беспомощен, перед судьбой.
Утро выдалось обманчиво идеальным — солнце мягко пробивалось сквозь шторы, воздух был тёплым, свежим.
Если не считать того, что их крики не умолкали до четырёх утра.
Хриплые стоны, удары, смех и грубые реплики будто врезались в мои сны, раздирая покой на клочки.
Я с трудом приподнялась, разлепляя опухшие от недосыпа глаза.
Чтоб у Иви голос навсегда пропал...
Сердце ныло — не от зависти, нет. От чего-то другого. Гораздо глубже. От грязного послевкусия.
Устало потянувшись, я опустила ноги на мягкий ковёр и тихо простонала:
— Мх...
И вдруг — голос прямо за спиной, хриплый и живой, как удар по стеклу:
— Проснись и пой.
— Боже! — я взвизгнула, резко обернувшись. Почти подпрыгнула от неожиданности. — Рики!
— Какого чёрта ты врываешься в мою комнату без разрешения?! Стучать тебя не учили?!
Он стоял у двери, совершенно спокойный, даже не пытавшийся скрыть наглость.
Но его лицо стало резким, взгляд — тяжёлым, а голос — ледяным и властным:
— Это мой дом.
— На тебе мои вещи.
— И ты спишь в белье, которое купил я.
— Так что я имею полное право заходить в любые комнаты, даже если ты в душе.
Он произнёс это ровно, без паузы. Как закон. Как приговор.
А я сидела, окаменев. С халатом, сползающим с плеча.
С ночной обидой, всё ещё застрявшей в горле.
И с осознанием:
Он действительно ничего не чувствует. Ни вины. Ни стыда.
— Это не нормально. — сказала я, отчётливо, будто пытаясь убедить не его — себя.
Он чуть склонил голову, будто это заявление его развлекло.
— За столько денег? — хмыкнул он.
Подошёл ближе, без спешки, с хищной расслабленностью в движениях.
— Ещё как нормально. Я бы даже сказал — идеально.
Он остановился вплотную и, прежде чем я успела отступить, его рука легла на мою талию. Легко. Играюще. Словно просто хотел вспомнить, как дышит моя кожа.
— Даже слишком идеально.
Пальцы его лениво пошаливали, чуть скользили по ткани. Будто это не я, а вещь, которую можно трогать без разрешения.
— Не трогай меня. — голос сорвался — гнев, страх и что-то ещё, что я не хотела признавать.
Он лишь усмехнулся — коротко, почти лениво. И, проигнорировав мой тон, бросил своё тело на кровать, закинув руки за голову, как человек, которому нечего бояться.
— Удобная кровать. Лучше, чем у Иви.
Я стояла, застыв, ощущая, как от злости дрожат руки.
— Как тебе мюзикл? — лениво бросил он, глядя в потолок.
— Понравилось подслушивать взрослые дела?
— Это теперь так называется? — прошипела я. — Мюзикл?
Он повернул голову, в глазах — колючая насмешка.
— А как бы ты это назвала?
Пауза.
— Аудиопорно? — сказал с таким выражением, будто это — просто шутка, но в каждом слоге чувствовалась грязь и провокация.
Я сделала шаг назад, как будто это одно слово опалило меня.
— Ты... отвратителен, — медленно, по слогам, почти шепотом. — Я не знаю, зачем ты здесь. Но не смей притворяться, что всё это — нормально.
Он сел. Медленно. Плавно. Его спина выпрямилась, подбородок поднялся — теперь он смотрел на меня снизу вверх, но ощущение было, будто он всё равно выше.
— Я не притворяюсь. — спокойно.
— Это твои иллюзии трещат, не мои.
Молчание. Внутри всё горело.
— Ты хочешь, чтобы я боялась тебя?
Он усмехнулся уголками губ, почти не двигаясь.
— Нет.
Он встал.
