Свет Былой Любви

Одри уже не помнила, как очутилась у себя на кровати... В воспоминаниях осталось только то, что два раза её несли на руках. В первый раз - в машину. Во второй - как раз-таки в спальню.
И, чёрт возьми, она конечно же не помнила, как отключилась. Или уснула.
Только то, что сидела на холодном полу, закрыв лицо руками и пыталась прогнать непонятный голос из головы, непрерывно шепчущий что-то жуткое...

Но, кажется уже всё было позади. Оценщица неспеша открыла глаза, двинула рукой, замечая препятствие в виде одеяла. Она у себя. Свет в комнате включён.

Вздохнув, Одри тихо простонала, чувствуя нарастающую боль в висках. Лишь бы не этот звон. Она ожидала, что её внутренняя мольба не поможет...

Вместо ужасного звука, оценщица услышала скрип дверных петель. Повернула голову в сторону и увидела появившегося на пороге начальника с дымящейся кружкой, предположительно чая, в руке.

Девушка с облегчением вздохнула, прикрывая глаза и чувствуя, что до этого нарастающая боль отступает. Ведь секунду назад казалось, что её стошнит...

—Как вы, Одри?—вновь открывая глаза, она посмотрела на Микаэля. Сейчас в его взгляде плескалась досада. Он неспеша двинулся к кровати оценщицы, остановился в паре сантиметров от её края, примерно возле ног девушки,—Выпейте, должно стать легче.

Сказав это, начальник протянул Одри кружку, от которой уже доносился мягкий травяной аромат.

Девушка благодарно кивнула, протягивая ладони и прикасаясь ими к тёплой посуде. Сделала небольшой глоток, чувствуя, как теплая жидкость согревает тело.
Снова подняла взгляд на Микаэля, который так и остался стоять рядом, будто бы желая что-то сказать.
Уловив это, Одри подвинулась на противоположный край постели, указу взглядом на освободившееся место.

И начальник понял её. Осторожно опустился рядом. Когда матрас прогнулся под его весом, оценщица обвела взглядом его фигуру. Идеально прямая спина, напряжённые мышцы плеч... Да он натянут, словно струна.

Девушка неспеша пила свой чай, ожидая какого-нибудь вопроса и высказывания от Микаэля. Но этого не происходило. Минута. Две. Она уже допила напиток, после которого реально стало немного лучше и поставила кружка на тумбочку, теперь уже полностью образуя своё внимание на мужчину.

—Микаэль, вы хотите мне что-то сказать?—решила подтолкнуть его к началу диалога Одри, рассчитывая на то, что может получиться узнать ответы на некоторые вопросы.

До этого взгляд начальника был задумчивым, словно затуманенным, но стоило оценщица сказать это, как его глаза снова приобрели осознанность, очевидно вынырнул из мыслей. Он усмехнулся, качнув головой и поправляя светлую прядь волос, упавшую на лицо.

—О, Одри... Я бы хотел вам рассказать так много, но боюсь, что этим импульсивным поступком могу совершить непоправимое,—услышав это, девушка лишь продолжила внимательно смотреть на мужчину. Эти слова только подогрели в ней интерес. Такой ярый, что она готова вытягивать из Микаэля то, что ей нужно услышать клещами. Или то, что ей хочется услышать?

—Я думаю, что ваши слова наоборот укрепят во мне доверие..,—Одри отвела взгляд, стараясь додумать логическое заключение фразы. Но сама этого она сделать не успела.

—В вашей безопасности и в том, что вы не сошли с ума?

Это было ударом под дых. Да, именно это и хотелось подтвердить. Но девушка не ожидала, что начальник уже знает всё настолько точно. Не в силах что-либо сказать, она кивнула, закусив одну сторону щеки. Это лёгкое покалывание, не дошедшее до боли, помогло немного привести разум в трезвость. Главное сейчас не поддаться эмоциям. Не заплакать от собственной слабости, не раскричаться убежать отсюда... Нужна рациональность.

—Одри, всё, что вы видите, ощущаете и улавливаете - это не просто плод вашего воображения. Всё намного глубже, чем кажется,—теперь Микаэль сверлил девушку внимательным и расчётливым взглядом. Будто бы в игре, пытаясь просчитать ходы наперёд и сделать всё правильно,—Скажите, вы до столкновения с нашей организацией слышали что-нибудь о Звере?

—Нет,—она ответила, даже не задумываясь. Ведь даже сейчас, зацепившись за след из хлебных крошек, не может понять что к чему.

