Свет Былой Любви

Разговор с Малеком был не долгий.

Парни узнали быстро то, что им было нужно. А Одри просто стояла и слушала, о чём они говорят.

Синнер мельком упоминал какую-то книгу... Случайно не о ней оценщица слышала разговоры? И не о нём? О Малеке.

На его сомнительное предложение о помощи Микаэль ответил:

—Мы подумаем.

Невооружённым глазом было видно то, что начальник насторожен. Поэтому, слепо принимать предложение не спешит.

—Тогда я буду ждать вашего звонка,—сунув руку в карман, профессор достал свою визитку и протянул её именно Одри, сверля её внимательным взглядом. На его лице появилась ухмылка. Слишком странная, но привычная ему. Слегка нахмурившись, девушка приняла карточку и оставила её у себя в руках,—Также я буду ждать вас, Одри, чтобы дальше разобраться с вашим делом.

На этой непонятной ноте они разминулись. Астрейцы двинулись на выход, а Малке скрылся в толпе.

—Он - владелец этого места?—поинтересовалась оценщица, когда они наконец вышли на свежий воздух. Пространство стало свободным, а яркий свет сменился на темноту, переставая давить со всех сторон.

—Да, специально устроил этот "праздник" для таких же коллекционеров, как и он,—первым ответил Давид, обернувшись на девушку и приободряюще улыбнувшись ей, похоже видя, что она немного растеряна.

—Я слышала разговоры о том, что не только мы спрашивали... О какой-то книге,—оглядевшись по сторонам, выпалила Одри, переведя взгляд на начальника. В первую очередь ей хотелось узнать, как отреагирует он. Если эмоции будут слишком явными, то это имеет значение,—Какие-то девушки разговаривали про это. И одна из них упомянула что один мужчина распрашивал её об этом. И это был Малек, в подтверждение этому были её слова о том, что делал этот тот, кто устроил эту встречу.

Микаэль, всё это время шедший рядом, кивнул, переводя взгляд на оценщицу и одобрительно кивая.

—Мы с Давидом знаем об этом. Но с вашей стороны очень профессионально, даже на фактическом отдыхе работать,—дослушав, сказал он, приулыбнувшись.

На этом разговоры закончились. Все сели в машину.
У Одри осталось чувство недосказанности и того, что от неё снова что-то скрывают.... Либо просто не договаривают.
Но об этом она ещё обязательно поговорит с начальником. Ведь с другими бесполезно. Уже ясно, что без разрешения Микаэля никто не скажет ничего лишнего. Особенно ей.

Дорога в «Астрею» прошла в тишине, нарушаемой только тихой музыкой.
В душе у оценщицы зародилось какое-то странное чувство беспокойства, нарастающее по мере продвижения к дому.

Уже через полчаса Давид заглушил машину. Первым вышел начальник. А после подошёл к задней двери и открыл её, подавая руку Одри, чтобы помочь вылезти.

Она благодарно кивнула и положила свою прохладную ладонь на его, в ответ чувствуя тот же холод...
А потом их руки снова неспеша разъеденились.
Без слов, без эмоций.
Профессионализм и работа берут верх, вместо... Иных чувств?

Хоть время уже и было позднее, девушка увидела, что в гостиной горит свет.

А когда они зашли в особняк, то в просторной комнате их встретили все - Кассиэль, Рафаил и Фелония, похоже в более приподнятом настроении.То можно было понять по расслабленному лицу полицейской.

—Микаэль, нам удалось поймать того убийцу с клуба, где были Давид и Одри,—с ходу начала она, развернувшись к начальнику и сложив руки на груди.

—Неужели вы умеете хоть что-то... И что в итоге? Он, как и предыдущие наложил на себя руки? Удушился? Умер от сердечного приступа?—включился Давид, с усмешкой глядя на Фел. Она в ответ нахмурилась, даже не взглянув на юриста. Разозлилась.

—Где он?—спросил Микаэль, проходя вперёд и становясь посередине гостиной.—Вы уже допросили?

—В участке. Допроса ещё не было,—мотнув головой, Фелония устремила взгляд на Одри, в знак приветствия слегка кивнув ей.—Я бы хотела попросить помочь в этом вашу оценщицу.

Ну, можно сказать, девушка не удивилась этому. Допрос так допрос.
Больше вопросов и интереса вызывало то, кто же был убийцей... И что имел ввиду Давид.

Одри и не заметила, как наступило молчание, во время которого все уставились на неё. Она кивнула и кратко сказала:

—Я поеду. Тем более понятно, что лучше не откладывать это.

—Отлично, жду тебя на улице,—услышав нужное, полицейская пулей вылетела из особняка, оставляя за собой только лёгкий шлейф корицы и кофе.

