Это сука любовь

— Заткнись и сделай уже это... — вырвались то ли хрипы, то ли стоны из уст Тэхена, пока Чонгук покрывал его тело поцелуями.

— Сделать что? — издевается альфа и прекращает ласки. Ким скулит и сам тянет руки к мощной груди брюнета, но их резко отдергивают. Он краснеет, снова начинает метаться по кровати из-за жгучего желания, но, какие бы мысли его сейчас ни посещали, он не мог их озвучить: ему было стыдно и страшно просить о таком, потому что он знал, что именно эту просьбу Чонгук осуществит, — вот только, какое бы желание им сейчас ни завладело, готов ли он к этому? — Давай же, скажи. Я хочу услышать, как ты просишь. — Чон раздвигает ноги омеги и за коленки пододвигает его к себе, упираясь своим возбуждением в пах Тэхена, и начинает об него тереться. Тэ тихо постанывает, борется со своей гордостью, но, поняв, что долго не продержится, плюет на все и сдается.

— П-пожалуйста... Возьми меня... — сквозь стоны произносит Тэ, откидывая голову назад. Он потом постыдится своего поведения, когда будет вспоминать эту ночь, а сейчас он просто хочет, чтобы ему подарили наслаждение.

Чонгук улыбнулся тому, что наконец получил то, чего хотел, и снова приступил к поцелуям. У него было много партнеров до этого, но эти поцелуи с Тэхеном значительно отличались от тех, что были до этого. Поцелуй не был нежным, как бывало между мужчиной и женщиной. Здесь нет долгих прелюдий, как это обычно бывает. Здесь просто чистая страсть, которая давно вырывалась из самой глубины их сердец. Чувства и эмоции, переполняющие Чонгука в данный момент, были такими бешеными и необузданными, словно цунами, способное снести все на своем пути.

Чонгук был нежен, не хотел причинять боль, хотя мог просто поиметь его и забыть, как обычно он и делал со всеми омегами. Но внутри таилось какое-то щемящее чувство. Впервые в своей жизни он хотел не только сам получить удовольствие, но и доставить его кому-то. Ему хотелось запомнить каждую минуту, уловить каждую эмоцию на лице парня, который лежал под ним. Хотелось все постепенно и на всю ночь.

Когда он целовал Тэхена, то казалось, что он владеет всем миром. Его губы дурманят и опьяняют, словно вино самого лучшего сорта. Он будто волшебник, который подчиняет его, делает зависимым от этих прикосновений к хрупкой бледной коже. Это все плохо на него влияло; никто на всём белом свете не заставлял чувствовать такую страсть, а эти стоны — самая приятная мелодия для его ушей.

Спускаясь от губ вниз, покрывая каждый участок тела поцелуями, он разрывает футболку на Тэхене и переключается на вставшие розовые горошины. Играется с ними, слегка покусывает и тут же зализывает раны, а омега под ним в это время скулит и сходит с ума. Извивается, просит ещё, просит больше. Сейчас абсолютно не стесняясь своих действий.

Чонгук на миг прекращает ласки и быстро срывает с Тэхена оставшуюся одежду и свою майку. Тэ чувствует себя обнаженным младенцем: он ведь еще так молод, он же еще ребенок. А сейчас он лежит абсолютно голый на чужой кровати и понимает, что, как только Чон вернется в кровать, он больше никогда не будет прежним, его жизнь изменится. Он станет мужчиной. Готов ли он наконец расстаться с тем мальчишкой, что за последние дни натерпелся столько дерьма, что и злейшему врагу не пожелаешь? Ушел из семьи; человек, к которому, как казалось, питал всепоглощающую любовь, его бросил, а сейчас он в кровати того, кто завтра может с легкостью выкинуть его из этого дома.

Он ведь просто хотел быть нормальным, не хотел всего этого. Хотя вряд ли он мечтал прожить всю свою жизнь скрываясь. Скрывая свою ориентацию от семьи, от общества. Жениться и затем погибать внутри каждый божий день из-за того, что так и не нашел свое счастье в жизни.

Все это ужасно. У него сейчас будет его первый раз — событие, которое должно запомниться на всю жизнь. Событие, о котором он не должен сожалеть всю оставшуюся жизнь. Разве в такой момент он может раздумывать о всем этом? А что, если сейчас в его голове всплывают такие картинки, потому что он делает что-то неправильно. Значит, он не должен быть сейчас здесь. Значит, все это не было такой уж хорошей идеей.

