Игра в кошки-мышки
Сцена: Игра в кошки-мышки
АРКАДИЙ
(С сладковатой, притворной жалостью в голосе, обращаясь к Сериз, но глядя на Рейма)
Сударыня, вы хоть слово можете сказать без его позволения? Уж не принуждают ли вас к чему? Такое тонкое творчество... и такая... железная опека.
Он явно пытается расколоть их, сыграть на публичное сочувствие. Воздух в кабинете сгущается.
РЕЙМ
(Не давая ей и шанса пошевелить бровью. Его голос — ровная, холодная сталь)
Ваша забота тронула. Но ошибочна. Её свобода выражается именно в праве не говорить с теми, кто этого не заслуживает. Сейчас она делегирует мне право фильтровать шум. А ваш последний комментарий — это именно шум.
Он бросает взгляд на контракт, его перчатка лежит на странице, будто перекрывая кислород всем дальнейшим возражениям.
РЕЙМ
Вернёмся к делу. Пункт о правах на адаптацию. Вы хотите исключительных прав на все производные на десять лет. Это неприемлемо. Мы согласны на пять. С правом со-одобрения сценария.
АРКАДИЙ
(Вскипая)
Да кто вы вообще такой, чтобы диктовать условия! Я имею дело с автором!
РЕЙМ
(Наклоняется чуть вперёд. Его тень накрывает стол. Голос опускается до опасного шепота)
Я — человек, который через три секунды поднимется, возьмёт её за руку, и мы уйдём. И вы никогда больше не получите ни строчки. Решайте. Сейчас.
И пока Рейм ведёт свою дуэль, Сериз... очаровательна. Она не смотрит покорно в пол. Нет. Её взгляд спокойно блуждает по кабинету, иногда останавливается на говорящих, иногда — на какой-то детали интерьера. Она позволяет себе лёгкую, едва заметную улыбку, когда Рейм произносит особенно острую фразу. Она не выглядит запуганной. Она выглядит... заинтересованной наблюдательницей. Как будто со стороны оценивает игру, в которой её партнёр демонстрирует высший класс.
Эта тихая, уверенная грация — её часть работы. Она своим видом подтверждает: всё, что говорит этот грозный мужчина — это и есть её воля. Её молча