—Думаю, вы уже поняли, что в этом нет ничего хорошего,—пожав плечом, начальник отвернулся на пару секунд. А когда Одри вновь увидела серые глаза, то в них была сталь,—И это "нехорошее" в том числе направленно и на вас.

Девушка вздохнула. Не было сил противиться, отказываться от этого. Ведь в глубине души она уже давно приняла и поняла то, что нападают на неё всякие психопаты очевидно неспроста.

—И как истребить это?—вопрос напросился сам собой, внушая частички надежды, что эту непонятную дрянь можно "победить".

—Как раз-таки мы и ищем способ обезопасить от этого мир,—слова Микаэля были настолько уверенными, что оценщица  поняла, в каком всё положении.

«Неужели этот зверь настолько опасен, что речь идёт даже о мире, а не о конкретных личность»

—Микаэль, я думаю, что вы правы в том, что Зверь чем-то связан со мной и... Я не знаю, что делать дальше. Я же не стану такой, как они,—признать это хоть и было немного легче, но сказать - в сто раз сложнее. Одри закусила губу и нахмурилась, будто бы на интуитивном уровне ожидая услышать, что уже поздно и назад ничего не повернуть. Она знала, что начальник понял, про кого говориться. И понял, что Одри реально боится такой же участи. Сойти с ума. Потерять контроль над своими мыслями, чувствами, телом и быть марионеткой в чьих-то злых руках.

—Одри, вам всё ещё снятся кошмары?—начальник спросил это совсем неожиданно для неё. Девушка даже не думала, что он помнит об этом... А вообще, откуда он знает? Но несколько дней назад он желал, чтобы их не было.

—Периодически,—ответив уклончиво, Одри опустила глаза, нахмурившись ещё.ольше. Вообще, сначала хотелось соврать. Но как только голову посетила эта идея, в висках затрезало с такой силой, словно на них кто-то очень сильно надавил.

—Это может быть одной из причин тому, что вы часто сталкиваетесь... С необычным,—мужчина сказал это твёрдо, почти безэмоционально...
А девушка запустила ладонь себе в волосы, натягивая пряди у корней и таким образом стараясь хоть немного убрать нахлынувшую боль.
Оценщица тут же попыталась и остановить себя. Снова показывает слабость...
Стоило ей вновь посмотреть на Микаэля, как она увидела, что ледники в его глазах стремительно тают.
Он слегка нахмурился и осторожно протянул руку к ней, не разрывая зрительного контакта. Начальник наклонился вперёд и кровать скрипнула, когда его сосредоточенное лицо оказалось так близко к её...

Изящные пальцы взяли прядь волос Одри, невесомо покрутили и убрали ей за ухо. Прохладная ладонь коснулась горячего лба девушки, уже успевшего покрыться испариной. Тёплое дыхание пощекотать лицо, уходя в сторону шеи, когда Микаэль едва наклонил голову.
Оценщица затаила дыхание.

Втянув сквозь приоткрытые губы воздух, она прикрыла глаза, стараясь сконцентрироваться на прохладе, а не на собственной головной боли, которая стала так стремительно отступать.
Словно волна от берега во время отлива. Главное, чтобы потом это не превратилось в цунами,сметающее всё на своём пути...

Одри распахнула веки, вдыхая побольше воздуха. Наконец-то боль отпустила. Как начальник умудрился это сделать?

—Спасибо, Микаэль,—проговорила она на одном дыхании, удивленно наблюдая за мужчиной, который отклонился назад, убрал ладонь с её лба с совершенным спокойствием на лице и вскоре встал с кровати. Оценщица же равнодушной не осталась. Почувствовала, как жар вновь приливает к щекам. Боже, просто из за того, что она так и не смогла посмотреть ему в глаза, когда он был так близко!?
Может, она и осмелилась бы... Ожидала усмешку или сострадание. Но желания могли смениться холодом реальности. И дезнадёжным ощущением того, что Одри всё больше и больше теряет голову.
Из-за Микаэля или из-за того, что рядом с ним она чувствует необъяснимый трепет, словно перед божеством?
Неважно. Всё-таки первопричина и есть он...

—Думаю, что из-за вашей доброты я привыкну к тому, что вы меня всё время так необычно спасаете,—усмехнувшись, оценщица закутаалсь в одеяло, чувствуя спокойствие.

