Преданный ангел и его змеи

Рев моторов «Поднибесья» был похож на предсмертный хрип города. Они неслись по пустынным утренним улицам, черная стая, ведомая своим безжалостным вожаком. Изана ехал впереди, его лицо было лишено всяких эмоций, кроме холодной решимости. Ветер свистел в ушах, срывая с губ любые слова, но они и не были нужны. Каждый знал свою роль.

Такемичи сидел сзади у Рану, вцепившись в его плечи. Внутри него бушевала буря. Воспоминания о прошлой ночи — о нежности Изаны, о его признаниях, о чувстве полного единения — сталкивались с суровой реальностью утра. Сейчас Изана был снова тем самым богом хаоса, который вел их на бойню. И Такимичи должен был стать частью этого.

Они мчались к месту последнего сбора «Томана» — огромной заброшенной верфи на окраине города. Это было место, символичное для своего конца — ржавые остовы кораблей, груды металлолома, запах ржавчины и морской соли. Идеальные декорации для похорон.

Когда они въехали на территорию верфи, их уже ждали.

«Томан» стоял. Но это была уже не та монолитная, сплоченная банда. Их ряды поредели. На лицах читалась не ярость, а отчаяние и озлобленность. Они стояли спиной к морю, зажатые в угол, как раненые звери. И, как у раненых зверей, их атака могла быть самой смертоносной.

Во главе стоял Дракен. Майки не было видно. Видимо, падение Кисаки окончательно сломало его, и бразды правления взял в свои руки его заместитель. Дракен выглядел мрачным и сосредоточенным. Рядом с ним — Сманбу и Ангу, их лица искажены ненавистью. И другие капитаны, те, что остались верны.

Мотоциклы «Поднибесья» с воем окружили их, отрезая последние пути к отступлению. Изана заглушил двигатель и спрыгнул на землю. Его движения были плавными и грациозными, как у хищника, уверенного в своей победе.

— Где Майки? — громко спросил Изана, его голос эхом разнесся по верфи. — Сломался? Убежал? Бросил вас разбираться с последствиями своего непрофессионализма?

— Заткнись, ублюдок! — прорычал Дракен, делая шаг вперед. Его мощная фигура напряглась. — Майки не имеет к этому отношения. Это между нами. Ты уничтожил нашу банду. Ты отнял у нас все. Теперь пришло время заплатить.

— Заплатить? — Изана усмехнулся. — Я уже заплатил. Своим детством. Своей верой. А вы... вы просто получаете по заслугам за свою слепоту.

Больше слов не потребовалось. Взгляда, которым обменялись Изана и Дракен, было достаточно.

Сражение началось.

Это не была драка. Это была бойня. Война на уничтожение.

«Поднибесье», дисциплинированное и безжалостное, действовало как один организм. Они не бросались в одиночные схватки. Они нападали группами, окружая, подавляя числом и мастерством. Ран и Какучо координировали атаки, братья Хайтани, как демоны, носились по полю боя, сея хаос. Ханма, с его мрачной ухмылкой, ловко уворачивался от ударов и отвечал с неожиданной силой.

Но сердцем сражения была битва лидеров.

Изана и Дракен сошлись в центре, как два титана. Дракен — грубая, необузданная сила. Каждый его удар мог сломать кость. Он двигался, как бульдозер, снося все на своем пути.

Изана был его полной противоположностью. Он был тенью, молнией. Он уворачивался от сокрушительных атак Дракена, его движения были выверенными и смертоносными. Он не тратил силы на блокировку. Он атаковал болевые точки, изматывая противника. Его стиль был жестоким балетом, где каждый пируэт нес в себе угрозу смерти.

Такемичи, тем временем, сражался с Сманбу. Когда-то они были почти друзьями. Теперь они были врагами.

— Предатель! — кричал Сманбу, яростно атакуя. — Ты променял нас на этих ублюдков!

— Я не предавал никого! — парировал Такимичи, с трудом уклоняясь от ударов. — Вы сами предали меня, когда поверили Кисаки!

Его слова, казалось, еще больше злили Сманбу. Его атаки стали еще более бешеными. Такамичи пришлось применить все, чему научил его Изана — контроль, хладнокровие, использование ярости противника против него самого. Он не хотел калечить Сманбу, но у него не было выбора. Это была война.

Неподалеку Чифую и Митцуя сражались с Ангу и другими бывшими товарищами. Это была самая жестокая часть битвы. Драка бывших братьев. В их движениях не было ярости «Поднибесья» или отчаяния «Томана». В них была глубокая, всепоглощающая горечь.

— Вернись к нам, Чифую! — крикнул Ангу, пытаясь схватить его. — Мы можем все исправить!

— Ничего нельзя исправить! — сквозь зубы проговорил Чифую, уворачиваясь. — Вы сделали свой выбор! Я — свой!

