"выход в красном"
Запах. Он въелся в стены, в одежду, в волосы. Этот сладковато-пряный, удушливый аромат роскошных цветов стал моим личным адом. Каждый вдох напоминал о нем. О нем. Я задыхалась. Не физически, хотя воздух в квартире был густым, как сироп, а душевно. Эти цветы, эти немые, прекрасные тюремщики, довели меня до края.
Решение пришло не как озарение, а как последний отчаянный рывок загнанного зверя. Я больше не могла сидеть в этой душистой тюрьме, дрожа при каждом звонке в дверь, гадая, какой монстр флористики появится сегодня. Майя, с ее советами "сияния", была далека от этой реальности. Я не хотела сиять. Я хотела... выжить. Или, может быть, просто доказать самой себе, что еще могу что-то контролировать. Хотя бы свой следующий шаг в пропасть.
Без слов. Никому. Особенно Майе. Ее энтузиазм был мне невыносим. Я знала, что она попытается отговорить, или, что хуже, обрадуется и начнет строить планы. А у меня не было планов. Был только порыв. Отчаянный, безумный, но мой.
Я вытащила из глубин шкафа то, что стало моим новым панцирем: бордовую кепку Nike с глубоким козырьком, черное бандо, поверх - просторное бордовое худи, настолько объемное, что скрывало очертания тела. Джинсы-карго, тяжелые, с кучей карманов - не для стиля, а чтобы затеряться. Кроссовки на массивной подошве, дающие ложное ощущение устойчивости. Спортивные очки с темными линзами - щит для глаз. Маленькая сумка через плечо, наушники, надетые, но без музыки - просто еще одна стена. Весь этот ансамбль кричал "скейтерша из нулевых", но для меня он кричал только одно: "Не видь меня. Не узнавай".
Легкий макияж - тушь, чуть тональки, чтобы не выглядеть призраком. Не для него. Для самой себя. Чтобы хоть капля нормальности.
И красная толстовка. Я специально выбрала ее из самой дальней коробки. Яркую, кричащую, алую. Не его клубные цвета, не что-то изысканное. Просто красный. Цвет крови, тревоги, стоп-сигнала. Мой личный вызов. Моя единственная попытка привлечь внимание в этом море лиц. Не для фанатов. Для одного человека. Чтобы он увидел. Чтобы понял: я здесь. Я не сломалась до конца. Или сломалась, но еще могу пнуть.
Дорога на стадион слилась в нервный туман. Каждый взгляд в метро, в толпе у ворот - укол. Узнали? Видели видео? Я вжимала голову в плечи, козырек кепки опускала ниже. Наушники глушили рев толпы, но не могли заглушить гул собственной тревоги.
Трибуны. Море людей. Море белых, синих, желтых футболок с именами кумиров. Я пробилась вперед, ближе к полю, к месту, откуда игроки выходят из тоннеля. Сердце колотилось, как барабан на рэйве. Каждый нерв был оголен. Я чувствовала себя муравьем на раскаленной сковороде.
И вот он. Выход. Гул толпы взметнулся до небес. Сотни голосов выкрикивали его имя: "Джуд! Джу-у-уд!". Меня передернуло. Как они могут так кричать? Зная, что он сделал? Или не зная? Им все равно? Он вышел. Уверенный, красивый, как всегда. Король арены. Легкая улыбка играла на губах. Он разминался, небрежно перекидываясь мячом с партнером, абсолютно в своей стихии. Ничего не подозревающий. Или притворяющийся?
Я стояла, сжав кулаки в карманах карго. Пальцы похолодели. Смотри, - мысленно прошипела я, направляя всю свою ярость, весь страх, всю накопившуюся безысходность в его сторону. Смотри сюда, ты...
Я не стала махать, не закричала. Я просто стояла. Небольшой островок алости в море клубных цветов. Яркая, немотая точка. Моя толстовка горела на мне, как сигнальный костер.
Он пробежал мимо нашей трибуны, отвечая на приветствия фанатов общим взмахом руки. Его взгляд скользнул по рядам - привычный, рассеянный сканер. И... зацепился. Замер на долю секунды. Потом вернулся.
Прямо на меня.
Время остановилось. Шум стадиона превратился в глухой гул, как будто я нырнула под воду. Все остальное расплылось. Остались только его глаза, узкие, пронзительные, даже на таком расстоянии. В них не было удивления. Не было гнева. Было... интерес. Холодный, изучающий, как хищник, заметивший неожиданное движение в траве. И уголок его губ дрогнул. Не в улыбку. В нечто иное. Напряженное. Опасное.Он увидел. Узнал? Сквозь кепку, очки, толстый слой худи? Узнал по осанке отчаяния? По этому дурацкому красному пятну, которое я сама себе надела?
Он не отвел взгляда. Его глаза держали меня, пригвождали к месту. Всего пару секунд. Но этих секунд хватило, чтобы ледяная волна страха смыла весь мой мимолетный бунт. В его взгляде не было ответа на мои цветы. Не было извинения. Было лишь немое, всесокрушающее: "А вот и ты. Наконец-то вылезла из норы. Интересно, что ты задумала?"
Потом он резко развернулся и побежал на свою позицию, сливаясь с командой. Но ощущение его взгляда, этого тяжелого, оценивающего, знающего взгляда, осталось на мне, как ожог. Я стояла, цепенея, в своей красной толстовке, вдруг поняв всю чудовищную глупость этого поступка. Я хотела послать сигнал? Что ж, он его получил. И его ответный сигнал был ясен: игра только начинается. И теперь я была не просто жертвой в цветочной тюрьме. Я была игроком на его поле. И правила, как всегда, диктовал он.
Стадион ревел вокруг, а я замерла, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Что я наделала?
Tg:angay_kuni