—Ведьмочка, я же говорил, что ты у нас станешь на вес золота,—хохотнул Давид, подойдя к ней и полхлопав по плечу,—Беги, а то Фел ещё разозлиться.

—Думаешь?—хмыкнула Одри, отведя взгляд в сторону.

—Я шучу,—юрист посмеялся. А после все стали потихоньку расходиться. Теперь в гостиной осталась лишь оценщица и начальник...

Он всё это время не отводил внимательного взгляда от неё. Когда все ушли, то сделал шаг вперёд.

—Одри, мне жаль, что ваша помощь понадобилась в столь позднее время,—Микаэль сказал это, потирая пальцами переносицу. Впервые оценщица увидела, что на его лице отразилась усталость. Такая давящая и чёрная, словно тьма. Сколько же груза лежит на его плечах, не давая нормально вздохнуть...

—Мне не сложно, Микаэль,—сочувствующе вглядываясь в лицо начальника, ответила она заправляя прядь волос за ухо. Невзначай разгладила складку платья  на бедре и выровнялась, складывая руки.

—На улице уже холодно, особенно в вашем ослепительном наряде,—кажется заметив, что увидели его перемену в эмоциях, он снова нацепил маску серьёзности и непреклонности, но проговорил это с нотками беспокойства в голосе, едва заметными...—Неденьте.

Микаэль скинул чёрный пиджак со своих плеч, сделал ещё один шаг навстречу оценщице и опустил ткань на её плечи. А его слова прозвучали скорее как щадящий приказ, а не просьба.

—Спасибо,—в этот раз девушка прямо и без тени смущения заглянула в его глаза, которые словно горели даже в тени. А в мыслях тем временем пронеслось,—«Уже второй... Главное не забыть потом отдать, а то такими темпами нашему начальнику будет нечего надеть»

Шутливое предположение звучало слишком соблазнительно для того, чтобы попытаться это представить. Но использовать свою яркую фантазию Одри не стала.... Пока.

—Я пойду,—подытожила она, разворачиваясь и спеша на выход из «Астреи». Боже, Фелония явно уже заждалась её.

Выскочив на улицу, девушка увидела свет фар полицейской машины, открыла дверь в неё и запрыгнула внутрь, тяжело дыша из-за спешки.

Полицейская молча обвела оценщицу взглядом и нажала на газ, выезжая с обочины.

—Как зовут преступника?—отдышавшись и вернув былое спокойствие спросила Одри, глядя на Фел.

—Филипп Мор.

Услышав это имя, девушка поняла, что по её спине побежали мурашки, а глаза расширились от удивления и осознания... В ту ночь могли убить её.

Оценщица сжалась в комочек, откинувшись на сиденье, крепче закуталась в пиджак Микаэля, надеясь, что хоть он может спасти от жестокости этого мира.

—Одри, всё хорошо?—Фел повернула голову в её сторону, вопросительно выгнав бровь. Ну конечно, сложно не заметить такую резкую перемену настроения. Но потом её взгляд стал грустным, в нём отразилось понимание,—Я знаю, что ты именно о нём рассказывала Микаэлю. Он тебя обидел?

Удивившись тому, что полицейская знает и это, девушка сначала не поняла, кого она имеет ввиду. А потом до неё дошло.

—Когда я была в клубе с Давидом, то Мор предлагал мне уединиться в ВИП номере. Но я, естественно, отказала. И он ушёл, как только заметил Давида,—сухой пересказала то происшествие Одри, не желая даже вспоминать это. Даже думать о том, что...—Вместо той истерзанной девушки могла быть я.

Слова с болью отозвались в сердце. Своими тёмными шипами вонзились в глотку, усложняя дыхание.

—Одри, послушай... Это звучит странно и неправдоподобно, но пока рядом с тобой астрейцы, ты в безопасности,—внимательно выслушав оценщицу, стала подбирать слова Фелония. Её голос звучал мягким и убаюкивающим шелестом, заставляя успокоиться, отдышаться и привести мысли в порядок.

Одри кивнула. Опустила взгляд и сделала глубокий вдох. Нужно держать себя в руках.

—А почему... Почему ты не считаешь себя астрейцем?—девушка даже не заметила, как в голове образовался этот вопрос и сразу вылился наружу. Она даже не ожидала, что получит ответ, но...

—Потому что я сама за себя. Да, выполняю их задания и помогаю им, но это лишь до того времени, пока мне это надо,—теплота её голоса сменилась остужающим холодом. Она резко отвернулась, снова переводя всё внимание на дорогу.
Оценщица невзначай подумала, что было бы жаль, если бы она не встретила Фелонию. Она опеределённо хороший человек. И не хочется чтобы их пути расходились. Может, Одри насчитывает даже на дружбу?
А Фел, кажется, тема про «Астрею» злит.... Значит пока не нужно её поднимать.

