Отвергнутый миром, принятый судьбой

Прошло три недели.

За это время я заметно продвинулся в стиле меча Спокойного Потока. Движения стали чище, переходы — плавнее, а тело наконец начало реагировать не с запозданием, а почти инстинктивно. До других стилей я так и не притронулся — решил сначала довести этот путь до конца. Распыляться сейчас было бы глупо.

До Фестиваля Огней оставалась всего неделя.

Королевство готовилось к празднику так, будто само время подгоняли под нужный ритм. Столица изменилась. Улицы, по которым раньше просто ходили, теперь сияли: между зданиями протянулись гирлянды из кристаллов, мягко светящихся по вечерам; на стенах висели полотна с гербами и воодушевляющими лозунгами; даже камень под ногами казался чище, будто его вымыли до блеска. В воздухе постоянно стоял запах горячей выпечки, благовоний и чего-то сладкого — торговцы работали без перерыва.

Люди улыбались чаще обычного. Но за этими улыбками чувствовалось напряжение.

Несколько дней назад я наконец узнал, почему этот праздник вообще существует.

Фестиваль Огней — не Новый год и не обычное торжество. Это праздник в честь воинов, сражающихся с богами. Он длится двадцать два дня: начинается за день до битвы и заканчивается на следующий день после её окончания.

В первый день люди молятся. Во всех храмах, на площадях, даже дома — просят, чтобы бой прошёл удачно, чтобы защитники выжили, чтобы никто не погиб... или хотя бы чтобы погибших было меньше.

Во второй день — благодарят тех, кто вернулся.

Идя по украшенным улицам, я всё чаще ловил на себе взгляды. Не восторженные и не враждебные — внимательные. Люди смотрели на меня, как смотрят на солдата перед отправкой на фронт: с надеждой, страхом и молчаливой просьбой вернуться живым.

Неделя.

Всего семь дней — и праздник перестанет быть праздником.

За эту неделю мне предстояло сделать ещё кучу вещей. Нападения на меня участились, будто кто-то проверял меня на прочность, но нападающие были откровенно слабыми. Я бы даже сказал, что та троица, напавшая на меня три недели назад, по сравнению с ними выглядела элитными воинами. Эти же действовали грубо, без плана, часто переоценивали себя и недооценивали меня.

Тем не менее расслабляться я не смел. Даже один неудачный момент мог стоить жизни. Тренировки я не пропускал ни разу — тело болело почти постоянно, мышцы тянуло, а ладони были стёрты до огрубевшей кожи. Но это была та боль, к которой привыкаешь и которую начинаешь воспринимать как часть процесса.

Причина была проста. За победу на Фестивале Огней полагалась крупная сумма. А с моим нынешним жалованием я не мог позволить себе даже нормальный меч, не говоря уже о чём-то действительно достойном.

Кстати, о мече.

Тот клинок, который я получил у древнего, давно перестал казаться обычным. Он оказался удивительно сильным оружием: в два раза легче деревянного, прочный, как закалённая сталь, и острый, как обсидиановый клинок. В руке он лежал так естественно, будто был создан именно для меня — ни лишнего веса, ни сопротивления в движении.

Я никому его не показывал. Ни наставникам, ни сослуживцам. В этом мире слишком быстро начинают задавать вопросы, если видят то, чего не понимают.

В случае чего... это был мой козырь.

Но несмотря на то что у меня был такой сильный козырь, использовать его стоило только в случае смертельной угрозы. Проигрыш на Фестивале — это всего лишь потеря нескольких платиновых монет, неприятно, но не критично. А вот раскрытый козырь — это уже риск для жизни. В этом мире слишком внимательно смотрят на тех, кто выделяется.

Козыри держат до самого конца.

Так... о чём это я. Нужно готовиться до праздника.

Проходя между лавок, Даниель на своё скромное жалование накупил всё необходимое. Торговые ряды тянулись вдоль главной улицы: ткани колыхались на ветру, металлические застёжки тихо звенели, продавцы наперебой зазывали покупателей, стараясь перекричать друг друга. Здесь было шумно, тесно и живо — будто сама столица пыталась забыть о том, что ждёт её совсем скоро.

Причина покупок была проста. В этом мире зима наступала рано и длилась долго. Очень долго.

Год здесь насчитывал 550 дней, и большая их часть приходилась именно на холодный сезон.
Зима тянулась около 240 дней, лето — намного короче — длилось всего 110 дней, а весна и осень делили между собой оставшееся время, по 100 дней каждая.

Так что к зиме готовились заранее — или потом расплачивались за беспечность.

