Хвост Времени

Селин Дреер первой открыла глаза, ощутив всю ''прелесть'' ''компактного'' ночлега на одном надувном матрасе. Сырой, липкий холод болота пробирал до костей, пропитывая тонкий материал матраса. Воздух был густым и тяжелым от запаха гниющих растений и стоячей воды, словно само болото выдыхало спертый, ядовитый пар. Серое небо едва светлело на востоке, окрашивая туман в грязно-молочные тона.

"В тесноте да не в обиде", – эхом отозвалось в памяти материнское наставление. Селин мысленно скривилась: Мама Кана явно никогда не ютилась на одном матрасе с девятью людьми, где каждый второй храпел, как спящий тролль, а локти и колени впивались в бока с точностью снайпера.

Она осторожно повернула голову вправо. Рядом, уткнувшись лицом в складку спальника, спал Кайл Фернандес. Его обычно  красные волосы были взъерошены в творческий хаос рассвета, одна прядь забавно торчала вверх.

''Соглашусь", – подумала Селин с легкой улыбкой, –"он куда милее, когда не строит из себя крутого парня из старшей лиги и спит, как ребенок". Прижавшись к Кайлу, как котенок к теплу, мирно посапывала Мия. Милое личико девочки было совершенно расслаблено, губы сладко причмокивали во сне, будто сосали леденец.

Дальше, почти в обнимку, спали Блейз Драгнил и Никси Фуллбастер. Голова Никси покоилась на плече Блейза, его рука небрежно обвивала ее талию даже во сне. Селин покачала головой. Вот кто порой кажется женатой парочкой. Но попробуй докажи. Они всегда яростно отпирались, твердя о "крепкой дружбе", но девушка не раз ловила тот самый предательский румянец, вспыхивавший на их щеках в неловкие моменты, и этот взгляд... полный немого вопроса.

Повернув голову налево, девушка увидела Хану. Она, вопреки всему пространству матраса, умудрилась прижаться к спящему Рейнольду Дрееру так плотно, что ее рука лежала у него на груди. Селин скривилась. Вот уж что она не любила, так это девочек липучек к старшему брату. Особенно таких навязчивых, как Хана Штраус.

Как она и ожидала, по другую сторону от Рея расположилась Корделия Драгнил. Дреер вздохнула. А вот когда брат с её лучшей подругой перестали общаться как прежде, она долго дулась на него, а он, этот дуб, понятия не имел, в чем дело. Вместо шуток и совместных тренировок начались их частые, колкие перепалки и эта ледяная, формальная вежливость, резавшая по живому.

Парень нахмурился во сне и что-то невнятно пробормотал. Селин напрягла слух, но разобрать не смогла. Зато она отчетливо увидела, как его голова бесцеремонно плюхнулась Корделии на грудь, а рука автоматически обхватила ее за талию, притягивая ближе. Девушка поморщилась во сне, явно ощутив тяжесть и неудобство, но не проснулась. Напротив, словно ища удобства в неудобной ситуации, она перекинула ногу через его бедро, устроившись поудобнее. Дреер едва сдержала хихиканье, прикусив губу. Представляя, что за кипишь здесь развернётся после пробуждения, концерт будет гарантирован.

Рядом с Драгнил, раскинув руки и ноги с беззастенчивой наглостью морской звезды, захватившей риф, храпел Эйван. Одна его рука бесцеремонно лежала на бедре Кори, другая – замерла в опасной близости от груди Киры Рэдфокс, балансировавшей на самом краю матраса, словно канатоходец над пропастью. Эйван сладко причмокнул во сне. "Видимо, снится что-то очень... перспективное", – ехидно отметила Селин. "Ну, милый братик, тебе сегодня тоже достанется по полной. Кира – не та, с кем шутки плохи".

Редфокс  заворочалась, ее веки дрогнули, медленно приоткрылись. Сонный, затуманенный взгляд блуждал по серому небу, по корням деревьев, пока не наткнулся на руку Эйвана, лежащую у нее на груди. Прошла секунда, две... Мозг девушки, видимо, медленно соображал. Затем глаза резко расширились, наполнившись шоком, яростью и диким стыдом.

– И-и-и-звращенеееец!!! – пронзительный, ледяной визг сорвался с ее губ, заставив Селину инстинктивно заткнуть уши. Вибрация буквально потрясла воздух, согнав с ближайшего дерева стаю испуганных птиц.

