Хвост Времени

Дверь кабинета Макарова закрылась за ними с глухим щелчком, отсекая гул гильдейского зала и оставив троих в напряженной тишине. Воздух здесь был густым от невысказанных мыслей и бьющейся магии Лексуса. Статическое напряжение вибрировало вокруг него, заставляя пылинки плясать в луче заходящего солнца, пробивавшегося сквозь окно.

Макаров тяжело опустился в свое кресло за массивным дубовым столом. Его лицо, обычно столь выразительное, сейчас было усталой маской, но глаза горели пронзительным интеллектом и глубокой озабоченностью. Мираджейн заняла место напротив, ее осанка была безупречна, но пальцы нервно перебирали складки платья. Лексус не сел. Он остался стоять у двери, словно часовой, его спина была прямая, а взгляд, тяжелый и неумолимый, уставился в стену, но все его существо было направлено на происходящее за дверью – туда, где остались дети.

Тишину первым нарушил Мастер. Он вздохнул, звук был похож на шипение лопнувшего меха.

– Ну что ж... – начал он, потирая переносицу. – Это... беспрецедентно.

– Беспрецедентно? – Лексус резко обернулся, его голос был как удар кнута. Электрические разряды вспыхнули ярче вокруг его кулаков. – Это бред! Удобная выдумка для проникновения! Запахи? Подделать можно! Слезы? Симулировать! А это... это "дедуль"! – Он произнес слово с таким отвращением, будто оно обжигало язык. – Это явная попытка манипуляции тобой, чёртов старик! Расколоть гильдию изнутри, используя... сантименты!

Макаров поднял на него взгляд, не моргнув.

– И какую же цель преследует эта "вычурная провокация", Лексус? – спросил он спокойно, но в голосе чувствовалась сталь.

– Страх и растерянность – лучшая маскировка, – парировал Лексус, но в его тоне уже появилась трещина сомнения. Воспоминание о том, как Рейнольд буквально закипал от ярости, глядя на него, и как Корделия бросилась между ними... Это не выглядело как спектакль. Это выглядело... личным.

– Лексус, – мягко, но настойчиво вмешалась Мираджейн. Все взгляды устремились на нее. Ее голос был ровным, аналитичным, как всегда, но в глубине глаз читалось глубокое потрясение. – Магия, способная перемещать людей через измерения и даже через время... Она существует. Как бы невероятно это ни звучало. Запахи, которые уловили Нацу и Гажил, да и ты точно тоже учуял это. Они не поверхностны. – Она сделала паузу, ее взгляд стал отрешенным, будто она прокручивала в голове сложнейшие уравнения. – И остаточные следы магии на них... они колоссальны. Как будто смешаны с чем-то вневременным.

– Теории, Мираджейн! – огрызнулся Лексус, но уже без прежней ярости. Он оторвал взгляд от стены и уставился на нее. – Даже если допустить гипотетическую возможность... Почему они здесь? Почему именно сейчас? И почему... – Голос его на мгновение дрогнул, выдав ту самую боль, которую он тщательно скрывал. – Почему этот парень... смотрит на меня так, будто я... будто я его злейший враг? Если он... – Лексус с трудом выдавил слово, – ...мой сын.

Мира хмыкнула и произнесла: – Вообще-то, ты девочек при входе чуть молнией не зашиб, спутав с Люси. Можно понять его возмущение.

Тишина снова воцарилась в кабинете. Макаров внимательно наблюдал за внуком, видя не только гнев, но и глубочайшее замешательство. Мираджейн кивнула, ее выражение стало сочувствующим.

– Мирочка права, – сказал Макаров, опершись локтями на стол. – Шпионы так себя не ведут. И их история, хоть и безумная, слишком цепляет. "Дедуль"... – Он невольно поморщился, но в уголках его глаз мелькнуло что-то теплое, почти нежное. – Это не то слово, которое выберет враг для обращения ко мне в это время. Это слово... из будущего. Из семьи. – Он посмотрел на Лексуса и Мираджейн. – Я видел их глаза. Глаза девочки, когда она это сказала... Это была привычка. Глубокая, годами въевшаяся привычка. Она не играла.