—Искренне надеюсь, что вас спасать не придется. Ведь в таком случае мне будет всё сложнее перестать докучать вам, —на лице Микаэля появилась хитрая улыбка, которая мгновенно сменилась умиротворением,—Но, будьте уверены что если моя помощь понадобится, то я сделаю всё, что в моих силах... Спокойной ночи, Одри.

—И вам.

Мужчина ушёл слишком быстро, оставляя после себя лишь приятный запах парфюма. Кажется, он реально за одно прикосновение забрал всю боль девушки.

Она уснула очень быстро, боясь, что неприятное чувство может вернуться.

К счастью, сегодня ночью кошмаров Одри не увидит. Воля случая или затишье перед бурей...?

В этот раз оценщица проснулась довольно поздно с приятной мыслью, что завтра выходные. Вспомнила про Рут, но вскоре отложила это, отправляясь на завтрак.

На кухне не застала никого. Да и вообще, сегодня как-то странно тихо.

Наспех приготовив себе что-то незамысловатое и поев, девушка решила немного прогуляться. Вышла в коридор и двинулась по нему.

К сожалению, свет не проникал в некоторые уголки, поэтому было очень даже темно. Только вдалеке из приоткрытой щелки виднелся свет.

И, конечно, Одри не могла не заглянуть туда.

Сначала подумала, что в комнате пусто, но после увидела Кассиэля, сидящего за столом. Он был без рубашки. Ловкими движениями наматывал на плечо белоснежную ткань, на которой вскоре приступило красное пятно....

«Он же телохранитель. Интересно, от кого он отбивался, что его даже ранили»—подумала оценщица, вскоре отпрянув от дверного проёма. В голове не укладывалось, что этого громилу кто-то может вообще задеть.
Хотя, даже если и заденут, то, кажется, целыми точно не выберутся...

А может всё не так страшно и он просто где-то зацепился. В общем, бытовая травма.

«Удивительно, что во мне ещё остаётся скепцизм...»

Одри двинулась дальше, обогнула особняк и поднялась на второй этаж с совершенно другой стороны.

Неспеша прошла дверь в кабинет начальника. Тут же в голове всплыл его образ, мягкая улыбка, спокойный голос... Строгость, сдержанность и, кажется, очень большой груз ответственности на плечах.
А также резкая перемена настроения и обращения при коллегах.

Уже не первый раз девушка замечает, что её мысли слишком часто возвращаются к нему. И уже не кажется, что это всего лишь интерес.
Со стороны мужчины тоже заметна отдача. Но пока едва видная, осторожная. А может Одри себя накручивает и нет того, что она себе напридумывала...

Придя к себе в комнату, девушка заметила, что экран телефона, лежащего на тумбочке загорелся.
Она удивилась, когда увидела пропущеный от незнакомого номера. Взяла мобильный, перенабрала, стала ожидать ответа.

После трёх коротких гудков трубку подняли:

—Доброе утро, Одри, я тебя случаем не разбудил?—знакомый хитрый голос раздался из динамика, вызывая удивление.

—Здравствуйте, Малек. Нет, не разбудил. Что-то случилось?—оценщица насторожилась, не припоминая, чтобы давала профессору свой контакт,—Откуда у тебя мой номер телефона?

—О, это дело не первой важности,—бархатный смешок показался злорадным,—Звонил предложить тебе посетить больницу и вместе с этим твоего бывшего пациента. Как смотришь на это?

Одри опешила. Поистине прекрасное предложение для того, чтобы испортить настроение себе при любом исходе. Но отказаться она тоже не может, ведь Малек помогает ей, жертвуя и своим временем, и своими силами.

—Хорошо. Во сколько и в какую больницу?—не долго думая, оценщица кивнула, собираясь запоминать адрес.

—Заеду за тобой через десять минут, собирайся.

После этих слов профессор положил трубку.

Вздохнув, девушка направилась к шкафу, чтобы переодеться.

Вообще, идея посетить её бывшего клиента даже пугала. После всего услышанного тогда бреда, да ещё и попытки нападения не очень-то т хотелось навещать эту особу.

Как его там звали... Артур Кладис.

А ещё хуже будет, если о её визите пронюхают репортёры и накатают пару-тройку статей о том, что "Горе-психиатр вернулся к своему клиенту, находящемуся на грани смерти"

Тогда на неё выльется новая партия словесных помоев, наверное похуже прежней.

Но думать об этому уже поздно, Одри же согласилась. А ещё, всё-таки успокаивала мысль о том, что она пойдёт туда не одна, а с профессором Синнером. Он же в случае чего поможет, верно?