Сон как рукой сняло. Все зашевелились, застонали, заворочались.

– М-м-м? Что случилось? – промямлила Хана, сонно потирая глаза и нехотя отрываясь от Рейнольда.

Селин же, прикрыв уши ладонями, уже мысленно потирала руки в предвкушении зрелища. Главное шоу начинается. И оно не заставило себя ждать.

– Кхммм... Чего развопились, черти? – низкий, хрипловатый голос Рея прозвучал удивительно спокойно для человека, чье лицо было утоплено в груди его заклятой "подруги". Он даже не спешил менять позу. Его взгляд, тяжелый и медленный, сначала упал на руку брата, лежащую на бедре Корделии, затем так же медленно скользнул по всем свидетелям слева – Хане, проснувшемуся Блейзу, потягивающейся Никси. Справа раздался голос Кайла, уже севшего и с интересом наблюдающего:

– Эммм, Рей... – Кайл понизил голос до шепота, но в напряженной тишине его было слышно всем. – ...тебя наш дракончик сейчас сожрет заживо, судя по... – он оперся локтем на плечо Селин, кивая на спутанные фигуры Рейнольда и Корделии. – ...ну, ты в курсе.

Селина резко толкнула его в бок шипящим шепотом:

– Молчи, идиот! Нарушаешь интригу!

Но было поздно. Кори зашевелилась, ее веки поднялись. Зеленые глаза, еще мутные от сна, медленно сфокусировались на лице Рея, лежащем у нее на груди. Потом – на его руке, крепко обхватившей ее талию. Процесс осознания был виден как на ладони: сначала недоумение, затем шок, и наконец – ледяная, смертоносная ярость, застывшая на ее красивых чертах.

– Оооо, – она протянула первый звук с такой сладкой, ядовитой опасностью, что у Селины по спине пробежали мурашки. Голос Корделии был тихим, но резал как лезвие. – Дреер... тебе удобно?

Каждое слово было отточено и брошено, как нож.

Рейнольд, казалось, только сейчас полностью осознал всю комичность положения. Его тело напряглось, как пружина. Он резко дернулся, пытаясь отстраниться, но запутался в покрывале и ноге Корделии.

– Эйваааан! – рев Киры, уже вскочившей на ноги и пылавшей от ярости и стыда, перекрыл все остальные звуки. Ее пальцы сжались в кулаки, по телу пробежали волны магической энергии. – Да я тебя сейчас... размажу по этому болоту, извращенец!

Дреер младший, чуя неминуемую и справедливую расправу, рванул с матраса как ошпаренный, забыв о приличиях. Алая от гнева девушка помчалась за ним, не обращая внимания на спотыкающиеся ноги, спутанную одежду и крики Мии: "Кирочка! Не надо! Он же спал!"

– Мда-а-а... – счастливо выдохнула Селин, с наслаждением наблюдая за комичной погоней по мокрой траве. – Ну и утро... Веселее не придумаешь.

– Вполне удобно, – хрипло выдавил Рейнольд, наконец откатившись от Корделии и садясь. Его сестра чуть не прыснула – он выглядел так, будто только что вышел из эпичного боя, а не из объятий: всклокоченные волосы, растерянный взгляд, рука, машинально поправляющая майку. Классика.

Драгнил уже встала, отряхиваясь с таким видом, словно на нее упало что-то мерзкое и ядовитое. Ее взгляд, полный ледяного презрения, впился в Рея. Она что-то пробурчала сквозь зубы, слишком тихо для других, но он явно расслышал: "...руки пришей к нужному месту..."

– Эй, не нарывайся, – голос его звучал глухо и зло – зло на себя, на ситуацию, на ее презрение.

– Кори-Кори, – сладким, как патока голосом вступила Хана, лениво обводя взглядом всклокоченного Рейнольда. Она подчеркнуто поправила свои солнцезащитные очки, надетые сразу после пробуждения. – Почему ты прячешь такое... пикантное искусство? Положено делиться с подругами. Особенно когда оно такое... экспрессивное. Тем более экспоната в лице Дреера ещё не было в моей коллекции, – Штраус игриво подмигнула и провела пальчиком по плечу парня.