Лексус сжал кулаки, разряды на мгновение погасли. Он закрыл глаза, его лицо исказила внутренняя борьба. Разум кричал об опасности, о возможной ловушке. Но что-то глубинное, инстинктивное, отзывалось на этот немой вызов в глазах Рейнольда, на эту смесь недовольства и мрачности? Он открыл глаза, и в них уже не было ярости. Был холодный, острый расчет и тяжелая решимость.

– Допустим, – произнес он ледяным тоном, каждый звук отчеканивая. – Допустим, это правда. Дети из будущего. Наши. – Он сделал паузу, давая тяжести слов осесть. – Что это меняет? Они – аномалия. Парадокс, как сказала та синеволосая. Их присутствие здесь... оно может изменить все. Саму ткань времени. Их будущее. Наше будущее. Их рождение. – Он посмотрел прямо на Макарова. – Они – угроза. Самая большая угроза, с которой мы когда-либо сталкивались. Не потому, что они враги. А потому, что они здесь.

Мираджейн побледнела. Мысль о временных парадоксах была ей слишком страшна. Макаров тяжело вздохнул.

– Это риск, Лексус. Огромный риск. Но... – Он поднял голову, и в его глазах загорелся знакомый огонь упрямства и веры. – Но они – дети нашей гильдии. Члены Хвоста Феи. Пусть из будущего. Они пришли сюда, в свой дом, ища помощи. И мы не можем вышвырнуть их или запереть как опасность! Гильдия – это семья! Семья не бросает своих, даже если они пришли из далекого завтрашнего дня! – Его голос загремел, наполняя кабинет властной энергией.

Лексус не отступил, но его взгляд стал чуть менее жестким.

– Семья? Они чужие, дед. Мы их не знаем. Они нас не знают. По крайней мере, не таких. Доверие нужно заслужить. – Он сделал шаг вперед. – Я согласен не считать их врагами... пока. И они должны рассказать все. Без утайки. Мы должны знать всю их историю. Как они сюда попали. Что помнят. Кто они. Кто их родители. Все. И мы должны найти способ вернуть их обратно. Как можно быстрее. Каждый час их здесь – пороховая бочка для нас.

Макаров и Мираджейн обменялись взглядом. В словах Лексуса была жестокая правда. Но и путь вперед.

– Согласна, – тихо сказала Мираджейн. – Нам нужна информация. Полная и достоверная. Их рассказ – первая нить. Мы должны выслушать их. Всю группу. В спокойной обстановке. – Она посмотрела на Макарова. – И нам нужно понять природу магии, которая их сюда перенесла. Любые артефакты, воспоминания о задании... все может быть ключом. И кто знает, может, их не спроста отправили сюда.

Макаров медленно кивнул. Он откинулся в кресле, его взгляд стал сосредоточенным, стратегическим.

– Хорошо. Решение принято. – Он посмотрел на Лексуса. – Мы даем им шанс. Мы выслушаем. – Он подчеркнул последнее слово и бросил взгляд на Лексуса. – И ты, Лексус. Ты будешь слушать. Рационально. Без запугиваний. Твоя ярость только загонит их в угол и заставит молчать. Понял?

Лексус замер. Его челюсти сжались. Мысль о том, чтобы спокойно слушать того наглого парня, который смотрел на него как на врага, была для него пыткой. Но логика Макарова была неоспорима. Он резко кивнул, один раз.

– Понял. Но если это ловушка... если они соврут...

– Тогда мы это узнаем, – твердо сказал Макаров. – И тогда они познакомятся с полной мощью Хвоста Феи. Но сначала – слушаем. – Он двинулся к двери. – Пойдемте. Надо объявить решение гильдии и подготовить все, – он на мгновение остановился, и на его лице мелькнула тень той самой теплоты, – Сказать им, что они могут остаться.