Переодевшись, оценщица поспешила на выход из особняка, забыв перед этим предупредить его обитателей. Ладно, в случае чего Давид позвонит.

Выйдя на улицу, она поспешила к уже подъехавшему автомобилю. Села в этот раз на переднее пассажирское сидение, ещё раз приветствуя Малека.

В ответ он кивнул, хмыкнув и нажал педаль газа, трогаясь с места. Уже хорошо, что времени они не теряют.

—Родители потерпевшего неоднократно пытались тебя запугать, да?—внезапный вопрос Синнера звучал странно. Будто бы он давно знал об этом, а сейчас лишь напоминает и самой девушке.

—Да,—кратко ответила она, кивнув. М-да уж, даже вспоминать не хочется о том, как телефон без продыха трезвонил из-за многочисленных сообщений и звонков, а сама Одри не могла даже выйти из дома, боясь за то, что его родители или даже простые неравнодушные могут устроить самосуд.
Ужасно. Ещё и в современности. Не средневековье же...

—Я наслышан о том, что они попались на взятничестве правоохранительным органам, пытаясь ускорить, скажем так, твоё заключение в тюрьму,—профессор хмыкнул, говоря это как-будто невзначай и поворачивая голову в сторону окна, продолжая вести машину. На этом короткий диалог был окончен.

Одри вперила взгляд в собственные сцепленные руки и в таком положении провела всю дорогу.

Подъехали к больнице. Вышли из машины и направились внутрь.

И тут страх девушки неожиданно и быстро сняло, словно легким дуновением ветра. На душе стало как-то спокойнее.

Светлый коридор, запах спирта и хлорки, чистота и относительная тишина... Знакомая с детства.

Погрузиться в воспоминания не дали внезапно появившиеся на их пути санитары.

Малек быстро и чётко всё разъяснил. И уже через минуту оба были в палате.

На белой койке лежал исхудавший и бледный парень, кожа которого приобрела сероватый оттенок. К нему было проведено множество трубок, отходящих к капельницам, а позади размеренно пищал аппарат жизнеобеспечения.

Профессор Синнер взял себе стул, стоявший неподалёку, поставил его к койке, спинкой вперёд и сел, свесив руки на эту же самую спинку.

Пострадавший лишь после этого медленно раскрыл глаза, затуманенным взглядом обводя гостей.

Одри же осталась у двери, не желая подходить ближе. Ей хорошо и здесь.

—Здравствуй, Артур,—голос Малека нарушил тишину,—Как поживаешь?

На этот вопрос Кладис не ответил, лишь молча мотнул головой. Профессор расценил это как положительный ответ.

—Сегодня ты расскажешь, что произошло в тот день, когда ты раздробил себе почти весь скелет,—ухмыльнувшись, мужчина обвёл бедолагу оценивающим взглядом. Наверное предполагает, может ли он вообще разговаривать.

—Я делал так, как мне сказали...—совершенно тихий шёпот отразился от стен палаты. Одри нахмурилась, стараясь расслышать его тихую и скрипучую речь,—Но допустил ошибку, поэтому меня наказали.

—Кто вам дал такой приказ?—теперь взгляд Малека стал холодным. На лице не дрогнул ни один мускул, а на лице даже не показалось непонимания. Удивительно.

Оценщица же отвела взгляд. Приказ... Кажется, уже можно догадаться, о чём будет говорить потерпевший.

Зверь.

—Бог. Он сказал мне, что её нужно убить и тогда я буду спасителем человечества,—тон Артура поменялся. Он заговорил быстро и с придыханием, словно боясь или нетерпеливо ожидая того, что названный им "Бог" появится здесь. Взгляд парня устремился на Одри, сверля её пустыми карими глазами.

Профессор Синнер оживился, кажется, услышав то, что ему было нужно. Обернулся на девушку.

—Зачем меня нужно было убить?—она поняла намёк, прочистила горло и задала новый вопрос, стараясь унять дрожь в голосе.

—Ты обещана ему... Любой, кто посягнёт на твоё сердце лишится его милости,—Кладис ответил сквозь нервный смешок, вырвавшийся из него непроизвольно. Прибор, фиксирующий пульс позади требовательно запищал, ровно на две секунды показывая, что сердце остановилось...
Но потом аппарат снова заработал, как ни в чём не бывало.

