Он никогда не тренировался так, но интуиция сработала. Парень с кинжалами, услышав подсказку Елизабет, рванул влево — туда, где его не было. Даниель почувствовал удивление нападавшего и впервые за бой получил возможность нанести полноценный удар. Его кулак врезался в плечо врага с глухим хрустом, отбрасывая того к корням дерева.

Но радоваться было рано. Трава под ногами вздрогнула — моргенштерн снова появился рядом, нацелившись в висок. Девушка ударила уже в прыжке.

Даниель поднял руку, понимая, что не успевает увернуться...

Моргенштерн врезался в землю рядом с Даниелем так резко, что из-под травы взметнулся ком мокрой земли. Шипы прошли всего в пальце от его голени. Он дёрнулся — и в ту же секунду коснулся ладонью цепи, едва заметно, большим пальцем.

Холод металла.
Контакт.
Пошёл отсчёт.

«Двадцать пять секунд... только бы успеть», — мелькнуло у него.

Парень с кинжалами уже был там. Он двигался как тень — быстро, правильно, экономно. Техника не была местной: плавные атаки, но с резкими провалами ритма. Лезвие скользнуло вдоль руки, режа кожу; второе ударило в плечо — и тут же отступило, чтобы войти с другой стороны, словно знал все углы.

Елизабет стояла чуть позади. Она не атаковала, но её шёпот звучал непрерывно — тихий, холодный, будто она озвучивала чьи-то мысли.

— Слева.
— Под ноги.
— Он отвёл подбородок, бей ниже.

И парень слушался. Каждый удар ложился в тот момент, где Даниель должен был быть.

Девушка с моргенштерном взмахнула рукой — хотя её оружие всё ещё лежало за спиной Даниеля. В следующее мгновение моргенштерн дёрнулся сам, словно его потянула невидимая рука хозяйки. Он сорвался с земли и рванулся обратно к ней по прямой линии, даже не раскручиваясь.

Удар в рёбра — треск.
Ещё один — кровь во рту.

Он не успевал. Он защищался инстинктами, а не мастерством. И если бы не кровь, которая каждую секунду согревала его рот...

...и не зелье, которое он в этот же момент втолкнул в своё тело прямо из инвентаря — он бы рухнул.

Это всегда было его нечестным преимуществом: инвентарь позволял не только хранить предметы — но и телепортировать их себе внутрь. Как только зелье оказались в его желудке, раны стягивались, кости трескались обратно, дыхание выравнивалось.

«Если бы я не мог пить зелья прямо через инвентарь... я бы уже проиграл».

Парень с кинжалами сделал шаг назад, поймав паузу. Елизабет прошептала:

— Он лечится. Не давай ему времени. В будущем ты режешь ему ахилл и он падает.

— В будущем? — прорычал Даниель. — А в настоящем?

Он рванул вперёд.
Парень был готов — но не к такой скорости.

Даниель ударил плечом.
Кинжал скользнул по груди, оставляя огненный след — но парень потерял линию атаки. Даниель перехватил его локоть, дёрнул вниз и врезал коленом в лицо. Парень рухнул на траву.

Елизабет вздрогнула — впервые за бой.

— Не бывает... — прошептала она. — Я не видела этого. Не было такого варианта...

Девушка с моргенштерном сделала жест — и оружие сорвалось с земли, летя к ней по прямой линии. Даниель успел прикоснуться ладонью к цепи, и в этот момент снова почувствовал: моргенштерн словно растворился внутри него. 25 секунд, чтобы переместить его внутрь инвентаря — он действовал мгновенно. Предмет исчез из реальности, и в голове промелькнуло ощущение: «он внутри».И в ту же секунду моргенштерн исчез.

Как будто его стерли из реальности: вспышка, короткая дрожь воздуха — и пустота.

Девушка замерла с пустой цепью в руке.
И на её лице впервые появилась паника.

— Этого... не должно быть... — прошептала она.

Даниель мысленно пробежал условия использования своего инвентаря. Предмет должен находиться не дальше двух метров от него. Касание ладонью давало всего двадцать пять секунд, чтобы поместить его внутрь. Если время истекало — нужно было коснуться снова. Всё просто, но требовало мгновенной реакции.

Даниель двинулся к ней.
Елизабет зашептала быстрее, громче — будто заглушая собственный страх.

— Уходи назад! Ей нужен шаг на разгон! Он пойдёт справа, он...

Но её слова прервались ударом.

Даниель сделал шаг.
И ударил ногой в живот. Девушку отбросило, она перекувырнулась через траву и осталась лежать согнувшись.

Парень с кинжалами попытался подняться.
Даниель схватил его за ворот, втащил вверх и ударил головой в лоб.

Парень упал без сознания.

Оставалась Елизабет.

Она стояла, прижав руку к груди, бледная и уже не шептавшая. Её глаза бегали, пытаясь найти хоть какой-то вариант исхода.

— Ты... не должен был победить... — прошептала она. — Во всех путях, что я видела... ты падал на девятой секунде.

— Значит, ты плохо смотрела, — сказал Даниель.

Елизабет рухнула на колени.

Она проиграла ещё до того, как он подошёл.