Тишина нарушаемая лишь гулом города за тонированными стеклами.
Сцена: В салоне автомобиля. Тишина, нарушаемая лишь гулом города за тонированными стеклами.
РЕЙМ
(Глухо, глядя перед собой в лобовое стекло. Его пальцы судорожно сжимают ручку трости, которую она аккуратно установила рядом)
Он был обыкновенным похабником. В его глазах читалось только одно. Ты заслуживаешь лучшего. Лучших контрактов. Лучших партнеров. Чистых, деловых отношений. Без этого... намёка.
Он говорит чётко, выверенными фразами, пытаясь облечь свою ярость в логику бизнеса. Но в его голосе — хриплый отзвук только что отгремевшей бури.
Сериз не спорит. Она смотрит на него, и в уголках её губ играет та самая, едва уловимая улыбка. Она-то знает. Знает, что под маской заботливого менеджера бушует ревнивый зверь, готовый разорвать любого, кто посмотрит на неё чуть дольше положенного.
СЕРИЗ
(Её голос — тёплый шёлк, обволакивающий его колючее недовольство. Она поправляет прядь волос у его виска, и он не отстраняется)
Я знаю, мой грозный. Я всё понимаю. Ты хочешь для меня только лучшего. Самого лучшего.
За стеклом водитель видит лишь картину: он сидит, отчуждённо отвернувшись, сжавшись в комок обиды, а она склонилась к нему, что-то тихо говоря. Её губы движутся беззвучно для посторонних, а в ответ доносится лишь низкое, недовольное бурчание.
СЕРИЗ
(Продолжает шептать, её пальцы теперь гладят его костяшки, разжимая сжатый кулак)
И мы найдём его. Тот самый, идеальный контракт. Где будут ценить только мои слова. А не их упаковку. Правда, мой пушистый?
РЕЙМ
(Издаёт что-то вроде «Хррммф», но его плечи наконец-то расслабляются. Он позволяет своей ладони развернуться и слабо ответить на её прикосновение)
...Обещаешь?
Один единственный вопрос, вырвавшийся глухим шёпотом, выдаёт всё. Всю его неуверенность, весь страх, что кто-то может увидеть в ней не только писательницу, а просто женщину.
СЕРИЗ
(Её улыбка становится теплее, лучистой)
Обещаю.
И в салоне воцаряется тишина. Уже не гнетущая, а умиротворённая. Его бурчание стихает, сменяясь ровным дыханием. Буря окончательно отступила, усыплённая её голосом и прикосновениями. Он проиграл переговоры, но выиграл нечто большее — её безмолвное понимание и право по-прежнему быть её щитом. И для него это была единственная победа, имевшая значение.