Отвергнутый миром, принятый судьбой

Вот и наступил день Фестиваля Огней.

Если честно, со вчерашнего дня почти ничего не изменилось. Те же улицы, те же украшения, тот же свет гирлянд и кристаллов. Разве что людей на главной площади стало заметно больше. Гораздо больше. Поток не прекращался ни на минуту: семьи, солдаты, паломники из провинций, чужеземцы — все стекались к центру столицы, будто их тянуло туда невидимой силой.

Воздух был плотным от голосов, запахов еды и глухого ожидания.

Сегодня всё начиналось по-настоящему.

Ещё утром я узнал расписание своих боёв. Его не объявляли публично — такие вещи сообщали лично.
Первый бой — на третий день.
Затем, если не проиграю: шестой, девятый, двенадцатый и пятнадцатый.
А двадцатый день — финал.

Именно там, на арене, должны сойтись сильнейшие воины разных стран и со всего континента. Бой один на один. Без команд, без поддержки. Ради горсти платиновых монет... и какого-то «секретного приза», о котором никто ничего толком не знал.

Чем больше я об этом думал, тем меньше мне всё это нравилось.

Шумные праздники, крики толпы, показные битвы — всё это было не по мне. Я не чувствовал ни азарта, ни восторга. Только необходимость. Но, как и во многом в этом мире, моего мнения никто не спрашивал.

Фестиваль шёл по своему расписанию.

Сегодня же драться предстояло не мне.

Первый день был отдан ученикам школ, младшим бойцам и тем, кто только начинал путь. В основном — показательные и отборочные бои. Я узнал, что сегодня на арену выйдет Калистро. А вместе с ним ещё несколько ребят из поместья, где меня поселили. Имена остальных я так и не запомнил — не потому, что они были неважны, а потому что голова была забита совсем другим.

Мы вышли к арене ближе к полудню.

Со стороны она выглядела внушительно: каменные трибуны, уходящие вверх полукругом, защитные барьеры, массивные ворота, через которые бойцы выходили внутрь. Над ареной развевались флаги Симерго и знаки Фестиваля — стилизованные языки пламени, переплетённые в круг.

Толпа гудела, как улей.

Калистро я заметил сразу. Он стоял чуть в стороне, сжав кулаки и глядя вперёд слишком сосредоточенно для человека, который вот-вот выйдет драться. Когда он увидел меня, выражение его лица на мгновение изменилось.

— Ты всё-таки пришёл, — сказал он, стараясь звучать спокойно.

— Я же обещал, — ответил я. — К тому же, интересно посмотреть, чему ты научился.

Он хмыкнул, но в этом было больше напряжения, чем уверенности.

— Если я облажаюсь, — пробормотал он, — ты можешь сделать вид, что мы не знакомы.

— Не получится, — сказал я. — Я уже видел, как ты встаёшь после десятого падения подряд. Теперь так просто не отвертишься.

Это, кажется, немного его успокоило.

Когда бойцов начали вызывать по именам, разговоры стихли. Калистро сделали знак — его очередь была одной из первых. Он глубоко вдохнул и шагнул к воротам.

Я смотрел ему вслед и неожиданно поймал себя на мысли, что переживаю.

Не так, как за себя. И не так, как за ставку или результат. Скорее... как за ученика. Или младшего товарища.

Арена встретила его ревом толпы.

Первый день Фестиваля Огней только начинался.
И я чувствовал: с каждым боем это место будет становиться всё менее похожим на праздник — и всё более на преддверие настоящей войны.

Оба бойца вышли на арену почти одновременно. Камень под ногами был исчерчен старыми следами — трещины, царапины, потемневшие пятна, которые не смывались годами. Калистро встал слева, заметно напряжённый, но собранный. Его противник — чуть правее.

Чуть старше. Чуть выше. И слишком спокойный.

Судья шагнул вперёд, и над ареной тут же прокатился усиленный маной голос.

— Я прекрасно знаю, как вы ждали этот день! — широко улыбнулся он. — И поверьте, я ждал его не меньше!

Толпа отозвалась одобрительным гулом.

