Это сука любовь

После того как Чонгук разорвал поцелуй, Тэхен еще долго смотрел прямо ему в глаза. Он чувствовал себя очень глупо и жутко унизительно, так как готов после всего произошедшего принимать такие вот подачки от человека, который должным образом ничего к нему не чувствует. От человека, которого он толком и не знает вовсе. Но сейчас на все это плевать. Хочется не чувствовать себя таким одиноким и несчастным, только лишь ощущать чужое тепло, согревающее все тело. Плевать, что будет завтра; плевать, как все это скажется на его будущем проживании в этом доме; плевать абсолютно на все.

Сейчас главное то, что он не видел отвращения и неприязни в чужих глазах, а это значит, что Чонгуку могло быть хоть на несколько процентов так же приятно, как и ему; значит, что можно повторить, ведь это было так прекрасно; значит, что хоть одну ночь за всю его нелегкую жизнь можно побыть хоть чуточку счастливым.

После нескольких секунд обдумывания сложившейся ситуации Тэхен потянулся за повторным поцелуем. На этот раз более долгим и страстным. С Чонгуком все было по-другому: Хосок никогда не позволял себе лишнего, не позволял рукам опуститься южнее экватора. Тэ всегда думал, что это из-за того, что он боится причинить ему боль, либо потому, что хотел развивать отношения постепенно. Потому что знал, что Ким был еще к этому не готов, но, как недавно выяснилось, все это было только потому, что Хосоку он никогда толком и не нравился. Чонгук же давал полную волю своим рукам, свободно гуляя по всему телу, поглаживая бока, сжимая ягодицы; Тэхену сейчас было так приятно, что на такие в какой-то момент грубые действия не следовало сопротивления. Хоть омегу по началу и посетил легкий шок на такие действия, но он не придал этому особого значения, так как разум уже давно отступил — им управляет только страсть и желание.

Ким толкнул альфу на кровать и оседлал его, начиная совершать вращательные движения бедрами, снова впиваясь в эти вкусные губы. Ему так давно не хватало ласки и внимания, что сейчас хотелось напиться ими до полной эйфории. Он стал покрывать все его лицо поцелуями, а когда принялся посасывать мочку уха, то Чонгук уже не выдержал.

Альфа перевернул омегу на спину, нависая над ним. Он задирал растянутую футболку, наслаждаясь видом бледной и хрупкой фигуры, и снова возвратился к губам, пока руки блуждали по разгоряченному и желанному телу. Чонгук знает, что они не вместе и скорее всего завтра оба поймут, что это было ошибкой, но он давно не получал такого удовольствия; хотя дело еще даже не дошло до главного, кажется, он скоро станет наркоманом, а Тэхен его личной дозой. Так что отпустить его просто так он не может: надо поставить метку, что он теперь не один, что он принадлежит Чон Чонгуку.

Чонгук переключился на шею парня, извивающегося под ним, сначала нежно поцеловал, потом пососал и несильно зажал кожу между зубов, чтобы не укусить, но оставить след. После того как Чон удовлетворился своим творением, он переключился на соски омеги, уделяя внимание каждому в отдельности.

Тэхен лежал, придавленный накаченным телом альфы, который всячески ласкал его, и вроде как он должен забыться и получать удовольствие, но он не перестал думать о том, что ведет себя, как самая настоящая шлюха. Ведь только несколько дней назад он расстался со своим парнем, а сейчас уже лежал под другим альфой, который пытался доставить ему наслаждение, а он даже не знал, есть ли у него какие-нибудь чувства к нему.

Он сознавал всю серьезность ситуации, в которой находился; понимал, что прямо сейчас он может лишиться нечто большего, чем гордость, он может отдать что-то, что берег всю свою жизнь, человеку, с которым знаком от силы неделю. Но готов ли он к этому? Готов ли так легко с этим расстаться?

Через несколько секунд после того, как Чонгук уже стал входить во вкус, парень под ним стал брыкаться, кричать и пытаться столкнуть его с себя. Большого труда стоило альфе усмирить свои желания и волка внутри и слезть с омеги, опуская голову на подушку и обдумывая, что же он сделал не так.

Как только это произошло, Тэхен молча стал оттягивать свою и так растянутую футболку чуть ли не до колен, потом также молча собирался встать с кровати и лечь на свою, но его остановила крепкая хватка Чонгука, который схватил его за руку.