Вскоре обе девушки приехали в участок. Вышли из машины и вошли в офис, всё ещё наполненный людьми.

—Пошли за мой,—привлекла внимание рассматривающей всё Одри Фелония, поманив рукой и уводя за собой.

Девушка поспешила за полицейской. Меньше, чем через минуту они скрылись в одном из кабинетов.

—Я сейчас дам тебе более удобную одежду. Будет жалко, если где-нибудь зацепишь такую красоту,—закрыв дверь, Фелония метнулась к шкафчиками неподалёку, перед этим улыбнувшись оценщице. Та кивнула и обвела взглядом кабинет.

Первым на глаза бросился стенд с наградами... Кучей наград!
"За храбрость", " Работник года", "Победителю в ежегодном соревновании по физической подготовке"- каких только кубков и медалей здесь не было.

На стенах висели вырезки из газет. На одной из них, самым крупным шрифтом было написано: " Полицейская героически обезвредила маньяка и спасла десять детей".

«Впечатляюще... »

Сказать, что Одри была удивлена - ничего не сказать.

А ещё, немного правее, висели фотографии где Фелонию награждали, где ей жали руки всякие важные дяденьки в костюмах с галстуками...

Но в этом всём был один нюанс. Обычно, такое вешают на всеобщее обозрение, а ещё и для того, чтобы любоваться самому. Но все эти награды, фотографии и вырезки внесли позади рабочего стола. Словно их обладатель не хотел их видеть.

—У тебя здесь высокое положение, да?—поинтересовалась оценщица, вернув взгляд на полицейскую. Та уже возвратилась со стопкой вещей в руке.

—Можно сказать и так,—подала плечами Фел, отдавая вещи девушке,—Переодевайся, я буду за дверью. Никто не зайдет, не бойся.

Посчитав ответ уклончивым, Одри пока не стала развивать эту тему. Кивнула.
Фелония вышла, а она тем временем быстро расстегнуть застёжку на платье. Ткань медленно скатилась к её ногам.

Оценщица разобрала стопку новой одежды, быстро переодеваясь в белую рубашку и брюки, которые были как раз ей по размеру.

Чтож, теперь она похода на Фел. Только без портупеи и кобуры, в которой с вероятностью сто процентов лежит пистолет...

Аккуратно сложив своё платье, а пиджак, данный начальником всё же накинув себе не плечи, Одри вышла из кабинета.

И теперь они с Фел направились куда-то вглубь коридоров. Вышли в тёмное, малоосвещенное помещение. Остановились у массивной железной двери с решётками.

—Одри, допрос буду вести я. Твоя задача послушать и попытаться определить, есть ли у его какие-то симптомы. Так же можно?

—Ну, это не очень просто, но я попробую,—кивнула девушка, чувствуя легкий мандраж во всём теле. А ведь Фелония совершенно спокойна. Хоть и знает, что будет общаться с таким... Специфичным убийцей.

—Ты будешь за стеклом. Оно одностороннее, тебя видно не будет, но ты будешь видеть всё. Мор прикован к столу и не вырвется. Но постарайся вести себя тише, так как он будет слышать всё, что происходит в помещении,—это был последний инструктаж, проведённый Фел перед тем, как они вошли внутрь.

Только вот полицейская нырнула в ещё одну дверь, а Одри осталась напротив большого панорамного стекла.
Теперь она видела перед собой мужчину, положившего голову на стол. Чёрные волосы тоже лежали на дереве. И, кажется, он даже не дышал. Но стоило Фелонии оказаться внутри, как он поднялся. Так резко, что послышался хруст шеи...

Девушка нахмурилась, внимательно вглядываясь в его лицо и сделала пару шагов вперёд, подходя почти вплотную к стеклу.
Лицо Филиппа было серым, даже почти белым. Губы были разбиты в кровь, а глаза... Глаза горели страшным сумасшедшим блеском.

—Филипп Мор, начинается ваш допрос. Всё, что вы будете говорить - записывается и может быть использовано против вас,—голос Фелони наполнил помещение, обращая на себя внимание убийцы. Тот приподнял руки, от чего наручники и цепи на них скрипнула и заскрежетали,—Первый вопрос. Для чего вы пришли в клуб в вечер убийства.

Наступило молчание, прерываемое только тяжёлым дыханием Мора.

—Я? Я пришёл отдохнуть и выпить. Потанцевать,—тем не менее, ответил он быстро. И вполне спокойно.

—Вопрос второй. Во сколько вы остались наедине с убитой?