Лексус молча открыл дверь, пропуская Макарова и Мираджейн вперед. Его собственные мысли бушевали. Будущее? Дети? Сын, который его ненавидит? И если честно, его запахом и запахом алкоголички Каны пахнут ещё двое. Та девчонка, что Макарова звала дедулей, и тот пацан, что чуть не зашёл в истеричном смехе. Вот семейка, блять. Это было слишком, чтобы принять сразу. Но приказ Мастера был закон. И он услышит объяснения. Лично. Прямо сейчас. Он вышел из кабинета, его взгляд автоматически нашел в дальнем углу зала ребят и встретился взглядом с тем наглым парнем снова. Их взгляды снова встретились через толпу. Вызов против холодной решимости. Сейчас они поговорят. И Лексус Дреер узнает правду. Какой бы горькой она ни была.

Дверь кабинета Макарова открылась, выпуская троицу обратно в гулкий, но теперь притихший зал гильдии. Напряжение висело в воздухе гуще дыма после драки, но оно изменилось. Гнев Лексуса, хоть и не исчез, был скован ледяной сдержанностью. Макаров шел с видом решительного, но уставшего патриарха. Мираджейн – как воплощение трезвого расчета, пытающегося обуздать хаос.

Они остановились в центре зала. Все взгляды – членов гильдии прошлого и группы из будущего, сидевших в своем углу под неусыпным взглядом Эльзы, Нацу, Люси и Грея – устремились на Мастера. Тишина наступила мгновенная, звенящая.

Макаров глубоко вздохнул, его голос, когда он заговорил, звучал громко, властно, но без прежней грозности:

– Выслушано и обсуждено. Решение гильдии таково: вы остаетесь, –

он сделал паузу, его взгляд скользнул по испуганным, напряженным лицам подростков.

– Первый шаг – доверие. С вашей стороны. Расскажите нам. Кто вы? Что помните? Без утайки. Чем честнее вы будете, тем быстрее мы найдем способ помочь вам вернуться домой. – Его взгляд стал мягче, когда он посмотрел на Мию, прижимавшуюся к Ханe. – И тем спокойнее вам будет здесь. Начните с имен. Просто... скажите, кто вы.

Лексус стоял чуть позади деда, его руки были скрещены на груди, пальцы впивались в предплечья. Его голубые глаза, холодные как ледники, были прикованы к Рейнольду. Вызов сына, брошенный им ранее, висел в воздухе между ними незримым, но ощутимым шнуром. «Рассказывай, парень. Я слушаю.»

Дети из будущего переглянулись. В их взглядах читалась усталость, остатки страха, но и слабый проблеск надежды. Остаться. Шанс. Эйван нервно проглотил, его пальцы барабанили по столу. Корделия выпрямилась, ее взгляд стал озорным и вызывающим – естественная реакция на стресс. Блейз кивнул, анализируя ситуацию. Селина глубоко вдохнула, собираясь с духом. Кира опустила глаза, ее щеки пылали.

Первым, как всегда, начал Кайл. Он откинулся на спинке стула, широко ухмыльнулся и почесал затылок с преувеличенной небрежностью.

– Ну, раз по порядку... – начал он, его голос звучал нарочито громко, пытаясь заглушить собственное напряжение. Он ткнул большим пальцем себе в грудь. – Я Кайл Фернандес. Честно? Не вижу смысла вскрывать всю подноготную прямо тут и сейчас. Старший в семье, – он широко улыбнулся, его взгляд намеренно скользнул по строгому лицу Эльзы Скарлет, стоявшей рядом с Греем. – Есть младшая сестрёнка, вся в папу. Да, мамуль? – Его тон был дерзким, вызовом, попыткой спровоцировать реакцию или спрятаться за бравадой.

По залу прокатился шёпот. «Мамуль? Эльзе?» Лицо мечницы дрогнуло, рот приоткрылся от шока. А в ее карих глазах мелькнуло нечто невероятное – глубочайшее изумление. Она молча смотрела на Кайла, словно пытаясь найти в его чертах знакомые линии. Казалось, она сейчас промахнется мимо стула, пока отчаянно пробормотала: “Жерар? Фернандес?”

– Кайл! – Селина резко хлопнула парня по колену, ее лицо покраснело от смущения и раздражения. – Прекрати паясничать! Это серьезно! – Она выпрямилась, ее голос дрожал лишь слегка. – Я... я Селина Дреер. – Она невольно бросила быстрый взгляд на Лексуса, встретив его ледяной взор, и поспешно отвела глаза. – Средняя в семье. Вот, – она кивнула на Рейнольда, который сидел, сжав кулаки и упрямо глядя в стол, – Рейнольд, старший брат. А это, – она тронула за плечо Эйвана, который чуть не поперхнулся какао, – Эйван, младший.