— Останься... — говорит он каким-то странным, несвойственным ему голосом и смотрит в глаза, пытаясь проникнуть прямо в душу. — Не хочу среди ночи снова перетаскивать твою тяжелую тушку обратно, а то невозможно спать из-за твоих невыносимых криков и качаний по кровати из стороны в сторону, — добавляет он своим фирменным язвительным и грубым голосом, и если бы Тэ не был сейчас весь на эмоциях, то, возможно, смог бы прочитать в нем толику обиды.

Тэхен простоял так еще несколько минут, не вырывая руку из хватки, но все еще пытаясь опустить футболку, только на сей раз не из-за стеснения или чего-то еще, а просто для того, чтобы прикрыть свое нарастающее возбуждение.

На самом деле, объятия Чонгука — это единственное место, где он действительно высыпается. Тэхен довольно пугливый человек: его вечно одолевают какие-то страхи, от чего нередко его мучают кошмары, — а сейчас его нервы очень пошатаны так, что не удивительно, что он не может нормально спать. Раньше ему ничего не помогало — родители не знали, что им делать. Они опробовали много разных вариантов: ходили к докторам и психологам, поили снотворным, — но ничего не помогало, спать-то он спал, но не давал спать другим. Так что в конце концов они смирились: бегали по очереди к сыну и пытались его успокоить. Ким всегда считал себя обузой для семьи: он был как маленький ребенок, который плачет и к нему постоянно бегают родители. Слава богам, что кошмары с возрастом стали приходить к нему по ночам, но, как только он оказался в этом доме, они стали приходить как к себе домой.

Так что осмыслив, что здоровый сон и крепкие нервы — правильный выбор, он вернулся в кровать и повернулся спиной к альфе, потому что теперь непонятно, как смотреть ему в глаза, не краснея, после этой минутной слабости.

После недолгого копошения за спиной, было слышно, как Чонгук тяжело дышал и пытался взять себя в руки, что довольно тяжело, так как все тело горело, волк просил сорвать всю одежду с омеги и разложить его на кровати, а возбуждение болезненно ныло. Но все же, глубоко вздохнув, он пододвинулся ближе к Тэ и чмокнул в затылок, от чего последний нервно вздрогнул и задержал дыхание, ощущая, как в поясницу упирается почти уже твердый стояк.

***

Уже довольно-таки давно Тэхен не спал так сладко, что даже вставать не хотелось, но солнце уже взошло и лучи, проникающие в комнату через окно, падали прямо ему на лицо. Поэтому нехотя Тэ пришлось все-таки разлепить глаза; крепкие накаченные руки все еще обнимали его за талию. Не разрывая объятия, он развернулся лицом к соседу. Чонгук лежал с закрытыми глазами и тихо посапывал. Его волосы были растрепаны и небрежно спадали на лицо. Губы были слегка приоткрыты; Тэхен притронулся к своим губам и улыбнулся, вспоминая, как всего лишь несколько часов назад он впивался в эти губы страстным поцелуем. Как его ласкали в этот момент, как он сам подушечками пальцев вырисовывал только ему понятные узоры на обнаженной мощной груди альфы. Омега сейчас, вспоминая все это, улыбался, как дурачок.

Он пододвинулся ближе к Чонгуку и вдохнул, наслаждаясь, его природный запах, который сводил с ума. Через пару минут Чонгук начинал сонно причмокивать, сильными ногами обхватил омегу и ими прижал его к себе, на что Тэхен издал глупый смешок и обвил руками его шею, от чего альфа наконец разлепил глаза. Он улыбнулся такому началу дня, убрал выбившуюся прядку волос омеги за ушко и не хотел уводить глаз; он готов был весь день проваляться вот так вот с ним в одной кровати.

Тэ чувствовал себя невероятно счастливым; вероятно, именно в такие моменты люди говорят: «Словно бабочки в животе порхают». Он блаженно прикрыл глаза, пока это теплое чувство распространялось по всему телу и приятно расслабляло все мышцы.

Из всей этой приятной обстановки их вырвали недовольные звонки от Чимина, в которых он жалуется: Чонгук так и не забрал его и ему пришлось ехать в полном и полностью пропахшем потом автобусе. Пока альфа слушал возмущения омеги, Тэхен решил проверить свою почту и обнаружил где-то десять сообщений от Кэтрин с вопросом «ты где?» и столько же звонков, а когда он обратил внимание на то, который сейчас час, он испуганно вздрогнул.