Напряжение на матрасе нарастало, как перед грозой. Рей нахмурился, его кулаки сжались, готовясь парировать словесно или иначе. Кори, уже стоящая недоуменно и недоверчиво посмотрела на Хану, приоткрыв рот с  немым вопросом "Ты серьёзно? Вот прямо сейчас?" .

– Ребята... – тоненький, но удивительно твердый и четкий голос Никси разрезал накалившийся воздух. Все повернулись к ней. Она сидела, обхватив колени, ее глаза были серьезны. – Простите, конечно, за прозу жизни, но у нас есть задание. Или вы забыли, зачем мы здесь ночевали в этой... сырости, заместо комфортных кроваток дома? – девушка брезгливо сморщила нос.

– Никс на сто процентов права, – тут же поддержал ее Блейз, вставая и потягиваясь, стараясь выглядеть предельно деловито. Он избегал смотреть на Корделию и Рейнольда. – Хватит трепать нервы друг другу и окружающим. Время вставать, умываться и идти. Эти ящеры сами не найдутся.

Назревающая драка угасла, не успев разгореться. Селин разочарованно вздохнула – спектакль отменялся. Жаль. Из плюсов – их магия, почувствовав вызов реальности, вернулась к ним с удвоенной силой, щекоча кончики пальцев.

***

Через двадцать минут, умывшись ледяной водой и перекусив на скорую руку, группа двинулась обратно в болото, на поиск местной фауны.

Сырая, пропитанная гнилью земля болота хлюпала под сапогами, а воздух вибрировал от тревожного, низкого гудения – словно гигантские насекомые жужжали под землей. Туман, густой и ядовито-зеленый, цеплялся за коряги, скрывая опасность. И вот они их увидели – или, вернее, почувствовали. Запах серы, гниющей плоти и чего-то электрически-металлического ударил в нос.

Из тумана выползли кошмары. Не просто мутанты – извращенные пародии на жизнь. В свете дня они выглядели ещё отвратительнее. Саламандры размером с волка, их чешуя цвета заплесневелой меди отливала ядовито-фиолетовыми прожилками, пульсирующими слабым светом. Их крючковатые лапы с когтями из черного льда цеплялись за гнилые стволы, оставляя на древесине мерзкие, обжигающе-холодные следы.

Лягушки-переростки, размером с теленка, раздували горловые мешки, издавая хриплое, булькающее кваканье. Их пасти зияли, усеянные рядами игловидных, черных зубов, а по спинам росли острые, костяные шипы, сочащиеся слизью.

Но самыми стремными на вид бесформенные сгустки слизи. Они колыхались, как желе, сливаясь с грязью, и лишь десятки фосфоресцирующих, безумных глаз, разбросанных по их поверхности, выдавали их присутствие. Из их тел вырывались липкие щупальца с присосками, источающие едкий пар.

Мия, бледная как полотно, инстинктивно прижалась к спине Кайла, стараясь держаться позади более боеспособных ребят, ее глаза широко раскрыты от ужаса.

– Ого... – выдохнул Эйван, бледнея. – Это... немного круче, чем вчерашние.

– "Немного"? – фыркнула Селин, ее карты уже закружились в воздухе, готовые к броску. – Ты оптимист, братик.

Воздух взорвался хаосом. Зловещее кваканье лягух слилось с шипением саламандр и бульканьем слизистых сгустков.

Один из слизистых сгустков выстрелил щупальцем, как кнут, прямо в Эйвана. Тот вскрикнул, застыв на мгновение.

– Эйв, не зевай, блять! – рявкнул Рейнольд, появляясь как гром из ниоткуда. Он не просто отшвырнул младшего брата – он врезал ему плечом в грудь, сбивая с ног и уводя с линии атаки. Одновременно его кулак, окутанный сгустком ослепительно-белого электричества, прошелся по щупальцу.

КРА-А-АК! Молния прошила воздух с оглушительным треском, отсекая конец тентакля. Отрубленный кусок упал в грязь, извиваясь и шипя едким паром, как раскаленное железо в воде. – Следи за спиной, кретин!

– Да я в кур-р-се! – огрызнулся Эйван, вскакивая на ноги и отряхиваясь от липкой слизи. Его карты, покрытые руническими узорами, вспыхнули яростным синим светом. – Прими-ка сюрприз, квакушка! – он щелкнул пальцами, и одна карта метнулась к ближайшей лягушке, разворачиваясь в огненный шар размером с колесо телеги прямо перед ее мордой.