Битва бушевала, как шторм. Звуки ударов, крики боли, лязг металла и треск костей сливались в жуткую симфонию разрушения. Ржавые корпуса кораблей становились свидетелями последних конвульсий когда-то великой банды.

Изана и Дракен продолжали свой смертельный танец. Дракен уже дышал тяжело, на его теле были кровоподтеки. Изана тоже был ранен — губа рассечена, из пореза на брови текла кровь, но его глаза горели холодным огнем. Он был сосредоточен. Неумолим.

— Сдавайся, Дракен, — сипло произнес Изана, уворачиваясь от очередного удара. — Твоя банда кончена. Ты проиграл.

— Я не сдамся, пока жив! — проревел Дракен и ринулся в новую атаку.

Но его движения стали предсказуемыми. Ярость ослепила его. Изана использовал это. Он пропустил удар, проскользнул под рукой Дракена и нанес сокрушительный удар локтем в висок.

Дракен замер на мгновение, его глаза потеряли фокус. Затем его могучие ноги подкосились, и он с грохотом рухнул на землю, поднимая облако пыли.

Падение их лидера стало переломным моментом. Увидев, что Дракен повержен, последние бойцы «Томана» дрогнули. Их боевой дух был окончательно сломлен.

Один за другим они прекращали сопротивление. Сманбу, увидев падение Дракена, застыл в ступоре, и Такамичи смог легко обезвредить его. Ангу, отчаянно сражавшийся с Чифую, отступил, поняв безнадежность положения.

Вскоре все было кончено. Бойцы «Томана» стояли на коленях или лежали поверженные. «Поднибесье» окружило их, готовые добить по первому приказу.

Изана, тяжело дыша, стоял над телом Дракена. Он вытер кровь с губ и медленно обвел взглядом поле боя. Его взгляд был пустым. В нем не было триумфа. Было лишь холодное удовлетворение от выполненной работы.

Он поднял голову и посмотрел на остатки «Томана».

— «Томан» мертв, — провозгласил он, и его голос, хриплый и безразличный, прозвучал как похоронный звон. — С сегодняшнего дня в этом городе есть только одна сила. «Поднибесье». Любой, кто посмеет оспорить это, разделит вашу участь.

Он повернулся, чтобы уйти, его дело было сделано.

Но в этот момент из-за груды металлолома появилась фигура.

Майки.

Он шел медленно, его лицо было бледным и осунувшимся, но в глазах горел странный, почти безумный огонь. Он был без своей белой накидки. В руках он ничего не держал.

— Изана, — произнес он, и его голос был тихим, но слышным в звенящей тишине.

Изана остановился и медленно обернулся. На его лице впервые за весь день промелькнула эмоция — легкое, презрительное любопытство.

— А, воскрес, — сказал он. — Пришел посмотреть на похороны?

— Я пришел... забрать то, что осталось, — сказал Майки. Он подошел к телу Дракена и встал над ним, как защитник. — Ты победил. Ты забрал у меня все. Мою банду. Мою мечту. Моего лучшего друга. — Его голос дрогнул. — Но ты не заберешь их души. И мою — тоже.

Изана смотрел на него с нескрываемым презрением.

— Сентиментальный дурак. Души? Какие души? Все, что у вас было — это иллюзия.

— Может быть, — согласился Майки. — Но это была красивая иллюзия. А что ты оставил после себя, Изана? Только пепел.

Он посмотрел не на Изану, а на Такимичи, стоявшего позади него.

— И ты, Такимичи... я надеялся, что в тебе есть что-то светлое. Но ты выбрал тьму. Я надеюсь, она тебя согреет, когда все вокруг превратится в руины.

Эти слова, полные горького разочарования, вонзились в Такимичи острее любого ножа. Он смотрел на поверженного Дракена, на сломленного Майки, на побежденных бывших друзей. И он понимал — Майки был прав. Они победили. Но какой ценой?

Изана, казалось, не слышал его. Он махнул рукой.

— Убирайся, Майки. Забирай свой хлам и исчезай из моего города. Ты мне больше не интересен.

Майки с большим трудом поднял тело Дракена на плечи. Он был не сильным бойцом, как его заместитель, но в тот момент в нем была странная, почти сверхъестественная сила. Он, шатаясь, понес Дракена прочь с верфи. За ним, поднимаясь с земли, поплелись другие побежденные члены «Томана».

«Поднибесье» молча наблюдало за их уходом. Не было ни насмешек, ни триумфа. Была лишь усталость и осознание того, что битва выиграна, но война за душу каждого из них только началась.

Когда последние из «Томана» скрылись из виду, Изана повернулся к своим людям.

— Все кончено, — сказал он просто. — Город наш.

Он посмотрел на Такимичи. Их взгляды встретились. Изана искал в его глазах подтверждение. Подтверждение его выбора. Его верности.

И Такимичи, глядя в эти бездонные черные глаза, видел в них не торжество победителя, а ту же пустоту, что была и у него внутри. Они выиграли. Они были на вершине.

Но почему же тогда было так холодно?