—О, думаешь, я смотрел на часы? Не-е-ет. Завёл её в комнату, раздел. Налил ей вина, приласкал. Малышка Лили была счастлива, что на неё обратили внимание, а я рад был его предоставить. Терять ведь уже было нечего, весь мой план провалился...—в этот раз Филипп говорил с каким-то садистким удовольствием, прикрывая глаза и широко улыбаясь, от чего из потрескавшихся губ потекли струйки крови.
Одри включилась в работу. Речь у него связная и не лихорадочная, значит уже половину диагнозов можно спокойно откинуть.

—Какой план?—полицейская нахмурилась, а её тон стал жёстче.  Стоило ей услышать это.

—А тебе так просто и скажи, полицейская шавка...—Мор вновь закрыл глаза, а когда открыл, то девушке показалось, что они налились кровью. Он опустил подбородок, теперь глядя на Фелонию исподлобья. С лица не сходила противная ухмылка. Но Фел не реагировала, ждала. Значит, всё пол контролем,—Пытаешься вымолить прощение? Не думала, что все это зря. Может, твои уже поподохли, как крысы, а ты даже не знаешь об этом. Слепо веришь нарцистичным тварям.

Но, пробить защитную скорлупу полицейской ему всё-таки удалось. Она скривила лицо, а её пальцы дрогнули, будто бы невзначай потянувшись к кобуре... Про что он говорит? Что имеет ввиду?

В памяти Одри всплыли слова Микаэля тогда, у статуии Астреи, когда он рассказывал о коллегах. Фелония искупает свои грехи.

—Мне не нужна была эта распутная дура, которая пришла в клуб лишь для того, чтобы найти себе богатого дружка. Она стала пушечным мясом. Ради за-ба-вы-ы-ы..,—через пару мгновений Филипп продолжил свой монолог. Его голос показался другим. Более низким и утробным...—За свою расточительность я уже получил по заслугам. Мне... Нужна... Была... ОНА!

Голова Мора неестественно вывернулась, и наклонилась, теперь глядя прямо на стекло, за которым Одри испуганно отпрянула назад.

—Тук. Тук. Тук. Тук,—раскрыв рот, он улыбнулся ещё шире. Так, что уголки рта треснули, тоже начиная кровоточить,—Именно так бьётся твоё сердце, милая Одри. Но это лишь пока.

Противный голос отозвался во всём теле, вызывая невыносимую дрожь и слабость в ногах. В этот раз она уже не попятилась назад, а осталась на месте, стараясь даже не дышать. Взглянула на Фелонию.
Сколько же у оценщицы доверия к ней... Раз Фел всё ещё спокойна, то нужно лишь наблюдать.

—Что тебе нужно от неё?—голос полицейской даже не дрогнул, но ладонь окончательно легла на кожанный чехол под огнестрельное оружие на бедре.

—Всё. Её глаза, её губы, её руки и ноги, её грудь и, наконец... Её сердце,—мужчина уставился в одностороннее зеркало так, словно чёко видел за ней девушку. От этого было невыносимо жутко, но каким-то образом Одри держалась,—Но она не моя. Она - его. И он несомненно заберёт её. Откроет глаза на тех бесчеловечных иродов, что тебя окружают. Ты же ведь понимаешь, что им всё равно на тебя. На твою жизнь. Даже сегодня они отправили тебя сюда, чтобы узнать информацию для себя. ЧТОБЫ У НИХ ВСЁ НАЛАДИЛОСЬ, А ТЫ СДОХЛА!—последние слова, сказанные Филиппом перед тем, как он вскочил со своего места, с корнем вырвав крепление под наручники и понёсся к стеклу, врезаясь в него головой.

Одри отшатнулась и зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, то увидела его обезображенное лицо, ашалелые глаза и кровь, словно фонтаном брызжущая из чёрного рта.

—У тебя лицо невинной жертвы... И немного есть от палача,—одновременно смеясь и задыхаясь, Мор ещё раз стукнул головой о стекло. По нему пошла трещина, вобравшая в себя кровь сумасшедшего.

Но тут раздался громкий треск, после которого у Филиппа закатились глаза и он упал с глухим стуком.

—Одри, Одри, послушай меня. Выходи отсюда и жди меня. Всё хорошо, слышишь? Дыши, всё хорошо!—девушка услышала голос Фелонии, когда у неё потемнело перед глазами и закружилась голова. В ушах стоял невыносимо громкий звон, не замоокавший ни на секунду, но несмотря на него, она всё-таки услышала.

Вытянула руку, словно ослепшая, нащупала ручку двери, открыла её и вышла. Дышать стало легче, воздух был не таким спёртым.

—Тво-о-ой... Отец. Грех. Ты...,—Одри испугалась, когда в жутком звоне различила слова. И он пропал. Словно испарился.

А Одри осела на пол, тяжело дышать и кутаясь в пиджак, словно он мог спасти от всего увиденного.