2. Дима
"Месяц до день рождения Медди"
За окном медленно стемнело. Солнце в Китае садилось иначе — не так, как в Москве. Оно будто лениво сползало за горизонт, оставляя после себя мутный серо-золотой след, похожий на пепел. В этой стране всё было другим: запахи, голоса, даже воздух. Только тишина в его квартире оставалась неизменной.
Дима сидел за кухонным столом, крутя в руках телефон. Сотни несохранённых номеров, пустые переписки, старые фото в галерее, где она — с косичками, в растянутой футболке и щенячьей улыбкой. Ему казалось, что он слышит её смех, лёгкий, звенящий, как колокольчик.
Он нажал на иконку сообщений, ввёл «М…» и остановился. Он больше не знал, как к ней обращаться. «Медди», «кроха», «зайка» — все слова, что раньше казались тёплыми, теперь обжигали.
Он стёр набранное и откинулся на спинку стула.
С того дня, как она перестала отвечать, прошли три года.
Три длинных года тишины.
Он пытался связаться — через знакомых, соцсети, даже через старую подругу сестры. Ответа не было. Только холодное «пользователь не найден».
Каждый раз, когда он отправлял очередное сообщение, внутри что-то ломалось.
Он думал, что время залечит. Не залечило.
Теперь, когда приближался её день рождения, он чувствовал это особенно остро. Каждое утро начиналось с вопроса: «Где она? Что делает? С кем?»
А заканчивалось тем же: «Считает ли она меня всё ещё братом?»
Он не мог простить себе тот день. Ту фразу — «я тоже хочу строить свою жизнь».
Сколько бы женщин ни проходило через его жизнь, никто не смог затмить её — не как женщину, а как часть его самого. Сестру, ребёнка, которого он растил с четырнадцати. Девочку, которая знала о нём всё.
Он снова открыл ноутбук и вбил в поисковик:
«Билеты Пекин — Москва»
Рейсы были дорогие, почти все с пересадками.
Но дело было не в деньгах — он просто не знал, имеет ли право. Что он скажет, если она посмотрит на него теми самыми глазами, в которых раньше отражалось всё доверие мира?
«Прости, что бросил?»
«Прости, что выбрал себя?»
Он закрыл ноутбук и уткнулся лбом в ладони.
На столе стояла чашка кофе, уже холодная.
На стене — фото, сделанное за день до его отъезда: она держит в руках мороженое, а он обнимает её за плечи. Обоим неловко, но счастливо.
Он вспомнил, как она тогда сказала:
— «Главное — не исчезай, хорошо?»
А он исчез.
Ему снилось, что она плачет и зовёт его. Иногда он просыпался посреди ночи, хватал телефон и писал — «ты как?» — но тут же стирал.
Он не хотел разрушить тот крошечный шанс, что она всё-таки когда-нибудь простит.
В ту ночь он впервые всерьёз задумался о возвращении.
Менеджер компании звонил почти ежедневно, уговаривая остаться:
— Дмитрий Сергеевич, у нас контракт с «Хао Групп», вы нужны на месте. Без вас мы потеряем долю рынка.
А он лишь коротко отвечал:
— Теряйте. У меня другие планы.
Он устал. От бесконечных встреч, ужинов, женщин, от улыбок ради бизнеса. Всё стало чужим, ненастоящим.
Он чувствовал себя как в аквариуме — вода вокруг, а воздуха нет.
И тогда впервые за три года он написал письмо. Не сообщение, не аудио, а настоящее письмо — на листе бумаги.
> «Моя звёздочка.
Не знаю, читаешь ли ты это. Не знаю, простила ли ты.
Но я всё ещё жду. Я всё ещё тот, кто любил тебя больше всех.
Через месяц твой день рождения. Если позволишь, я приеду. Не для того, чтобы всё вернуть. Просто увидеть, что ты жива.
Дима.»
Он не отправил его. Просто сложил и положил между страниц старого фотоальбома.
Когда утром снова открыл ноутбук, то не выдержал и купил билет.
Рейс на 24 марта, Пекин — Москва, с пересадкой в Новосибирске.
Той ночью он не спал.
Он стоял у окна, курил и думал: а если не примет?
Но внутри что-то подсказало — он обязан рискнуть. Даже если это последнее, что он сделает для неё.
Он выключил свет и лег на диван.
Тишина снова поглотила комнату.
Только экран телефона мигал напоминанием:
«24 марта — день рождения Медди»