Тэхен будто просыпается ото сна — он снова берет контроль, подавляет омегу и пытается бороться с течкой, чтобы остановить Чонгука. Но уже слишком поздно: нельзя поманить зверя куском свежей плоти, а потом отказать. Поздно — волк уже в игре.

Омега чувствует себя обессиленным, но все же пытается встать с кровати. Чонгук мгновенно оказывается над ним: кажется, он понял, что игрушка собралась удрать. Его взгляд изменился. В глазах больше нет той нежности и ласки. Он смотрел на него хмельным взглядом, а на лице блистала похотливая и зловещая улыбка. Сейчас он очень походил на голодного зверя.

— Малыш... куда же ты собрался? — Чонгук начинает злорадно смеяться, усиливая свою хватку, чтобы тот не смог вырваться. — Не прикидывайся! Ты же уже давно понял, что я тобой заинтересован. Думаешь, как удрать, как спастись? Никак. Знаешь, ты ведь сам во всем виноват. — В глазах Тэхена уже открыто читался испуг, даже течка, кажется, отступила; сейчас он просто боялся того, что может с ним сотворить Чонгук. Потому что за все время его проживания в этом доме он еще не видел альфу таким никогда. И он прав. Таким Чонгука видели только его жертвы в школе — те, кто ему не угодил. Вот только видели они его таким перед тем, как быть избитыми до бессознательного состояния. — Скажи мне, кто разрешал тебе быть настолько привлекательным? Кто позволял тебе флиртовать? Кто заставлял тебя так улыбаться, чтобы я не мог держать себя в руках и начинал сходить с ума? Только вот не надо притворяться невинным! Давай, попробуй вырваться, попробуй выпустить свой дерзкий язычок. — Он трется носом о мягкую кожу на шее, словно провинившийся котенок. Но Тэхен не верил — ждал последующего удара. Каким же он был глупцом, что смог поверить, будто Чонгук к нему что-то чувствует. Ему нужен только секс и ничего больше. И сегодня он пополнит список новой жертвой. — Чем больше ты вырываешься, чем больше ты пытаешься дерзить мне, тем больше я возбуждаюсь. Правда в том, что я жутко хочу отыметь тебя! Даже твой нрав, твое неловкое выражение эмоций — все это соблазняет меня, ты же это понимаешь?

Тэхен испытывал дикий ужас, он даже не знал куда деться. Такой Чонгук пугал. Неизвестно, на что он способен. Сейчас было только два выбора. Первый — попробовать сбежать, но в этом случае Чонгук его догонит и он может лишиться конечностей или вообще жизни. Второй — отступить, не противиться, — Чонгук получит свое, а он останется в живых может; Бог смилуется над ним, и он потеряет сознание, чтобы ничего не запомнить. И Тэхен решает выбрать второй путь.

Чонгук стал грубо целовать его, болезненно мять губы и атаковать его рот своим языком. Хоть омега и не хотел принимать такой поцелуй, но все же не сопротивлялся, позволяя использовать себя, чтобы избавиться от гнева. Тэхен позволял играть со своим телом: он терпел, пока его грубо целовали, пока кусали его ключицы, пока сильно сжимали бока и ягодицы. Не осталось ни одного целого участка кожи: везде были отметины Чонгука. Терпел все, но когда его перевернули на живот, он не выдержал. В конце концов это был его первый раз — он не может запомнить его таким. Все должно было быть незабываемым. Они должны были смотреть друг другу в глаза и вместе получать удовольствие. Все должно было быть по любви. Разве не так бывает у нормальных людей? Он начал кричать и брыкаться, но Чон уже не в том состоянии, чтобы так легко остановиться, особенно если омега под ним течет.

Когда с большим трудом Тэхен все же перевернулся на спину, он об этом пожалел. На него смотрели стеклянным взглядом, там не было ничего — пустота; казалось, что Чонгук сам себе не принадлежит. И в этот самый момент все мысли и идеи ушли из головы Тэхена.

— П-пожалуйста... — Тэ протягивает руку к Чонгуку и, обвив его шею, тянет к себе, чтобы поцеловать. Надеясь пробудить альфу словно ото сна. А то сейчас, пока он такой холодный, вряд ли кто-то выберется живым из этой кровати.