БА-БА-АХ! Взрыв разбрызгал грязь, слизь и куски плоти, оглушив тварь и отправив ее кувырком назад с душераздирающим воплем.

– Дреер! Хватит трепаться – бей! – прошипела Корделия, игнорируя недавнюю неловкость. Ее руки взметнулись вверх, ладони вперед. Не просто снопы пламени – целые реки огня с ревом и треском вырвались из ее ладоней, устремившись к группе саламандр. – Горите дотла, чешуйчатые ублюдки! – Огонь с шипением и треском лизал медную чешую, заставляя ее пузыриться и чернеть. Рептилии визжали, неестественно изгибаясь, пытаясь сбить пламя, но лишь разбрасывали горящие брызги.

– Веское Слово: Ледяные Цепи! – раздался четкий голос Киры. Из воздуха перед атакующими саламандрами материализовались тяжелые, звонкие цепи, покрытые инеем и мерцающие синевой. Они с лязгом обвились вокруг лап и хвостов двух рептилий, пойманных в огненный вихрь Корделии, пригвоздив их к месту как раз в момент, когда те пытались отскочить. – Бейте! – бросила Редфокс Рейнольду и Кори.

– Ага, поджарь их,– усмехнулся Рей, молнией проскочив между двумя корчащимися в огне саламандрами и оказавшись плечом к плечу с Драгнил. Его кулаки сжались, по рукам пробежали разряды. – Освежим атмосферу? - он швырнул в уже горящих и скованных саламандр сгусток сжатого электричества. Огонь и молния слились в ослепительную вспышку, разбрасывая обугленные куски чешуи. Пахло паленым и озоном. Цепи с грохотом упали в грязь.

– Водяной шквал! – пронзительно крикнула Никси, врываясь в бой как торнадо. Вокруг нее закрутились вихри ледяной воды, с ревом несущиеся к перегретым тварям и сгусткам слизи. Вода врезалась в саламандр, поджариваемых Кори, с шипением гася пламя. В слизней водяные лезвия вонзались, разрывая желеобразные тела на куски, которые тут же начинали медленно стекаться обратно. – Освежились?! Хи-хи! Не благодарите!

– Элегантно, Никс! – насвистывая бодрую, почти насмешливую мелодию, Кайл лениво взмахнул рукой, как дирижер перед оркестром. В воздухе материализовались два десятка тонких, сияющих мечей. – Но позвольте добавить нотку... хирургической точности.

По его мысли мечи ринулись в атаку, как стая разъяренных ос. Они с хрустом впивались в фосфоресцирующие глаза слизней, с хлюпающим звуком пронзали надутые горловые мешки квакающих лягух, находили микроскопические щели в чешуе саламандр и проникали внутрь. – Вот она, истинная мелодия победы, знаете ли. Ничего лишнего. Сзади чисто!– бросил он через плечо Мие, чувствуя, как она дрожит у него за спиной. Девочка лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

– Скукотища, Фернандес! – фыркнула Селин, ее карты вихрем кружили вокруг нее, выписывая смертоносные петли. – Настоящий экшен – это импровизация и драйв!

Она резко щелкнула пальцами. Одна карта, как выпущенная из пращи, метнулась к огромной лягушке, готовящейся прыгнуть на Хану со спины. Карта развернулась прямо в полете, превратившись в липкую, искрящуюся энергетическую сеть. ШЛЕП! Тварь запуталась в ней, как муха в паутине, и с оглушительным грохотом рухнула в грязь, издав обиженное бульканье. – Лови, Штраус! Подарок с доставкой.

– О, мило! –Хана даже не шелохнулась, лишь приподняла бровь. Ее зеленые глаза засветились ярче, когда она элегантно пристустила солнцезащитные очки. – Но я предпочитаю... дирижировать. –Она протянула руку к запутавшейся лягушке. Глаза Ханы вспыхнули. Тварь вдруг замерла, а затем, с жутким хрустом, развернула свою морду, усеянную игольчатыми зубами, и вцепилась в ближайшего слизня. – Вот так-то веселее. Танцуйте, мои милые!