— Сегодня я, Мурен, буду судьёй этого мероприятия. Надеюсь, мы все сможем повеселиться!

Он выдержал паузу, наслаждаясь вниманием, а затем раскинул руки.

— А теперь я озвучу имена двух воинов, что сойдутся сегодня в схватке первого раунда!
Калистро — из королевства Симерго!

Аплодисменты вспыхнули сразу. Калистро чуть вздрогнул, но быстро выпрямился.

— И... — судья повернулся ко второму бойцу, — призванный из иного мира, выступающий за страну южнее этой, Марау!
Дмитрий!

Шум стал ещё громче.

Я нахмурился.

Этот Дмитрий был старше Калистро года на два, может больше. Движения расслабленные, дыхание ровное. И главное — он был призванным. А значит, у него могла быть способность.

Не магия.
Не боевое искусство.
Что-то третье.

— Ну что ж, — продолжил Мурен, — перед началом боя... может, у кого-то из зрителей есть вопрос?

Я на мгновение замер.

Вот это подарок судьбы.

Я почти физически почувствовал, как удача сама подталкивает меня вперёд.

Даниель шагнул из толпы.

— У меня есть один.

Вокруг мгновенно стало тихо. Несколько человек повернулись ко мне так, будто я только что вышел на арену вместо бойцов.

— Хм? — судья прищурился. — Ну и что же у тебя за вопрос, малец?

Мне было всё равно, как я выгляжу.

— Этот Дмитрий — призванный. А у призванных, как известно, есть особая способность, которая не относится ни к магии, ни к боевым искусствам, — я говорил чётко. — Может ли он использовать её в этом бою?

На трибунах прокатилась волна шёпота.

Судья на мгновение замолчал, явно прокручивая правила в голове.

— Ух ты... — протянул он. — А знаешь, я даже не задумывался об этом.

Он почесал подбородок, затем пожал плечами.

— Вероятнее всего — нет. Арена первого дня предназначена для честного поединка тела и техники. Но... спасибо за вопрос.

Он снова оглядел трибуны.

— Есть ли ещё вопросы?

Тишина.

Через несколько секунд Мурен поднял руку.

В тот же миг ударил гонг.

Глухой, тяжёлый звук прокатился по арене, будто сигнал к чему-то большему, чем просто бой.

Калистро и Дмитрий одновременно сделали шаг вперёд.

Первый бой Фестиваля Огней начался.

Сразу после того как гонг прозвенел, произошло то, чего никто не ожидал.

Бойцы, находившиеся друг от друга на расстоянии почти футбольного поля, исчезли.

Не буквально — но для глаза обычного зрителя это выглядело именно так. Один миг — и они уже сошлись в центре арены, сталкиваясь в шквале ударов.

Калистро двигался так, как мы и отрабатывали.

Мягко.
Текуче.
Без резких остановок.

Стиль Спокойного Потока проявился сразу: уклоны, скольжение, короткие шаги, переходящие в ответные атаки. Он использовал почти все движения, которые я помогал ему шлифовать — не идеально, но уверенно.

А вот Дмитрий...

Он двигался иначе.

Его стиль был чуждым. Незнакомым. Он был быстрым — слишком быстрым для новичка. Руки держал странно: указательный и средний пальцы вытянуты и направлены вниз, словно змеиные клыки, готовые к укусу.

Он не бил кулаками.

Он колол.

Резкие выпады, нацеленные в шею, плечи, рёбра. Дмитрий явно не стремился к красивому бою — только к быстрому выводу противника из строя.

Но Калистро держался.

Он отбивал атаки предплечьями, уводил корпус, сбивал траекторию ударов ладонями. Поток работал. Не идеально — но достаточно, чтобы не дать себя пробить сразу.

Толпа ревела.

И всё же первый успех был за Дмитрием.

Один из его выпадов прошёл. Два пальца скользнули между блоком и корпусом Калистро и вошли в мягкую зону под рёбрами. Не глубоко — но достаточно, чтобы дыхание Калистро сбилось, а тело дёрнулось от резкой боли.

Он зашипел, но не отступил.

И это была ошибка Дмитрия.

В тот же миг Калистро поймал руку.

