Отвергнутый миром, принятый судьбой

После напряжённой битвы Даниель быстро пришёл в себя. Он достал из инвентаря верёвку и аккуратно связал Елизабет, не причиняя ей вреда. Она стояла неподвижно, сдерживая дыхание, понимая, что сопротивление бессмысленно.

Тех двоих, кто всё ещё лежал без сознания, он поднял на руки. Тяжесть ощущалась, но тело привыкло к нагрузкам — с таким он уже сталкивался не раз.

— Идёшь в казармы, — сказал он Елизабет спокойно, твёрдо, без лишней угрозы.
Она кивнула и пошла, не задавая вопросов.

Даниель же понёс остальных, двигаясь к казарме как можно быстрее, стараясь не тратить силы зря. Войдя во двор, он встретил старшего, который сразу напрягся, увидев его с тяжёлой ношей.

— Даниель, что произошло? — спросил старший, внимательно оценивая ситуацию.

— Бой, — коротко ответил Даниель. — Трое новичков напали на меня. Двоих я обезвредил, Елизабет пыталась помочь, но её тоже пришлось сдержать. Всё под контролем.

— Ты уверен, что они в порядке? — уточнил старший, внимательно смотря на раненых.

— Да, живы, — ответил Даниель. — Медпункт проверит их лучше, чем я. Всё остальное оставляю тебе.

Старший кивнул, принимая команду, и направился проверять раненых. Даниель остался на месте, ощущая привычный холодный взгляд окружающих — несмотря на победу, в казармах снова ощущалась странная напряжённость.

Как только двоих в отключке отнесли в медпункт, а Елизабет взяли под стражу, Даниель подошёл к старшему.

— Видите? — сказал он, спокойно, но с едва заметным вызовом в голосе. — А я говорил, что это был парень без маны. А вы меня шизоидом обзывать стали.

Старший немного покачал головой, вздохнув.

— Просто... Даниель, — начал он, осторожно выбирая слова, — я и вправду не помню этого парнишку. Завтра направим его к человеку, чья способность — узнавать способности призванных. Вот тогда и узнаем, что это за «фрукты».

Даниель кивнул, слегка улыбнувшись про себя. Его интуиция редко подводила, и теперь оставалось дождаться подтверждения.

— Кстати... — старший прищурился. — Они ведь помешали твоим тренировкам, не так ли, Даниель?

— Ну, есть такое. А что? — спокойно ответил он.

Старший на секунду задержал на нём взгляд, затем нахмурился.

— Тогда почему ты всё ещё здесь? — сказал он уже чуть грубее. — Тренировки сами себя не сделают.

Даниель слегка усмехнулся краем губ.

— Я как раз собирался возвращаться к ним.

Он развернулся и, не оглядываясь, направился прочь от казарм.

Вскоре он снова оказался на своей укромной поляне у горячих источников. Там, где никто не мешал, где слышно было лишь шорох листвы да собственное дыхание. Даниель достал из инвентаря снаряжение и продолжил тренировку — без спешки, без лишних движений, методично и упорно.

Он отрабатывал удары, выносливость, баланс, доводя тело до предела и снова заставляя его двигаться. Время теряло значение. Солнце медленно клонилось к горизонту, тени удлинялись, а мышцы горели так, будто внутри них разливался огонь.

Лишь когда небо окончательно потемнело, а дыхание стало тяжёлым и ровным, Даниель остановился.

Ночь вступала в свои права.
А вместе с ней — ощущение, что сегодняшний день был лишь началом.

На следующее утро, хорошо выспавшись впервые за долгое время, Даниель проснулся без привычного чувства тяжести в теле. Мышцы всё ещё ныли, но это была знакомая, «честная» боль — результат тренировки, а не ранения.

Не теряя времени, он первым делом направился в медицинский блок. После всего произошедшего ему было важно лично убедиться, что учителя действительно пришли в себя.

Когда он вошёл в палату, картина оказалась неожиданной.

За одним из столов сидели все трое учителей. На них всё ещё были бинты, кое-где проступали свежие шрамы — напоминание о том, насколько близко они в прошлый раз подошли к смерти. Но, вопреки ожиданиям, атмосфера была почти... домашней. Они спокойно переговаривались и играли в карты, словно это была обычная передышка после тяжёлой тренировки.

— Утро бодрое, — заметил Даниель, подходя ближе.

Первым поднял взгляд мужчина с мягким, уравновешенным выражением лица.