– Шейн! Поджарь их! – Блейз хлопнул в ладоши и призвал духа. Огненный дух, похожий на миниатюрного саламандроподобного элементаля, с радостным шипением рванул вперед. Он нырнул под брюхо одной из огромных лягух, выплеснув фонтан белого пламени. Тварь взвыла, подпрыгивая, а Шейн, ликуя, переметнулся к следующей цели.

Кира действовала методично и несмотря на мягкий характер хладнокровно. Ее руки двигались с отточенной точностью.

– Веское Слово: Цепи! – и очередная саламандра, пытавшаяся обойти фланг, с лязгом падала на бок, опутанная мерцающими ледяными оковами. – Веское Слово: Ледяной Лук и Стрелы! – в ее руках материализовался лук из сияющего голубого льда, и тетива звучно щелкнула, отправляя тяжелую стрелу с наконечником-сосулькой прямо в фосфоресцирующий глаз ближайшего слизня. Тот лопнул с противным хлюпающим звуком, а сгусток замер, издавая жалобное бульканье. – Мия, не высовывайся! – крикнула она, видя, как девочка выглянула из-за спины Кайла. Джастин мгновенно нырнула обратно.

– Корди! Давай финал, – крикнул Рейнольд, отбиваясь молниеносными ударами, покрытыми электричеством, от когтей саламандры. – Эти сопливые сгустки лезут и лезут!

– Прекращай орать. Я вижу! – Корделия закатила глаза и собралась, ее лицо было сосредоточено. Она вскинула руки высоко в небо. Над оставшимися, израненными, но все еще опасными слизнями и лягушками сгустился раскаленный воздух. – Адский ливень!

С небес (вернее, с низко нависшего тумана) обрушился поток сгустков жидкого огня. Пламя падало каплями и потоками, обжигая, прожигая насквозь, испаряя слизь. Шипение и вой тварей слились в оглушительную какофонию.

– Ты... ты видел, как та лягушка... – Эйван, весь перепачканный грязью и слизью, показывал дрожащим от смеха пальцем на один особенно крупный, еще дымящийся обугленный труп. – ...как она квакнула, когда Шейн под нее занырнул? Ха-ха-ха-ха! – Он чуть не поперхнулся собственным смехом, опираясь на колено.

– Не смейся, дурак, – Кира попыталась сделать серьёзное лицо, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, но уголок ее рта предательски дернулся вверх. Ледяной лук в ее руках растаял в воздухе. – Это ты пять минут назад чуть не стал завтраком для щупальца. Опять. И если бы не Рейнольд...

– Но не стал же! – парировал Эйв, гордо выпячивая грудь и указывая на обрубок все еще шипящего щупальца у своих ног. – Я его перехитрил! Ну... почти. С небольшой… Эээ... подмогой .

Мия, наконец выйдя из-за спины Кайла, тяжело вздохнула, все еще дрожа.

– С небольшой помощью брата, – мягко добавила Редфокс, закатывая глаза.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием магов, шипением туш и потрескиванием угасающего пламени, накрыла болото. Фиолетовое свечение в жилках и глазах мутантов медленно угасало.

– Фух... – Селин опустилась на корточки, подбирая свои карты. Некоторые были обожжены или покрыты слизью. – Думала, эти уроды никогда не кончатся.

– Теперь эти гады будут сниться мне в кошмарах, – процедила Корделия, с отвращением отряхивая с перчатки кусок застывшей слизи. Она со вкусом потянулась.

Рейнольд хмыкнул, вытирая пот со лба тыльной стороной руки, но его взгляд скользнул по ней. – Зато теперь мы знаем источник. Это не мутация. Это... порча. Темная магия.

– И кто-то сознательно превратил болото в этот инкубатор кошмаров, – мрачно заключил Блейз, глядя на угасающие фиолетовые жилки. Шейн медленно таял в воздухе. Чувство победы было горьковатым. – Надо двигаться к источнику. К этому... Разлому.

***

Где-то в недрах скал или под землей скрывалась комната, пропитанная холодом и тленом. Воздух был спертым, пахнул вековой пылью, сыростью и чем-то металлическим – как кровь. Единственный свет исходил от тускло мерцающих магических кристаллов в стенах; их синевато-фиолетовый отблеск лишь подчеркивал зловещие тени. Стены из темного камня были грубо высечены, местами покрыты скользким мхом. В центре стоял массивный стол из черного дерева, заваленный свитками, артефактами и хрустальным шаром. В шаре, словно на экране, бушевал только что отгремевший бой на болоте.