Он всё ещё лежал на моей кровати, раскинувшись, как хозяин положения. Внезапно, не меняя ленивого тона, он бросил через плечо, переворачиваясь на бок, опираясь на локоть:
— А ты что, боишься?
Я замерла. Слишком резкий вопрос, слишком спокойный голос. Он смотрел на меня не моргая, пристально, в упор, будто пытался поймать дрожь в зрачках.
— Нет. — выдохнула я, чуть крепче сжав руки в кулаки.
Он хмыкнул, чуть склонив голову.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Пауза.
Я отвела взгляд.
Потому что всё внутри жгло. Потому что то, что я слышала этой ночью, переворачивает весь образ, что я хранила о нём.
Потому что если он правда такой — то почему я всё ещё стою здесь, почему не выгнала, не закричала, не сбежала?
Почему я просто спрашиваю?
Он понял. Он читал мои мысли, не хуже дневника.
— Бояться — это нормально. — сказал он чуть тише.
Почти ласково.
Почти...
— Особенно меня.
Молчание повисло между нами, натянутое, как струна. Я смотрела на него, стараясь не выдать, как сильно дрожит голос внутри груди.
— Если ты знал, что я слышу... — выдохнула я, сдерживая надвигающийся ком в горле. — Почему не прекратил?
Пауза.
— Или хотя бы... сказал мне уйти?
Он даже не удивился. Не отреагировал с раздражением. Наоборот — усмехнулся чуть шире, и взгляд стал хищно-спокойным, как у волка перед броском.
— Я должен был подрывать своё желание кончить, потому что ты, бедняжка, случайно подслушиваешь?
Он приподнялся, сел прямо на кровати. Его тон был ядовито-спокойным, почти шутливым — и от этого только хуже.
— Знаешь, что смешно?
Он чуть склонил голову, его голос стал тише, ниже, но тяжелее:
— Ты не ушла. Даже когда всё услышала. Стояла до конца. Слушала.
Он встал и подошёл ко мне вплотную, как тигр, лениво выходящий из тени. Его голос стал шёпотом:
— А может, тебе тоже понравилось?
Я вжалась спиной в стену, глядя на него. Сердце стучало в горле.
— Или ты надеялась, что в следующий раз — на кровати окажешься ты?
Он встал с кровати — медленно, как всегда. Ни суеты, ни лишнего напряжения. Только эта уверенность, будто всё вокруг принадлежит ему, включая меня.
Я отступила на шаг, но он подошёл ближе.
Слишком близко.
Его рука скользнула мне за спину, другая легла на талию — и прежде чем я успела увернуться, он уже притянул меня к себе. Сильно. Владеюще.
Я резко вдохнула, сердце сбилось с ритма.
— Рики, не трогай меня. — я хотела отпрянуть, но его пальцы только сжались крепче, словно я дернулась не от отвращения, а для игры.
Он склонился к моему уху, и его голос прозвучал ровно, почти шепотом:
— 500.000 долларов.
— Помни это.
— Ты должна сама падать в мои объятия и просить меня не отпускать. А не наоборот.
Я замерла. Сердце колотилось, как сумасшедшее.
— Отпусти меня. — выдохнула я глухо, сквозь стиснутые зубы.
Он чуть отстранился, но не ослабил хватку.
— Нет.
— С чего я должен?
И уже без улыбки, спокойно, как человек, который просто констатирует факты:
— Я заплатил.
— Ты ещё не платил. — ответила я, глядя ему в глаза. Почти шепотом, но с внутренним напряжением, что трещало под кожей.
Он фыркнул.
— По договору — заплачу через шесть месяцев.
Он сделал паузу, изучая мою реакцию, и добавил:
— Ну или, если тебя что-то не устраивает...
— Заплати ты.
Он медленно, нарочито смотрел мне в глаза, будто испытывая: сломаюсь — или выдержу.
В его взгляде не было нежности. Только власть и холодный расчёт.
Я попыталась вырваться, но его хватка только крепче сжалась на моей талии.