“Дреер” прозвучало как удар грома. Лексус не шелохнулся, но напряжение вокруг него сгустилось, статический заряд зашипел в воздухе. Его взгляд, тяжелый и неумолимый, перешел с Рейнольда на Селину, затем на Эйвана, изучая каждую черту, каждую деталь. Бля, действительно его отпрыски.

Никси, сидевшая рядом с Блейзом, встала. Ее движение было плавным, даже элегантным. Она повернулась к Грею и Джувии, которая стояла рядом с Люси, ее глаза были широко раскрыты от непонимания.

– Привет, – тихо сказала Никси, стараясь улыбнуться. Ее чёрные волнистые волосы мягко колыхнулись. – Меня зовут Никси Фуллбастер. Я... младшая в семье. – Она посмотрела прямо на Джувию, и в ее глазах светилась любовь и робкая надежда.

Джувия ахнула, ее рука сжала руку девушки. "Джувия и... Грей-сама?" – прошептала она, ее голос дрожал от шока и внезапного, ошеломляющего счастья. Грей, стоявший рядом, только хмыкнул и потер затылок, но его темные глаза пристально изучали Никси, и в них мелькнуло что-то очень мягкое.

Кира не могла больше сидеть. Она вскочила, ее синие волосы рассыпались по плечам. Лицо ее пылало, голос срывался от волнения.

– Вы... вы наверное поняли из моей речи до... – она начала, глотая слова, ее взгляд метнулся к Гажилу и тут же отпрянул, как от раскаленного железа. Она сжала руки перед собой, будто молясь. – Я... я Кира. Дочь Гажила и... и Леви. Тоже младшая в семье. – Она выпалила это быстро, словно боялась, что голос подведет, и тут же опустила голову, не в силах выдержать возможную реакцию.

Гажил Редфокс замер повторно. Совершенно. Его мощная фигура казалась высеченной из гранита. Его красные глаза, всегда такие неумолимые, были прикованы к Кире с невероятной точностью. Дочь. Его дочь. И Леви. Мысль о Леви, о возможности такого будущего... она ударила его с немыслимой силой. Он не сказал ни слова. Не двинулся. Просто смотрел. Но в этой тишине его взгляда было больше, чем в любом крике. Весь зал затаил дыхание, наблюдая за немой сценой между убийцей драконов и его будущим ребенком.

Корделия не выдержала тягостной паузы. Она громко вздохнула, откинула мешающую прядь светло-желтых волос за спину и эффектно закинула ногу на ногу. Ее золотистые глаза сверкнули дерзким вызовом, когда она окинула взглядом членов гильдии, что столпились вокруг них.

– Ладно, моя очередь! – объявила она звонко, ее голос легко перекрыл тишину. – Корделия Драгнил. Старшая в семье, – она ухмыльнулась, явно наслаждаясь моментом. Она кивнула на Блейза, сидевшего рядом с Никси. – Блейз, средний, наш местный гений писатель, – парень лишь слегка покачал головой, но в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки. – У нас ещё есть младшая. – Она специально подмигнула Люси, опуская голос до заговорщического шепота, но так, чтобы слышали многие: – Честно говоря, не знаю, как мама с нами справляется! Из адекватных в нашей шумной банде – только она да Блейз. – Ее взгляд скользнул к Нацу, который смотрел на нее с диким любопытством и уже снова принюхивался. – Почему именно Нацу? – спросила она Люси напрямую, с преувеличенным сочувствием. – Серьезно, мам, ты герой.

Люси покраснела до корней волос, смесь шока, смущения и невольного смеха. Нацу фыркнул: "Эй! Я отличный папа!". Грей просто фыркнул в кулак. По залу прокатился сдержанный смешок – напряжение спало.

Хана поправила очки, ее лицо сохраняло ученую невозмутимость, но в глазах светился ехидный огонек. Она погладила Мию по голове.