Тэхен чувствует, что альфа слегка расслабляется. А когда разрывает поцелуй, раскрыв глаза, видит вновь тот уверенный блеск в глазах и снова привычную ухмылку, которую наблюдает каждый день, что живет здесь.

Альфа снова прильнул к уже полностью искусанным губам. И, не разрывая поцелуя, неуклюже стягивает с себя пижамные штаны вместе с бельем. Тэхена поглощает легкий ступор и страх, когда он чувствует соприкосновение своего разгоряченного тела с оголенной плоти Чонгука. Кажется, он может чувствовать каждый изгиб его тела, каждый волосок на его коже. Все это было так ново для него — по телу словно пропускали электрический разряд.

Когда Чонгук отстраняется, чтобы уже начать растягивать омегу, Тэхену удается полностью рассмотреть его тело. Он судорожно сглатывает. Чувствует себя мальчишкой, что подглядывает за голым человеком. Ему еще никогда не приходилось видеть полностью обнаженного человека. С Хосоком они до такой стадии не доходили. А смотреть порно, как делают все его сверстники, он не мог. Во-первых, он знал, что это обычные люди и у них тоже есть семья, могут быть дети, но если их ребенок будет лазить по таким сайтам и наткнется на это видео? Что тогда будет? Во-вторых, как бы сильно актеры ни притворялись, это все равно была игра. Не было никах чувств. Никаких желаний. Просто выполнение поставленной задачи. А это было ужасно. Ведь это должен быть не просто секс. Это должно быть переполнение эмоций, когда они окутывают тебя с головой, — это должно быть нечто интимное для двоих.

Чонгук был сам неопытен в таких отношениях. Да, он был далеко не девственником, но заниматься этим с парнем еще не приходилось. Он хотел сделать все нежно: он уже и так причинил слишком много боли. Альфа покрывал шею поцелуями, покусывал ключицы, отвлекая на ласки, пока указательным пальцем совершал вращательные движения вокруг сжавшегося колечка мышц, слегка надавливая. Когда в ход пошел первый палец, Тэхен издал испуганный всхлип и с распахнутыми глазами вцепился в Чонгука, оставляя кровавые полосы своими ногтями на его спине. Ощущения были необычными — он еще никогда такого не испытывал, но после нескольких толчков все же попытался расслабиться. Затем в ход пошел еще один палец. Потом — еще один.

Чонгук, казалось, полностью ушел в процесс. Кровь закипала в его венах. Он перестал что-то слышать вокруг: ни шелеста листьев за окном, ни тиканья старинных часов, что висели в комнате над его кроватью. Сейчас можно было услышать лишь сбитое дыхание и тихие стоны, вырывавшиеся куда-то в шею.

Когда внутри уже можно было свободно двигаться, Чонгук решает, что это самый подходящий момент, когда можно заменить пальцы членом. Сделав пару возвратно-поступательных движений по стволу, альфа подтягивает омегу ближе и, задрав его ноги себе на плечи, медленно входит. От болезненных ощущений парень под ним жмурит глаза. Чонгук нервничает и замирает — дает привыкнуть. Для него самого это первый опыт, и он не хочет все испортить.

Сделав несколько громких глубоких вдохов, Тэхен открывает глаза и кивает, давая согласие на дальнейшее движение. Чон медленно начинает двигаться внутри. Ощущения были незабываемые. Он чувствовал тепло тела омеги, как кровь движется по сосудам; чувствовал биение его сердца, словно сейчас они были одним целым. Было так хорошо, что хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Еще никогда его не накрывало волной таких чувств. Секс с женщиной никогда с этим не сравнится. У него было много женщин, но все было не то. Ну либо Тэхен просто особенный.

Чон начинает постепенно двигаться. Старается действовать медленно и аккуратно, постоянно наблюдая за реакцией омеги. Как быстро миллион эмоций проносится на его лице. Наблюдая, как его грудь медленно то поднимается, то опускается. Как беспомощно тот лишь открывал и закрывал рот. Тэхену было хорошо. Даже не так — ему было незабываемо. Но всего этого казалось мало. Хотелось еще больше близости. Просто раствориться в этой ночи, в этой кровати, в этом альфе. Омега потянулся руками к альфе. Начал гладить грудь Чонгука, периодически задевая ногтями соски, что только больше раззадоривало Чона.