Не схватил — именно поймал, как ловят змею за голову. Разворот корпуса, шаг внутрь дистанции, и сустав запястья оказался в положении, в котором он не должен был находиться.

Хруст раздался даже с трибун.

Дмитрий вскрикнул — коротко, резко — но Калистро не остановился.

Колено — в бедро.
Плечо — в грудь.
Резкий поворот — и локтевой сустав второй руки был зафиксирован.

Теперь уже Дмитрий оказался в ловушке.

Он попытался вырваться, дёрнулся, но каждое движение отзывалось вспышкой боли. Калистро действовал хладнокровно, будто кто-то наконец включил в нём правильный режим.

Ещё один поворот.

Ещё один хруст.

Дмитрий рухнул на колени.

Он был ещё в сознании — но тело его больше не слушалось. Боль накрыла волной, ломая концентрацию, сбивая дыхание, вырывая из груди хриплый стон.

Калистро сделал шаг назад.

И этого оказалось достаточно.

Дмитрий завалился набок и потерял сознание — не от удара, а от болевого шока.

На арене повисла тишина.

А затем судья поднял руку.

— Победа... Калистро из королевства Симерго!

Толпа взорвалась.

Я медленно выдохнул.

Вот теперь ты действительно прошёл дальше, — подумал я, глядя на арену.
И впервые за весь Фестиваль Огней почувствовал не тревогу, а сдержанную гордость.

После того как судья объявил победу, к Калистро тут же подбежали лекари. Он отмахнулся от них, стараясь держаться прямо, будто ран вовсе и не было. По его лицу было видно: терпит из последних сил, но гордость не позволяла показать слабость.

Я поймал его взгляд с трибун.

Не знаю, что именно он там увидел, но выражение на его лице резко изменилось. Он шумно выдохнул и, уже без споров, кивнул лекарям. Те сразу подхватили его под руки и повели с арены. Правильное решение. Иногда лучше выглядеть живым, чем крутым.

Пока арену освобождали, на песок вышли трое в одинаковых мантиях. Маги. Судя по тому, как под их ногами слегка дрожала земля, это были либо маги земли, либо что-то очень близкое к этому. Они не произнесли ни слова — просто разошлись по повреждённым участкам арены. Камень и песок начали двигаться сами по себе, трещины затягивались, вмятины исчезали, будто боя здесь никогда и не было. Спустя несколько минут арена снова выглядела идеально. Маги так же молча ушли, не удостоив публику даже взглядом.

Прошло около десяти минут.

На арену вышли ещё двое.

Оба примерно моего возраста — лет по шестнадцать. Парень и девушка. Они шли спокойно, без показной бравады, но в их походке чувствовалась уверенность. Оружие — мечи. Простые на вид, без украшений, но ухоженные.

Судья снова вышел в центр арены и поднял руку, требуя тишины.

— Дамы и господа, — начал он громко, — следующий поединок сегодняшнего дня. Перед вами два воина, оба призванные, оба сразятся в бою на мечах.

Он указал сначала на парня.

— Льюис.

Затем на девушку.

— Марина.

Толпа зашумела, обсуждая услышанное. Я же смотрел на них внимательно. Два призванных. Два мечника. Без магии, по крайней мере на первый взгляд.

Интересно.

Фестиваль только начался, а у меня уже было ощущение, что дальше будет только хуже.

Сразу после представления судья добавил, уже чуть более официальным тоном:

— Уточню: Льюис, как и предыдущий боец, представляет страну Марау. Марина же прибыла к нам из северного государства Мифуа.

Услышав это название, я невольно напрягся.

Мифуа.

В памяти тут же всплыл разговор с королём. Тогда он говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась осторожность. Северная страна, холодный климат, суровые условия — и такие же люди. В Мифуа, по его словам, почти не было места слабым. Там с детства учили владеть оружием, а призванных не жалели и не возвышали, как это делали в других королевствах. Если ты полезен — тебя обучат. Если нет — ты просто исчезнешь.