– А я, для полноты картины, Хана Штраус. В гордом одиночестве, – она подчеркнуто посмотрела на Бикслоу, который стоял у стойки, рот открыт от изумления. – Папка, – она кивнула в его сторону с преувеличенной серьезностью, – так и не смог уговорить маман на второго ребенка. Видимо, одной поганки хватило с лихвой. – Бикслоу аж поперхнулся своим пивом, но Хана уже переключила внимание на девочку у себя на коленях. – А это, – ее голос стал заметно теплее, – моя двоюродная сестричка, Миа Джастин. Самая младшая в нашей большой и шумной семье.

– Мама? – Мия вопросительно протянула ручки в сторону Миры, на что девушка ошеломленно посмотрела на ребенка.

Хана обвела взглядом зал, ее голос стал громче, лекторским:

– Вообще, если анализировать демографическую ситуацию в нашей гильдии будущего, – она явно наслаждалась моментом, – то пальму первенства по плодовитости уверенно держат Джастины, Драгнилы и Дрееры. – Она кивнула в сторону Каны, которая в этот момент как раз уронила стопку, пытаясь налить себе еще. – Вот такая спонтанность, их стиль жизни.

Тихий гул, поднявшийся в зале гильдии «Хвоста Феи» после шокирующих представлений, стих не до конца. Воздух все еще вибрировал от тяжелой смеси неловкости, недоверия и невероятности происходящего. Пылинки, взметнувшиеся в потоки света от высоких окон, казалось, танцевали под аккомпанемент этого напряженного молчания. Блейз, стараясь разрядить обстановку, ободряюще улыбнулся Никси. Эйван похлопал по плечу Киру, которая стояла, опустив голову, её синие волосы скрывали выражение лица. Хана мягко погладила по голове Мию, устроившуюся у неё на коленях и тихо хихикавшую, словно единственную, кого не коснулась гнетущая атмосфера. Кайл, с привычной невозмутимостью, подлил Селине крепкого чая в её кружку. А Корделия, собрав остатки своего актерского запала, сияла яркой, почти вызывающей улыбкой в сторону согильдийцев прошлого.

Рейнольд же сидел, мрачно уставившись в потертую поверхность стола, будто пытался прожечь в ней дырку взглядом. Он резко фыркнул, нарушая натянутую тишину. Не глядя, парень шлепнул Корделию по спине с такой силой, что она подавилась глотком чая и едва не выронила кружку.

– Кончай выделываться, ведьма, – рявкнул он, его голос был грубым, но в нем слышалась скорее глубокая усталость от её вечной театральности, чем злоба. – Начнем с того, что мы не помним, что произошло после задания. Да и в принципе подробности самого задания – туман. Сплошной провал. И точка.

Корделия дернулась, как ужаленная, и возмущенно уставилась на него, глаза сверкали.

– Эй, придурок, я молчала! Какого черта ты творишь? – Она резко скрестила руки на груди, явно раздраженная. – Но да... Память... – голос ее внезапно сник, – ...как дырявое решето. Болото, мутанты и черная дыра в воспоминаниях. Сплошная пустота.

Грей, стоявший чуть в стороне рядом с Джувией (которая все еще не могла оторвать ошеломленного взгляда от юной Никси), медленно вздернул бровь. Его взгляд скользнул по каждому лицу группы будущего.

– Действительно ничего не помните? – уточнил он, голос ровный, но в нем чувствовалась сталь. – Никаких деталей? Ни артефактов, ни следов заклинаний, что могли сработать? Ни малейшего намека?

Блейз, сидевший рядом с Никси, отрицательно качнул головой. Его лицо было сосредоточенным, брови сдвинуты.

– По моим ощущениям, – проговорил он тихо, но так, что каждое слово четко прозвучало в напряженной тишине зала, – мы вообще должны были умереть. Чувство... неминуемого, абсолютного конца. Оно было осязаемым. А по итогу – проснулись здесь. Относительно целыми.

Кира медленно кивнула, ее синие пряди колыхнулись. Она все еще избегала взгляда помолодевших родителей, упорно глядя куда-то в трещину на полу.