На казарменную форму надежды было мало. Её выдавали исправно, но качество оставляло желать лучшего: тонкая ткань, слабая подкладка, почти никакой защиты от ветра. Замерзать по ночам Даниелю не хотелось. Не после всего, через что он уже прошёл.

Он купил плотную куртку с внутренним слоем, тёплые перчатки, запасную накидку и простые, но надёжные сапоги. Ничего лишнего — только то, что действительно пригодится. Монеты в кошеле заметно полегчали, но это была разумная плата за комфорт и выживание.

Зима приближалась.
Фестиваль — тоже.

И времени на ошибки оставалось всё меньше.

Вернувшись в свою комнату, Даниель разложил покупки по местам. Тёплая одежда заняла почти весь небольшой шкаф — плотные ткани, подбитые мехом, пахли сыростью и чем-то терпким, словно уже впитали в себя будущую зиму. Закончив, он ненадолго сел на кровать, прислушиваясь к шуму за окном: в коридорах было непривычно оживлённо.

Подготовка к Фестивалю шла полным ходом.

Даниель не стал бездействовать. Большую часть дня он помогал персоналу: вместе с другими развешивал их подобие гирлянд — переплетённые ленты с вплетёнными светящимися кристаллами, таскал ящики с продуктами, помогал на кухне. Там стоял густой запах специй, теста и горячего масла, а повара работали почти без перерыва.

Несколько раз ему прямо говорили, чтобы он не утруждал себя, но Даниель лишь отмахивался. Делать всё равно было нечего, а движение помогало не зацикливаться на мыслях о грядущих боях.

Так прошла большая часть дня.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая стены дворца в тёплые оттенки золота и меди, Даниель вышел во внутренний двор — и там неожиданно столкнулся с королём.

Тот стоял у перил, глядя на украшенную столицу. Огни загорались один за другим, и город постепенно преображался.

Король заметил Даниеля первым.

— Готовишься к празднику? — спросил он без формальностей.

Так между ними и завязался разговор о Фестивале Огней и о том, что ждёт королевство совсем скоро.

Король стоял у перил, глядя на город. Огни постепенно загорались один за другим, а разноцветные гирлянды отражались в каменных фасадах дворца, словно рассыпанные искры.

— Даниель, — начал он, не оборачиваясь, — Фестиваль Огней уже через неделю. Ты знаешь, что твоё участие не обсуждается.

— Да, ваше величество, — спокойно ответил Даниель, кивнув.

Король вздохнул, слегка сжал перила.

— Этот праздник не просто зрелище. Не просто соревнование ради денег или славы. Он проверяет дисциплину, умение оценивать угрозу и выдержку. Каждый воин, который выходит на арену, — пример для тысяч людей. Их надежды и молитвы направлены на тебя и твоих товарищей.

Даниель слушал, ощущая, как слова короля ложатся тяжёлым грузом на плечи.

— Я не прошу тебя быть героем, — продолжил монарх. — Я требую, чтобы ты был жив. Победа ценна, но жизнь воина важнее. На арене никто не получит поблажек. Ни от короля, ни от судьбы.

— Я понял, — коротко сказал Даниель. — Я готовлюсь.

Король наконец повернулся к нему, и его взгляд был спокойным, но пронзительным.

— Неделя. Достаточно, чтобы подготовиться, но мало, чтобы расслабиться. Используй это время мудро: тренируй тело, изучай стиль, анализируй противников, и, что самое главное, сохраняй рассудок.

— А если нападут до праздника? — тихо спросил Даниель, имея в виду недавние попытки.

— Будут, — признал король. — Это часть проверки. Но ты не тот, кого легко сломать. Противники будут разными: от слабых, чтобы испытать терпение, до сильных, чтобы проверить предел возможностей. Все они — лишь прелюдия к главной битве.

Он сделал шаг ближе.

— Даниель, этот фестиваль — больше, чем деньги и слава. Он формирует того, кем ты станешь после. Того, кто способен выдержать любое испытание, защищая людей и своё собственное место в этом мире.

— Я постараюсь не подвести, ваше величество, — ответил Даниель, сжимая кулаки.

Король кивнул и отошёл к перилам, снова глядя на огни столицы.

— Хорошо. И помни: не торопись идти на крайность, пока не придёт момент. Но когда он придёт — действуй решительно.

Даниель остался стоять, наблюдая, как король растворяется в сумерках. Сердце билось ровно, а мысли сосредоточились.

Фестиваль Огней приближался, и теперь он понимал: его участие — не выбор, а обязанность. Но впервые за долгое время ощущение тревоги смешивалось с ясной, тихой уверенностью.