—Ты был наказание за то, что сам хотел её убить?—слегка наклонил голову Малек, кладя пальцы на подбородок в задумчивости.

—Да. Я... Я услышал другой голос, который кричал мне, чтобы я остановился. Он действовал на меня сильнее... И тогда я решил убить её, чтобы не сойти с ума от бесконечного чужого гомона,—Артур опустил глаза, прикрывая их и откидываясь на подушку. Кажется, из него уходят силы.

—А он не связывался с тобой напрямую?—теперь Синнер стал выглядеть скучающе. Значит, эта информация не имеет для него ценности.

—Да. Но замолчал, когда заговорил другой.

Наступила тишина.

«Значит, есть два голоса? Один требует убить меня, а другой - помиловать. Добро и зло?»

—Чтоб ты сдохла. Пусть он скорее сожоёт твоё сердце и избавиться мир от страданий. Если не я - значит дру-го-ой...—голос пострадавшего поменялся. Стал громким и низким. Как и вчера у Филиппа Мора...

—Одри, подожди меня в коридоре. Я поговорю с ним и вернусь,—Малек обернулся, кивнув Одри в сторону двери.

—Но..,—она же хотела возразить, думая, что вот-вот Кладис обезумет и кинется на них.

—Иди.

И оценщица пошла. Вышла из палаты, тихо прикрыла за собой дверь и невидящим взглядом уставилась вперёд, шагая к стульям

—Какая встреча! Так ты ещё к нему наведаться надумала, крыса... Мало было, да? Хочешь, чтобы он умер!?—неожиданно её схватили за предплечье, сжимая до боли.

Одри охнула, поднимая глаза и встречаясь лицом а лицу с матерью Артура, глаза которой были хуже чем у обезумевшей кошки, вот-вот готовой выцарапать ей глаза...

—Нет, я не хочу, чтобы ваш сын умер. Тогда произошло недоразумение и я пришла разобраться с этим,—девушка нахмурилась, но заговорила спокойно, без лишних движений. Этого сейчас не нужно, если учесть то, что люди неподалёку уже вперили внимательные взгляды в них.

—Ах ты змея подколодная! Разобраться она пришла... Да тебя надо за решётку, тварь. Это из-за тебя он выпрыгнул с окна! Из-за тебя! Он шёл на поправку, но ты всё испортила! Я тебе устрою... Скоро тут же лежать будешь, выбирай местечко,—женская рука сжалась на коже ещё сильнее, вызывая новую волну боли.

—Отпустите меня, миссис Кладис. Вы здесь не одни, на нас смотрят люди. Подумайте о собственном благополучии перед тем, как раскидываться угрозами. Они могут сыграть против вас же,—тихо прошипев, Одри стиснуть зубы, поднимая взгляд и теперь смотря матери Артура прямо в глаза. Женщина даже не заметила, как рядом с ними собралась толпа, неодобрительно обсуждая что-то. Оценщица искренне надеялась, что не её...

—Да, миссис Кладис, лучше отойдите. Вы не имеете права запугивать мисс Одри. Тем более, пока не было судебного разбирательства,—за спиной девушки возникла фигура Малека. Его тяжёлая аура буквально окутала своим присутствием.

—Профессор Синнер, извините... Как... Как там мой мальчик?—женщина растеряла весь свой пыл. Сгорбилась, начала заикаится. Очевидно, видит его не впервой.

—Вместо того, чтобы позориться посреди коридора, лучше проведите это время с сыном, а то потом будете жалеть,—на лице мужчины возникла ухмылка, когда он внимательно наблюдал за реакцией Кладис, которая удивлённо раскрыла рот и рванула к двери в палату. Слова Малека прозвучали неоднозначно...

После этого оба направились на выход из этого места. И уже на улице профессор Синнер подытожил:

—Чтож, Одри, тебе бояться нечего. Можешь считать, что лицензия уже в твоих руках.

—Отлично, хоть что-то хорошее,—девушка была саркастична. Отвлеклась на покалывающее предплечье и, подтянув рукав, увидела на нём красный след от чужих пальцев. Останется синяк.

—А за это не стоит переживать. Жизнь сама накажет их. Вырвет руки, свернёт голову... Тебе бы хотелось этого?—неожиданно голос Малека стал чересчур сесерьёзным. Его контрастно-голубые глаза изменились, будто бы он злился...

—Это уже не важно, раз ты сказал, что жизнь справится сама,—вздохнула она, отведя взгляд и не желая задумываться о мести.

—Желания всегда имеют силу.