– А не может быть... – начала она с мучительной расстановкой, словно боясь озвучить безумную, но навязчивую мысль, – ...такое, что нас специально отправили в прошлое? Ну, там, для предотвращения чего-то ужасного? Ведь если мы выжили и попали сюда... значит, кто-то или что-то вмешалось? – Ее голос звучал неуверенно, дрожал, но в нем была тревожная, неотвязная логика.

Кайл, уже вернувшийся к своей привычной полурасслабленной позе, откинувшись на спинку стула, безмятежно пожал плечами.

– Может, и так. Но гадать дело неблагодарное. Нам, – он ткнул большим пальцем в сторону Селины, – надо разобраться вот с этим. – Он кивнул на карту, находящуюся в кармане Селины.

Люси, все еще пунцовая после неловких "мам" от Корделии, задумчиво протянула, стараясь говорить внятно:

– Мы... мы тоже можем посмотреть и помочь. Если вы не против, конечно. – Она робко посмотрела на Макарова, ища одобрения. Мастер гильдии, наблюдавший за всем со своей обычной невозмутимостью, лишь коротко кивнул.

Селин, почувствовав острую необходимость взять инициативу и хоть как-то структурировать нарастающий хаос, резко хлопнула в ладоши. Звук, как выстрел, привлек всеобщее внимание.

– Отлично! Поделимся как обычно? – Она быстрым, оценивающим взглядом окинула своих. – Эйв, Кира, Блейз и Никс – вы вместе? Поищите о карте в библиотеке? – Она перевела взгляд на младшего брата, чьи глаза уже загорелись азартом охотника за загадками, на Киру, которая кивнула с явным облегчением, и на Блейза с Никси. Блейз кивнул, его взгляд уже стал рассеянным, погруженным в возможные исследовательские пути, логические цепочки.

Затем его взгляд, все еще мысленно блуждавший по книжным полкам, переместился на Хану, сидевшую с Мией на коленях. Штраус мгновенно уловила невербальный вопрос и отрицательно покачала головой, поправляя очки на переносице.

– Э-э, нет, дорогуша, – сказала она с легкой, усталой усмешкой. – Моя задача сегодня и завтра – присмотр за этой сонной феей, – она нежно погладила Мию по голове, и та сладко потянулась. – А заодно я помогу… нашим юным предкам. Надо же им как-то объяснить, что к чему, пока вы копаетесь в пыльных фолиантах.

Селина перевела взгляд на старшего брата и Корделию, которые сидели рядом, но будто разделенные невидимой стеной. Она подозрительно сузила глаза.

– Надеюсь, вы двое не прибьете друг друга по дороге и не будете мотать нервы мне и Кайлу? Мы как обычно будем вчетвером, – спросила она, голос звучал сухо, и было ясно – она ни на секунду не верит в их мирное сотрудничество.

Эйван не удержался и издал короткий, искренний смешок, нарушая напряжение.

– Зачем вы вообще постоянно работаете вместе, если собачитесь как кошка с собакой? – спросил он с детской прямотой, глядя то на Рейнольда, то на Корделию. – Это же мазохизм!

Кира вздохнула, предвидя бурную реакцию, и тихо предупредила:

– Эйв, не нарывайся...

Но было поздно.

Кайл ехидно фыркнул, вскочил со стула и широким, фамильярным жестом обнял за плечи мрачного Рейнольда и возмущенную Корделию, сведя их невольно ближе. Оба вздрогнули от неожиданности.

– Ахаха! Да смиритесь вы все! – провозгласил он весело, игнорируя убийственные взгляды, которые ему швыряли "объятые". – Я же говорил, Селли, они загнутся без такого "взаимодействия". – Он сочувственно посмотрел на окружающих, разводя руками. – Искренне себе сочувствую, что с ними работать приходится. Вечный театр абсурда, да и только!

Рейнольд лишь фыркнул с глубочайшим презрением, но не стал отталкивать Кайла, словно не желая тратить силы. Корделия же закатила глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот останутся смотреть в потолок навсегда.

– Фернандес, отвали, – проворчала она. – И не выдумывай ерунду.