За столом, в креслах, похожих на обсидиановые троны, сидели три фигуры в струящихся черных плащах с глубокими капюшонами. Плащи казались не тканью – они поглощали и без того скудный свет, окутывая фигуры непроницаемой тьмой. Тот, что во главе, неотрывно смотрел в шар. Его пальцы впивались в подлокотники.

— Вейл, — раздался хриплый, словно пересыпанный гравием голос. Он звучал низко, полным нечеловеческой усталости и неутоленной ярости. — Ты сделал все, что мог? — Он не отрывал взгляда от шара, где маги праздновали победу над его тварями. — Они выжили. Снова.

Фигура справа пошевелилась. Из складок плаща показалась рука — молодая, на первый взгляд. Но воздух дрогнул. Фигура сжалась, а затем словно развернулась. Пальцы удлинились, покрылись морщинами. Капюшон съехал, открыв лицо мужчины лет пятидесяти с изможденными чертами и глубокими складками у рта. Но самое жуткое — глаза. Сначала в глубине капюшона блеснули черные зрачки, но они медленно налились густым, адским багрянцем. Ярко-фиолетовые пряди волос мгновенно потускнели.

— Ха-ха-ха! — Его смех скрипел, как ржавые петли, без тени веселья. — Мастер, вы меня обижаете! — Он протянул слова с фальшивой игривостью, утирая несуществующую слезу костяшкой пальца. — Разве не я направил этих... сопляков прямиком к их лагерю? Разве не я зарядил болотных гадов энергией разлома? — Он кивнул на шар. — Если они не сдохли сегодня... Нейл, — он повернулся к третьей, молчаливой фигуре слева, — приготовил им сюрприз получше. И сами Топи помогут. Они уже... чувствуют их силу. Чувствуют лакомых птенчиков.

Третья фигура — Нейлас Роуст — слегка передернул плечами. Его молчание говорило громче слов. Наконец он заговорил тихим, глухим голосом, полным отвращения и тревоги:

— Этот план... безумен. — Он не бросал вызов, просто констатировал. — Вам мало ада, что они навлекли десять лет назад? Хвост Феи... — он нервно усмехнулся, произнося название гильдии, — ...они разгромили вас тогда. Сокрушили ваши планы по призыву адских тварей. И теперь вы хотите играть с их детьми? Это самоубийство.

— Замолчи! — Голос Мастера грянул, как удар грома. Он вскочил, с яростью ударив кулаком по столу. Шар подпрыгнул, изображение затрепетало. Капюшон съехал, открыв часть лица — кожу цвета мертвенной глины, перекошенный бешенством рот и безумный блеск единственного видимого глаза. — Ты не понимаешь! Эти... паршивые хвостатые забрали у меня ВСЕ! Мою славу! Мой почет! Моих верных ребят! — Слюна брызнула из его рта. — Они сломали меня! Но я нашел путь... нашел способ исправить все!

Он тяжело дышал, его фиолетовый глаз пылал маниакальной решимостью. Он медленно опустился в кресло, голос стал шепотом, ледяным и одержимым:

— Если я не сокрушил их тогда... Я отмотаю время назад. С помощью их же детей. Их необузданная, юная сила... откроет портал в Разломе Времен. И я вернусь... — его губы растянулись в жуткую гримасу, — ...вернусь в тот момент. Когда Хвост Феи был молод. Наивен. И не так... СИЛЕН. И тогда... я сотру их с лица земли, прежде чем они успеют пискнуть!

Вейл снова загоготал, его красные глаза слезились от восторга:

— Ха-ха-ха! О, Мастер! Ваша гениальность! Заманить самоуверенных птенцов в эпицентр временного разлома... Использовать их магию как ключ! Портал откроется — и мы перенесемся! История будет переписана! — Его смех звенел, сливаясь с шипением кристаллов. Тени на стенах заколыхались.

— Вы... говорите о переписывании истории, — голос Нейла дрожал, но звучал упрямо. Он смотрел на свои кулаки на коленях. — Но какую цену заплатим мы? Разлом Времен... это хаос, пожирающий саму ткань бытия. Что, если мы не просто вернемся? Что, если разорвем что-то важное? Или... притащим с собой нечто хуже адских тварей?