— Аурел Винтари, — спокойно представился он, будто делал это не в первый раз. Его голос был мягким, но в нём ощущалась уверенность человека, которого трудно вывести из равновесия. — Рад видеть тебя на ногах.

Высокий мужчина с каменным взглядом — тот самый мастер «Дробящего Камня» — коротко хмыкнул, не отрывая взгляда от карт.

— Гаранд Столскол, ученик. Запоминай, раз уж спросил.

Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоял мужчина в тёмном капюшоне. Он едва заметно кивнул.

— Лиорен Ширен. Наблюдаю за тренировками, когда это нужно.

Даниель усмехнулся краем губ и сел рядом, после чего коротко, без лишних эмоций, рассказал о том, что произошло за последние дни: о странном новичке без маны, о нападении, о троице, действовавшей по приказу чужого короля, и о Фестивале Огней, который всё сильнее ощущался как ловушка.

Учителя слушали молча.

Когда он закончил, Аурел медленно положил карты на стол.

— Значит, началось, — тихо сказал он.

Гаранд сжал кулак, и бинты на его руке едва заметно натянулись.

— Слишком рано, — проворчал он. — Но ожидаемо.

Лиорен оттолкнулся от стены и впервые посмотрел на Даниеля внимательно, без привычной отстранённости.

— Если тебя уже пытаются убрать... — произнёс он, — значит, ты стал реальной угрозой.

В палате повисла тяжёлая тишина.

И Даниель отчётливо понял: прошлая битва с Древним была лишь прологом.

Так он знает их имена вообщето это ведь его учителя

Да, ты прав — логичнее, что Даниель уже знает их имена, раз это его учителя. Тогда сцену лучше немного подправить: убрать повторное представление и оставить диалог более «свойский», как между людьми, прошедшими через общее выживание.

Вот исправленная версия фрагмента:

На следующее утро, хорошо выспавшись впервые за долгое время, Даниель проснулся без привычной тяжести в теле. Мышцы ныли, но боль была знакомой — след от тренировки, а не от боя за жизнь.

Первым делом он направился в медицинский блок. После всего случившегося ему нужно было самому убедиться, что с учителями действительно всё в порядке.

Войдя в палату, он невольно остановился.

Все трое были там.

Аурел Винтари спокойно сидел за столом и держал карты так, будто находился не в лазарете, а в комнате отдыха. Его движения оставались ровными, несмотря на бинты и свежие шрамы.
Гаранд Столскол — высокий, массивный, с привычным каменным взглядом — хмыкал, явно проигрывая партию и раздражаясь больше обычного.
Лиорен Ширен стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, с привычно отстранённым видом, но внимательным взглядом.

— Вижу, вы уже на ногах, — сказал Даниель, подходя ближе.

— Пока что да, — спокойно ответил Аурел. — Медики были недовольны, но спорить с нами у них не вышло.

— Они просто поняли, что держать нас взаперти — плохая идея, — буркнул Гаранд. — А ты, я смотрю, тоже не без приключений.

Даниель сел рядом и коротко рассказал обо всём, что произошло за последние дни: о странном безманном новичке, о нападении троицы, о том, что их послал другой король, и о Фестивале Огней.

Лиорен медленно выпрямился, перестав изображать равнодушие.

— Значит, до открытых попыток устранения дошло быстрее, чем мы думали, — произнёс он тихо.

Аурел отложил карты.

— Если они решились напасть вне арены, — сказал он, — значит, на Фестивале тебе готовят нечто куда хуже.

Гаранд сжал кулак, бинты на руке натянулись.

— Тогда и готовиться придётся серьёзнее.

Даниель кивнул.

Он и сам это понимал.
Фестиваль Огней больше не выглядел как турнир. Он всё больше напоминал поле охоты.

— Кстати, — спокойно произнёс Аурел, не поднимая взгляда от стола, — а когда начинается Фестиваль Огней?

Даниель ответил без раздумий:

— Примерно через месяц.

Гаранд тихо присвистнул.

— Мало, — буркнул он. — Чертовски мало.

Лиорен скрестил руки на груди.

— Значит, времени на ошибки у тебя не будет, — сказал он. — Ни на арене. Ни до неё.

Аурел медленно кивнул, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Месяц... — повторил он. — Хватит, чтобы либо подготовиться... либо сломаться.

Взгляд всех троих одновременно остановился на Даниеле.

И в этом молчаливом согласии не было сомнений:
этот месяц станет решающим.