Примерно через пятнадцать минут должен был начаться первый урок, а он до сих пор лежал в кровати. Возможно, будильник не сработал, либо ему было так приятно греться в крепких объятиях, что он о нем забыл. Тэхен быстро вскочил с кровати, чем озадачил альфу, который до сих пор держал телефон в руках, и, схватив первый попавшийся свитер и джинсы, побежал в душ. Через несколько минут он также быстро влетел в комнату, собрал рюкзак и, ничего не сказав, выбежал из комнаты.

У Тэхена большие шансы попасть в самый престижный университет в Сеуле, а там строго следят за посещаемостью абитуриентов и, если ты прогулял урок без веской на то причины, твою кандидатуру вычеркивают из списка, поэтому Тэ никак не мог опоздать.

Именно поэтому он сейчас сломя голову, мучаясь от нехватки кислорода, бежал до школы. Омега сразу перескакнул несколько ступенек на крыльце школы, и только он схватился за ручку двери и собирался потянуть ее на себя, как она резко открылась, что он едва успел отпрыгнуть, чтобы не получить удар. Он хотел было начать возмущаться, что так можно и убить кого-то, но как только поднял глаза на выходящего, потерял дар речи. Этим человеком оказался тот, кого Тэхен бы точно не хотел видеть в ближайшее время. Этим человеком оказался Чон Хосок.

Ким Тэхен всегда был той омегой, которой не нужны были брендовые дорогие шмотки и умопомрачительный макияж. Он мог выглядеть очень очаровательным в растянутом свитере и с растрепанными волосами. Наверное, именно поэтому в тот первый день их знакомства в столовой Хосок не смог противостоять этой прекрасной естественной красоте, этой квадратной улыбке, этим доверчивым глазам.

Тэхен так торопился, чтобы не опоздать на урок, что даже не успел привести себя в порядок и скрыть вчерашние отметины на шее, что не смог не заметить альфа.

Тэ никогда не характеризовался как доступный: он всегда был очень скромным и стеснительным, всегда осторожно вел себя в отношениях. Возможно, потому, что был еще молод, он не давал Хосоку зайти дальше поцелуев или ласк; хотя Чон и числился его альфой, но все равно течки они проводили порознь. Зная все это, можно сделать вывод, что метки мог оставить только один человек, и этот человек живет с ним в одной комнате. И Хосок сейчас злился на себя, на этого альфу. Ведь именно из-за него они расстались, а он ведь всегда любил и до сих пор любит, несмотря ни на что. Так что он не сможет это просто так оставить; он сейчас готов перегрызть глотку Чонгуку.

Как бы сейчас ни хотелось обнять омегу, прижать к себе так крепко, чтобы было трудно дышать, упасть на колени и молить о прощении, засос на шее причинял жгучую невыносимую боль, словно удар ножом прямо в сердце. Ревность губила изнутри, с этим невозможно было просто так смириться. Они были вместе так долго, но Тэ подарил Чонгуку то, что Хосок ждал годами. И за это хотелось отомстить, причинить такую же душевную боль.

Тэхен безумно скучал; именно сейчас, когда альфа так близко, он понял, как его не хватало. Но внутрь закралось нечто непонятное и немыслимое, потому что он скучал по нему как по давнему другу, которого давно не видел; так же бы он скучал по Кэтрин, если бы они когда-нибудь расстались, а не так, как скучал бы по парню, которого, казалось, любил все это время.

Возможно, это было потому, что Тэ был очень обижен на Хосока за то, что он так с ним поступил; за то, что убил единственное, что грело душу в этом жестоком мире; за то, что оставил одного. Так что сейчас он даже не знает как себя с ним вести, что говорить, а можно ли вообще им сейчас общаться?

Прозвенел звонок на первый урок, и, пока Чон пытался придумать, что бы такое сказать, Тэхен подарил ему невинную милую улыбку и побежал по направлению к кабинету, а альфа от этой улыбки потерял дар речи. Как бы ни был сейчас зол Хосок, он просто не сможет сорвать свой гнев на нем: просто потому, что все еще любит, он не может снова причинить ему боль. Хотя, может, все потому, что, когда они расстались, последнее, что видел альфа, так это слезы омеги, и, наверное, все это время ему так не хватало этой искренней и солнечной улыбки. Но все равно остается еще тот человек, который должен за все это ответить.