— Ох, наш Нейл заговорил о цене? — Вейл резко обернулся, его красный взгляд вспыхнул. Он встал, плащ струился, как живая тень. — Цене для кого? Для тебя? Ты забыл, кто спас тебя из клоаки? Дал силу? Дал цель? — Он медленно обходил стол, приближаясь. — Или боишься, что твои угрызения совести не переживут прыжка? Ха! Они сгорят первыми!

— Он боится их. Боится детей гильдии, — внезапно усмехнулся Мастер, леденящим смехом. — Как побитый щенок. Или... — пауза прозвучала подозрительно, — ...в тебе еще теплится надежда? Надежда, что они тебя простят, если узнают о твоих "предупреждениях"? Идиот. Для них ты такой же монстр, как мы. Ты давно перешел черту. Как и я. Как и Вейл. За ней — только месть... или забвение. — Фиолетовый глаз Мастера пылал, голос шипел, как пар.

Нейлас вздрогнул, словно от удара. Поднял голову. В глубине капюшона мелькнул черный отблеск боли.

— Я не жду прощения! — голос сорвался. — Я хочу выжить! Ваш план — это кость, брошенная в жернова богов! Вы играете с силами, которых не понимаете! Разлом Времен — не инструмент, это проклятие! Вы видели видения... те обрывки ничего по ту сторону?

— Видения? Для слабаков! — Вейл резко схватил Нейласа за плечо сквозь плащ и тряхнул. — Мы создаем реальность! Реальность, где Мастер — победитель! Где "Хвост Феи" — кровавое пятно в истории, которой не будет! А это "ничего"? Просто пустота перед нашим рассветом!

Мастер поднял руку, останавливая Вейла. Его фиолетовый глаз пристально изучал Нейласа.

— Ты прав в одном, Нейлас. Мы не понимаем Разлом до конца. — В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шипением кристаллов и тяжелым дыханием Мастера. — Но понимание приходит через действие. Через жертву. Дети "Хвоста"... их чистая магия... будет ключом, который заставит Разлом подчиниться. Они — искра. Мы — направляющая сила. А цена... — его губы искривились, — ...уже заплачена. Нашим прошлым. Нашим будущим. Всем. Что нам терять? Только цепи поражения.

Нейлас вырвался, отшатнувшись. Плечи его судорожно подрагивали.

— Цепи... или последние обрывки рассудка? — шепот упал в тишину, как камень. — Вы предлагаете сжечь настоящее ради призрака прошлого. Ради шанса... шанса... стать сильнее. Даже если сработает... кем мы вернемся? Какими монстрами?

Вейл гоготал, но в смехе слышалось раздражение.

— Монстрами? Мы станем богами! Богами нового времени! А эти "дети"? — он презрительно махнул рукой в сторону шара, где теперь виднелись молодые маги, разбивающие лагерь. — Они — топливо! Пища для замысла! Их судьба — быть использованными, как использовали нас! Разве не справедливо?

Мастер встал во весь рост. Его фигура казалась выше, наполненной ледяной решимостью. Тени сгущались вокруг него.

— Поэзия? Справедливость? — Он подошел к шару, коснулся его костлявым пальцем. Изображение магов исказилось, превратившись в вихрь сине-фиолетовой энергии. — Есть только Воля. И Моя Воля — вернуть украденное. Исправить сломанное. Любой ценой.

Он повернулся к ним. В его видимом глазу горело не просто безумие, а нечто древнее и беспощадное.

— Готовьтесь. Следующая фаза начинается. Топи уже зовут их. Нейлас... — голос стал опасным шепотом, — ...ты будешь наблюдать. Контролировать. Увидишь, как переписывается наша судьба. А если дрогнешь... — пауза прозвучала угрозой, — ...Вейл позаботится о твоей слабости. Ты часть этого. До конца.

Нейл бессильно опустил голову. Вейл хищно ухмыльнулся, красные глаза сверкнули. Мастер вернулся к созерцанию шара, где вихрь формировал контуры древнего портала. Воздух сгустился, запах пыли и сырости смешался с озоном грядущей бури. Тени на стенах колыхались сильнее, как нетерпеливые призраки будущего.