Король тогда ещё сказал, что бойцы из Мифуа редко бывают зрелищными, но почти всегда — смертельно эффективными. Они не дерутся ради публики, не играют на эмоциях и не рискуют без нужды. Они выходят на арену, чтобы победить. Быстро и наверняка.

Я перевёл взгляд на Марину.

На ней не было ни показной уверенности, ни напряжения. Она стояла ровно, меч держала спокойно, без лишнего усилия, будто это было продолжение её руки. Взгляд холодный, собранный, почти пустой. Такой взгляд бывает у людей, которые слишком рано привыкли к опасности.

Льюис, напротив, выглядел живее. Он слегка улыбался, покручивая меч в руке, будто проверяя баланс. Не самоуверенность, но и не страх. Скорее азарт.

«Марау против Мифуа...» — подумал я.
Если слова короля были правдой, этот бой может оказаться куда интереснее предыдущего.

Судья сделал шаг назад и поднял руку, готовясь дать сигнал к началу.

Фестиваль огней только набирал обороты.

Сразу после этой речи судья махнул рукой — и битва началась.

Льюис сорвался с места почти мгновенно. Он двигался уверенно, быстро сокращая дистанцию, и один за другим выдал несколько почти идеальных выпадов. Чистых, выверенных, без лишних движений. Я машинально отметил про себя: техника у него поставлена отлично. Я бы так не смог — всё-таки я лишь недавно ступил на путь меча.

Марина же... не сдвинулась с места.

Она даже не изменила стойку. Лёгкие, почти ленивые движения — и каждый выпад Льюиса встречал точный блок. Без напряжения, без суеты, будто она заранее знала, куда пойдёт клинок. Ни шага назад. Ни тени эмоций на лице.

А затем произошло то, чего не ожидал никто.

В тот миг, когда Льюис замахнулся для удара сверху, вкладываясь в него всем телом, Марина сделала короткий шаг вперёд. Ровно настолько, сколько было нужно. Её меч мелькнул — сухо, быстро, без размаха.

И в следующую секунду оба запястья Льюиса оказались отсечены.

Руки с мечом упали на песок почти одновременно. Сам Льюис замер на мгновение, будто не сразу понял, что произошло, а затем раздался крик — резкий, пронзительный, полный боли и ужаса.

Арена взорвалась шумом, но я слышал только собственное дыхание.

Я был в шоке.

Хрупкая на вид девушка, без колебаний, без злости, без крика — просто сделала то, что посчитала нужным. Холодно. Эффективно. Окончательно.

— Победа за Мариной из Мифуа! — громко объявил судья, не дожидаясь ни секунды лишней.

Почти сразу к Льюису подбежали маги. Их руки засветились, и с помощью восстановительной магии отсечённые кисти быстро вернули на место, словно ничего и не случилось. Крик постепенно стих, сменившись тяжёлым, рваным дыханием.

Марина же уже убрала меч. Она развернулась и молча покинула арену, будто произошедшее было для неё чем-то обыденным.

Слова короля о Мифуа всплыли в голове снова.

«Они не дерутся ради публики. Они выходят, чтобы победить».

И теперь я знал — он не преувеличивал.

Немного отойдя от шока, судья объявил следующий бой.
Всего за сегодня их должно было пройти около десяти, но остальные схватки уже не вызывали такого интереса, как первые две. Ничего по-настоящему необычного, ничего, что стоило бы отдельного внимания. Поэтому я не видел смысла зацикливаться на них.

Однако та девушка... Марина.

Она не выходила у меня из головы. В её движениях, в решимости и полном отсутствии эмоций было что-то тревожное. Это был не просто талант и не эффект неожиданности — это был опыт. Опасный, отточенный до предела.

Лучше будет немного приглядеть за ней.

К тому моменту день уже подходил к концу. Солнце медленно опускалось, окрашивая площадь тёплым светом, а люди постепенно расходились, обсуждая увиденные бои. До моей собственной схватки оставалось два дня, но, к удивлению, я почти не нервничал.

Единственное, что действительно заставляло задуматься, — это она.

И всё же... если придётся, я думаю, что смогу ей противостоять.

Так закончился первый день Фестиваля Огней.
И Даниель даже не подозревал, через что ему ещё предстоит пройти.