Лексус, стоявший чуть поодаль у стойки и наблюдавший за этой сценой с каменным, непроницаемым лицом, медленно перевел ледяной взгляд с Кайла на "неразлучную" парочку. Его взгляд сузился, в нем мелькнуло что-то острое, подозрительное. Неожиданно прозвучал его вопрос, адресованный скорее всей группе будущего, но уставшие глаза мастера были прикованы к Блейзу, который казался самым рассудительным и наименее склонным к приукрашиванию:

– В будущем... – он сделал едва заметную, но тяжелую паузу, – ...эти двое так же разносят гильдию? Постоянные склоки? Разрушения?

Воцарилась гробовая тишина. Даже Мия на секунду перестала хихикать. Блейз кашлянул, внезапно покраснев до корней волос. Он прикрыл глаза ладонью, словно пытаясь спрятаться от нахлынувшего позора и неловкости за свою семью. Никси рядом с ним тихо фыркнула, закусив губу, чтобы не расхохотаться.

– Эм... – начал Блейз, осторожно опуская руку и избегая прямого, леденящего взгляда Лексуса. – Там... там не только они. – Он нервно сглотнул, явно не желая продолжать, но понимая, что отступать некуда. – Есть ещё... Рокси и Ник. Они... – Блейз замялся, отчаянно ища дипломатичные слова, но в итоге сдался и махнул рукой, его плечи поникли под грузом воспоминаний. – ...это, честно говоря, ходячее воплощение молодости папы и дяди Грея. Постоянные выяснения отношений на кулаках и магии, драки за последний кусок торта, разрушения инфраструктуры... – Он умолк, его усталый взгляд, полный немого страдания и привычной рефлексии, говорил красноречивее любых слов: «Да, гильдия в будущем – вечно ремонтируемый полигон для семейных разборок. И ваш сын с дочерью Драгнила – лишь самые яркие звенья в этой бесконечной цепи разрушения и хаоса.»

Кайл громко, нарочито кашлянул, пытаясь разрядить атмосферу, сгустившуюся после откровения Блейза.

– Что ж, наши дорогие драчуны явно не меняются, – констатировал он с фальшивой легкостью. – Но один практический вопрос остается неизменным: где мы можем все спать? Хотелось бы, – он бросил многозначительный, слегка укоризненный взгляд на взрослых членов гильдии прошлого, – без лишнего разделения. Вместе спокойнее.

Селина извиняюще улыбнулась дедушке и остальным, понимая железную логику Кайла.

– В такой... неопределенной ситуации, действительно, хотелось бы быть рядом друг с другом. Надеюсь, найдется место?

Девушки гильдии невольно перевели взгляды на Люси. Та сглотнула комок в горле, чувствуя на себе этот коллективный, внезапно осознанный взор. Паника мелькнула в ее широко распахнутых глазах.

- Но... но где тогда буду я? – вырвалось у нее тихо, почти шепотом, с ноткой нарастающей тревоги.

Кана, отхлебнувшая из своей вечной бутылки, махнула рукой.

– Люська, ты одна на хате живёшь. Остальные в общаге.

Корделия не смогла удержаться. Она замаскировала ехидный смешок за кашлем в кулак, но глаза ее предательски блеснули озорным огоньком. Она повернулась к Люси, приняв сладчайшее, до тошноты невинное выражение лица.

– Мамуль, – произнесла она медовым, язвительным тоном, – так может, поживешь у папы? Пока мы тут разбираемся? Отличный шанс наладить... контакт. – Она многозначительно подмигнула.

Хартфилия округлила глаза до невероятного размера, приоткрыла рот, но не смогла издать ни звука. Ее лицо вспыхнуло, а Нацу рядом с ней внезапно закашлялся, ударив себя в грудь, и тоже покраснел до ушей.

Блейз хмыкнул и посмотрел на старшую сестру с немым, но красноречивым укором.

– Корди, ты... настоящий изверг. Садист, – констатировал он без особого гнева, скорее с усталым восхищением ее бесстыдством.

Рейнольд, наблюдавший за реакцией Люси и Нацу, ехидно усмехнулся, глядя на Блейза, и подхватил, подчеркнуто небрежно:

– Ты только сейчас узнал? Добро пожаловать в реальность, приятель.

В зале гильдии снова повисло напряженное молчание, но теперь его прорезал нервный смешок Эйвана и сдавленное хихиканье Никси. Хаос, казалось, только начинался.