В мире есть люди, которые довольно популярны в обществе, словно знаменитости: за ними постоянно следят, создают фан-клубы, где восхваляют своего кумира; они словно секта приглашают в свой клуб новых невинных молодых людей. Так что, где бы ни находился и независимо хочешь ты или нет, ты все равно знаешь о них. Чонгук как раз был одним из таких людей.

Его популярность и слухи о нем быстро разлетелись по всему Сеулу. В основном на пьедестал его возносили девчонки, восхищаясь его привлекательностью, восхваляли его поступки, будто он всегда наказывал только тех, кто обижал других, или выскочек, которые возомнили себя пупом земли. А не просто делал из тех, кто ему не нравится, боксерскую грушу. Просто колотил всех без разбору.

Девчонки бегали за ним и ловили каждый вдох, от чего альфы начали ему завидовать и пытались подключиться к банде, выполнять все его пожелания, войти в свиту, чтобы хоть как-то выделиться в этой чертовой школе, ну или чтобы просто не стать очередной отбивной Чонгука.

Так что сейчас, спросив у кого-то из его фандома, можно точно узнать его местоположение в данный момент, так что Хосок так и сделал.

Спустя минут пятнадцать он уже был на крыльце школы альфы, и благо долго ждать не пришлось. Можно считать еще одним подтверждением того, что ночь они провели вместе, то, что Чонгук тоже опоздал.

В отличие от Тэхена, Чонгук, как и всегда, побеспокоился о своем внешнем виде: он, как обычно, выглядит презентабельно. Ну естественно, не подбирая он в своем костюме все до мелочей, а оденься он как нормальный обычный человек, быстро растерял бы всех своих «друзей». И альфа об этом точно знает. А что будет, если вся школа узнает, что тот выбрал себе в омеги ни одну их тех сохнущих по нему девчонок, а парня из параллельной школы? Он мог превратиться в ничтожество.

Хосок был уверен, что Чонгук не был готов в одно мгновение потерять свою репутацию. Вероятнее всего, Тэхен тоже об этом всем знал. Так каким образом получилось так, что из всех альф в мире Тэхен променял его на Чонгука? На альфу, который, даже будь они вместе и безумно влюблены, все равно никогда не признает этого на публике. Как вообще могло произойти такое?

— Знаешь, а это все очень забавно... — Чонгук выходит из своей машины; он был удивлен, так как ожидал увидеть здесь своего друга Чимина, а не того парня, которого совсем недавно избивал с неописуемым наслаждением. Опухоль с его лица уже почти спала, но еще оставались на вид свежие синяки и кое-где кровоподтеки. Одним словом, находился он сейчас не в лучшем состоянии. Все остальное тело было скрыто под одеждой, но Чон был уверен, что альфе стоило больших усилий не то что прийти сюда, а просто подняться с горизонтального положения. Да просто стоять здесь и сейчас, после таких-то побоев, когда он был едва ли не в предсмертном состоянии, было большим подвигом, и если бы Чонгук его так не ненавидел, то уважительно склонился перед ним.

Но как бы там ни было, сейчас этот альфа пытался превозносить себя в его глазах и ухмылялся. Все это жестко било по самолюбию Чонгука — хотелось вновь набить ему морду.

— И чего же здесь такого забавного? — Чонгук скрестил руки на груди и облокотился спиной о свою машину, сохраняя при этом зрительный контакт. Он не упадет в грязь лицом, будет держаться достойно и не посмеет допустить, чтобы этот выскочка одержал победу над ним. Он никому и никогда этого не позволял и начинать не намерен.

— Да просто... Я вот вспоминаю, как ты насмехался надо мной, как избивал из-за того, что я полюбил Тэхена. — Альфа сделал вид, что задумался, все также не снимая улыбку с лица. — Мне пришлось отпустить его, чтобы ты не причинил ему боль, вместо этого это сделал я. Я сломал его, разрушил его отношение ко мне и не знаю, удастся ли мне вернуть все так, как было прежде. — Хосок еле сдерживал слезы, которые просились вырваться наружу, чтобы не опуститься в глазах этого высокомерного ублюдка. — Ты тогда еще удивлялся, как же это можно любить парня, но сколько прошло времени после того, как вы оказались вместе с ним в одной кровати? — Чем больше он говорил, тем больше злился Чонгук. Все его тело напрягалось, и на шее начали выступать венки. — Просто скажи мне, как ты можешь спать с парнем, которого я люблю?