X
Он не отпускал её. Напротив, он прислонился к косяку окна, приняв позу снисходительного слушателя, и его взгляд, полный тёплой, ядовитой усмешки, доводил её до предслёзного состояния. Она металась в поисках слов, которые могли бы исправить непоправимое, вернуть хоть крупицу её достоинства.
**«Я... я не знаю, что на меня нашло, — начала она, запинаясь, глядя в пол. — Это был порыв... неподобающий. Я нарушила твои границы».**
**«Границы? — он мягко переспросил, подчёркнуто задумчиво. — Милая, у нас с тобой... общее пространство. Ты не могла нарушить то, чего не существует. Но продолжай, это интересно».**
Он разбивал её аргументы, едва она их формулировала, заставляя чувствовать себя не только виноватой, но и глупой.
**«Я имела в виду... неуважение. К тебе. К твоей... личности», — она сглотнула, чувствуя, как это звучит фальшиво.
**«О, личность! — он рассмеялся тихо, беззвучно. — Так вот в чём дело. А я-то думал, это было что-то более... приземлённое. Материальное».**
Он намеренно водил её по кругу, заставляя либо признать похабную суть своего поступка, либо продолжать нести этот вздор о «границах» и «личности», который в их ситуации звучал как издевательство.
**«Я пытаюсь извиниться как взрослая!» — вырвалось у неё с отчаянием.**
**«И это восхитительно, — его голос стал сладким, как мёд. — Смотреть, как ты стараешься. Подбираешь слова. Но, голубка, зачем притворяться? Мы оба знаем, что это было. Грязно. Неконтролируемо. По-звериному. Всё остальное — просто бантики на железной клетке».**
Он подошёл ближе, не касаясь её, и наклонился, чтобы поймать её потухший взгляд.
**«Ты схватила меня за член в припадке ярости и стыда. Это — факт. Всё остальное — твои жалкие попытки прикрыть этот факт кружевными словечками. И именно это... это искреннее, животное проявление — делает тебя для меня совершенной. Так что не извиняйся. Прими это. Как принимаю это я».**
Её попытка извиниться обернулась окончательным разоблачением и принятием её «истинной», животной сути, которую он в ней взрастил. Любые достойные слова были тщетны. Он не хотел извинений. Он хотел её капитуляции.