11. Два сантиметра
Его квартира пахла теперь не одиночеством, а распакованной пиццей и её духами — что-то свежее, с нотками бергамота. Они сидели на полу, прислонившись к дивану, коробка между ними как нейтральная территория.
— Никогда не понимал людей, которые кладут ананасы в пиццу, — проворчал Коваль, с подозрнием разглядывая свой кусок. — Это же против всех законов гастрономии. И против здравого смысла.
— А я никогда не понимала людей, которые носят одну и ту же косуху пять лет, —ответила я, с неприязнью откусывая сладковатую мякоть. — Но вот же сидим вместе. Но, про пиццу я пошутила. Сама не понимаю людей, которые её едят.
Он фыркнул, но попробовал. Поморщился. Потом задумался.
— В принципе... съедобно. Но не признаюсь в этом публично.
— Боишься потерять свой образ сурового циника?
— Боюсь, что меня побьют поклонники традиционной итальянской кухни.
Мы ели, болтали о пустяках — о сегодняшних съёмках, о новых трендах, о том, как Фрама умудрился за пять минут вставить в речь все популярные мемы. Было легко. Слишком легко. Как будто эти несколько недель знакомства стёрли все барьеры, оставив только суть — два человека, которым интересно вместе.
Когда пицца закончилась, а вино было допито, он проводил меня до двери. Эти двадцать шагов по коридору и четыре этажа вверх показались ему целым путешествием — от уюта его квартиры до неопределённости порога.
— Спасибо, — прошептала я поворачиваясь к нему. Щёки порозовели от вина, в глазах плавали весёлые искорки. — Было... мило.
— Мило? — Дима поднял бровь. — Это новый код «терпимо, но больше не повторяй»?
— Это код «спасибо за вечер», — Я улыбнулась, и что-то в его груди сжалось.
И он совершил ошибку. Ту самую, классическую, которую потом десять раз прокрутишь в голове. Опираясь на эту легкость, на эту атмосферу «всё возможно», он наклонился, чтобы поцеловать.
Я не отпрянула. Не ударила. Я просто... замерла. И через секунду, показавшуюся ему вечностью, мягко отвела его лицо рукой.
— Нет, Дим, — голос был твёрдым, но без злости. Просто констатация.
Он отступил, чувствуя, как жар стыда заливает шею. Глупец. Наивный, ебучий мальчишка.
— Извини, — выдавил он. — Это было...
— Спонтанно? — закончила я за него. — Да. Слишком.
открыла дверь, но не стала сразу заходить.
— Спокойной ночи, Дмитрий.
Дверь закрылась. Не громко. Не со злостью. Просто... закрылась.
--- От лица Димы
Я вернулся к себе, в свою тихую, слишком просторную квартиру. Теперь она снова пахла одиночеством, лишь с лёгким шлейфом ананасов. Сев на диван, уставился в стену.
Идиот. Престарелый идиот в потрёпанной косухе. Думал, что что? Что пицца и вино — это пропуск в её личное пространство?
Я провёл рукой по лицу, чувствуя усталость каждого года. Она была права. Слишком спонтанно. Слишком... по-мальчишески. После идеального вечера всё испортил. Дебил блять
Но почему тогда она смотрела на меня так, будто тоже этого хотела? Почему позволяла эту лёгкость, эти шутки? Или это просто его выгоревшее воображение дорисовывало то, чего не было?
Она — психолог. Она видит тебя насквозь. Видит все твои уловки, все страхи. Играешь в крутого, а сам...
Я не могу оставить всё так. Не могу позволить, чтобы между нами повисла эта неловкость. Потому что впервые за долгие годы мне было не всё равно. Не похуй.
---
Ровно в семь утра я стоял у её двери. Небритый, в той же одежде, что и вчера. С тремя стаканами кофе в картонной подставке — один чёрный, два с сахаром, на случай, если она окажется сладкоежкой.
Постучал. Негромко, но настойчиво.
Лис стояла на пороге в большом махровом халате, с мокрыми волосами. Без макияжа. Выглядела на восемнадцать. И на сто одновременно.
— Доброе утро, — протягивая подставку с кофе. — Можно поговорить?
Она молча взяла один стакан, отхлебнула. Поморщилась.
— Чёрный. Как твоя душа после вчерашнего.
— Я пришёл извиниться, — я не стал ничего выдумывать. — Это было неуместно. И... непрофессионально.
Она прислонилась к косяку, изучая мой вид.
— Ты прав, — сказала Лис наконец. — Это было неуместно. Но не из-за профессионализма.
Я почувствовал, как сжимается желудок.
— Почему тогда?
Она отпила ещё кофе, её взгляд стал серьёзным.
— Потому что я не хочу быть твоим спонтанным решением, Дим. Не хочу быть тем, на что ты решаешься в порыве, потому что тебе стало скучно, или одиноко, или потому что я рядом. Я не хочу быть твоей ошибкой.
Я смотрел на неё — на эту невероятную, умную, ранимую женщину, которая видела меня насквозь и всё равно позволяла мне находиться рядом.
— Ты не ошибка, — тихо прошептал я. — Ты... Ты единственное, что в последнее время кажется мне по-настоящему правильным.
Лис медленно кивнула, как будто проверяя мои слова на прочность.
— Хорошо,Тогда докажи. Но не словами. И не спонтанными поступками.
Она сделала шаг назад, собираясь закрыть дверь.
— И выбрось эту ебучую косуху. Она пахнет отчаянием и старыми шутками.
Дверь закрылась. На этот раз — с намёком.