Он смотрел сверху вниз — не с яростью, а с жалкой усмешкой, как будто моё сопротивление его не злило, а просто забавляло.
— Жаль, у меня нет столько денег. — выдохнула я.
Это всё, что я смогла выдавить из себя в этот момент. Потому что всё внутри горело. Потому что он играл, а я не знала, как выйти из этой игры, не потеряв себя.
Рики прищурился. Усмехнулся перекошенно, с ленцой:
— Ну да, прям бедняжка.
— А я, между прочим, по договору уже должен был тебя раза два...
— Замолчи. — перебила я резко, сдавленно.
В голосе дрожали слёзы, злость, унижение. Всё сразу.
Он не замолчал.
— Радуйся, что Иви ещё в городе, — усмехнулся он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть выражение моего лица.
— Скоро она уедет. И некому будет тебя занимать, пока ты тут изображаешь скромницу.
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Занимать?
Он правда так думает?
Он ставит меня в один ряд с... этим?
Всё сжалось внутри. Я не чувствовала пола под ногами.
Я хотела крикнуть, ударить, вырваться — но тело будто онемело от отвращения и стыда. От того, как легко он растоптал всё, что я пыталась сохранить.
Я больше не могла сдерживаться. Всё, что копилось внутри с той ночи, с его слов, с его прикосновений — вырвалось наружу.
— Твоя Иви — полная шлюха.
— А ты — садист, Рики. Вы оба.
— Мазохисты, извращенцы. Раз вам всё это нравится.
Он молча смотрел на меня. Его лицо словно застыло. Ни ярости, ни боли — только тень усмешки.
Словно я сказала ему комплимент, а не плеснула в лицо грязью.
— Ну, спасибо. — ответил он спокойно, наклоняя голову чуть вбок. — Тепло. От души.
— Уу... — усмехнулся он после паузы, прищурившись.
— Вот как ты о нас думаешь, да?
Он снова шагнул вперёд, и прежде чем я успела отступить — резко притянул меня к себе. Его ладони легли на мои бёдра, как будто закрывая доступ к бегству. Лицо почти вплотную к моему.
— Ты ведь завидуешь, — прошептал он. — Вот и бесишься.
Я открыла рот, чтобы оттолкнуть его или закричать — но в этот момент за его спиной, в проёме двери, показалась фигура.
Надменная, самоуверенная. В расстёгнутой рубашке Рики и с влажными волосами.
Иви.
Она опёрлась плечом о дверной косяк и с ледяной полуулыбкой посмотрела прямо на меня.
— Какой скандал с утра пораньше, — протянула она. — Не скучаешь, киска?
Её голос был насмешливым, но в глазах плескалась открытая злоба. Как будто она знала, что я стояла за дверью той ночью.
Как будто ей это нравилось.
А Рики стоял между нами, по-прежнему сжимая мою талию.
И я была между ними. Между его холодной властью и её ядовитой гордостью.
Ничейной. Одинокой. И слишком живой, чтобы не чувствовать, как больно это всё.
Иви усмехнулась, подойдя ближе, будто всё происходящее — очередная весёлая игра.
— Я не против тройничка, если на то пошло. — прошептала она, глядя на меня, прикусив нижнюю губу.
— Ты ведь милая. Почему бы не разделить с тобой удовольствие?
Я похолодела.
Она серьёзно?..
Они... вдвоём?
Рики медленно повернул голову к ней, приподнял брови и ухмыльнулся, будто идея действительно его забавляла.
— Не так уж плохо звучит, — бросил он и шагнул ко мне, снова с этой своей ленивой, убийственной уверенностью.
Пальцы легко коснулись моей руки, скользнули к шее, будто пробуя — дрогну ли я.
— Ну что, как тебе перспектива, а?
Я отпрянула, в груди всё сжалось.
— Нет! — выкрикнула я. — В договоре этого не было!
Рики расхохотался. Спокойно. Холодно. Слишком искренне, чтобы это можно было счесть просто шуткой.
— Она, — сказал он, кивнув на Иви, — и не говорила про договор.
Он наклонился ближе, и в его голосе зазвучал откровенный яд:
— Она говорила о твоём личном желании, моя прелесть.
Я стояла, прижатая к стене. Его дыхание — у шеи. Иви — на расстоянии пары шагов, с хищной полуулыбкой, будто наблюдает, как я медленно ломаюсь.
— Ты же не хочешь нас обидеть, правда? — добавила Иви, подходя ближе и почти касаясь моей руки. — Это же... просто удовольствие. Мы же все в одной игре, разве нет?
Мир как будто потерял равновесие. Я не знала, что больнее — их слова, или то, как легко они переворачивают всё с ног на голову, делая из меня игрушку, трофей, участника без согласия.
— Вы реально ненормальные?! — выкрикнула я, отступая к стене, сердце стучало как в клетке. — Я не согласна!
Но Рики будто и не слышал.
— Да брось ты, — прошептал он, и его губы коснулись моей шеи.
Я дёрнулась, попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе, одной рукой удерживая за талию, а другой — начал медленно развязывать мой халат.
— Сделаешь вид, что ты не такая? — прошептал он у самого уха, дыхание обжигало. — М-м? Мне нравится поиграть...
— Нет! — выкрикнула я, срываясь, толкая его прочь.
Он резко отпустил. На его лице не было ни злости, ни обиды. Только насмешка.
Иви засмеялась, раскинув руки, будто её только что обвинили ни за что.
— Бедная, испугалась...
Рики отступил, шагнул в сторону, а потом лениво шлёпнул Иви по заднице.
Та метнула в него колкий, раздражённый взгляд, но усмехнулась, качнув бёдрами.
— Ладно, тут нечего ловить, — бросила она, разворачиваясь и уходя. Каблуки стучали по полу уверенно и громко, как по сцене.
Рики посмотрел мне в глаза и усмехнулся.
Последний взгляд — почти нежный. Почти.
И тоже вышел за ней, ни разу не оглянувшись.
Через час я уже переоделась.
В моём шкафу нашлось несколько корсетов — и, честно говоря, корсеты были моим миром.
Я выбрала кружевной, полупрозрачный, чёрный. Дополнила образ короткими шортами, серебряной цепью с крестом и фуражкой. Образ получился вызывающим, но мне было плевать. После утренней сцены всё внутри кипело, и я хотела почувствовать контроль. Хоть какой-то.
Спускаясь в столовую, я увидела Рики. Он тоже был уже переодет — чёрный пиджак, безупречно выглаженная белая рубашка, широкие брюки, лакированные туфли.
Совершенно другой человек. Холодный. Статусный. Официальный.
— Не знала, что ты можешь одеваться... так официально, — сказала я, проходя к столу, слегка насмешливо.
Он даже не посмотрел на меня. Только холодно, отрезающе, словно между делом, положил в рот вилку с едой и ответил:
— А я не знал, что ты можешь одеваться как шлюха.
Я резко остановилась, уставившись на него.
— Я, по-твоему, так выгляжу?
— Да, — спокойно. Без эмоций. Он посмотрел на меня, глядя прямо в глаза. — Дом полон людей, а ты выглядишь так, будто собралась на трассу.
— Пошла и переоделась. У нас важная встреча.
— Меня это не колышет, — бросила я. — Ты сам эти вещи купил для меня.
Он откинулся на спинку стула, вытер рот салфеткой и произнёс:
— Этот корсет был вообще для игр, а не для того, чтобы ты носила его перед людьми.
Пауза.
Тишина повисла в воздухе, как лезвие.
Я чувствовала на себе его взгляд. Пронзающий. Судящий.
—Да знаешь что?!
📢 Подписывайся на наш Telegram‑канал (ссылка в описании) — там: эксклюзивные главы, расписание выхода, новые фанфики и прямое общение с авторами. Не пропусти то, чего нет нигде!