Чонгук сжимает бедра омеги до синяков и начинает наращивать темп. Сначала плавно заходя на всю длину, а потом полностью выходя. После такого разогрева для Тэхена альфа начинает буквально вбиваться в его тело. Получая на это никак не подавляемые громкие стоны. Чонгук наслаждается; кажется, именно сейчас он осознает, что теперь ему всегда будет мало этих стонов, этой волшебной ночи. Он всегда будет хотеть еще.

Альфа продолжал двигаться, то замедляя, то наращивая темп. Тэхен извивался под ним. Толчки были такими мощными и быстрыми, что из его уст вырывались только стоны. Он даже забыл как дышать. Из-за нехватки кислорода из глаз уже потекли слезы. Но все кажется мелочью, когда тело окатывает ранее невиданное телу наслаждение. Его начинает трясти. И, кажется, на мгновение он теряет зрение, потому что перед глазами видит лишь ночное звездное небо, где взрываются самые красочные фейерверки. С громким стоном он кончает себе на живот, зажимая альфу в себе. Чонгук от этого сексуального лица дуреет; сделав еще пару зверских толчков, он изливается в омегу и падает рядом на кровать.

Тэхен весь мокрый, волосы пропитаны потом и неприятно прилипают к лицу. Он перепачкан в своей сперме и все еще чувствует, как смазка вытекает из него. А еще ему сейчас жутко стыдно за свои действия. Чувствуя себя очень противно, он двигается ближе к краю кровати, чтобы подняться с нее, сходить в душ, выпить полбаночки подавителей. И уж лучше он сегодня поспит на диване в гостиной. Только он хочет сесть, чтобы слезть с кровати, как Чонгук прижимается к нему всем телом, обхватывая рукой талию омеги. Чон тычется носом в макушку Тэхена, наслаждаясь их смешанными запахами, от чего его дружок снова дает о себе знать.

— Как насчет еще одного раунда? — Чонгук приподнимается, а Тэхен удивленно поворачивает голову вбок и встречается с глазами, в которых загорается ярко-красное пламя.

Чонгук уже был без сил, но все равно позволял Тэхену играться с ним, делать все, что тот захочет. Поначалу омега не был особо активным, но после нескольких заходов раскрепостился. И вот сейчас он расположился между ног альфы и игрался с его членом. У него раньше не было опыта в этом вопросе, поэтому сейчас он неуклюже пытаелся сделать возвратно-поступательные движения рукой по всей длине ствола. Даже если он делал что-то неправильно, Чонгук спокойно позволял делать с собой все, пробовать то, что он захочет, лишь бы всегда видеть эту блаженную улыбку на его лице.

Чонгук смотрел на это прекрасное лицо и думал: что же будет дальше, как им быть. Как сказать родителям? Как окончательно принять себя? Нет, он не боится. Сейчас он на вершине. И пусть говорят, что лишь один проступок может выкинуть тебя оттуда, но это не так. Чонгук — исключение. Он всем докажет, что он как и был, так и будет главным, заставит всех бояться. А если уж так сложится, что перед ним будет стоять выбор, он не задумываясь выберет его. Того, благодаря кому сердце бьется в ускоренном темпе.

Мысли полностью потухают в голове, и там начинает извергаться вулкан, когда Чонгук чувствует, как его уже твердый стояк охватывает что-то теплое и нежное. Он завороженно наблюдает, как Тэхен берет в рот его член, не спеша насаживаясь до основания, а потом также медленно поднимаясь. После нескольких заглатываний, которые сопровождались громким кашлем из-за того, что он давился, омега начинает посасывать головку, чтобы немного прийти в себя, да еще с таким наслаждением, будто это какой-то вкусный леденец. Чонгук, тяжело дыша, откидывает голову назад и поглаживает омегу по волосам, поощряя его действия. Тэхен снова принялся сосать, втягивал щеки и ускорял свои движения, не имея ни малейшего понятия, правильно ли он вообще делает. Чонгук боролся с желанием сильно надавить рукой, что поглаживала омегу по голове, чтобы тот полностью насаживался. Когда Тэхен взял максимально глубоко, Чонгук, не сказав ни слова, с громким и протяжным рыком, от которого Тэ чуть не поседел, излился прямо в его рот.

Ким на несколько секунд замерает, а затем, улыбнувшись, все глотает. Облизнув губы, он подползает к Чонгуку и, когда тот разводит руки в стороны, приглашая в объятия, Тэхен ложится рядом и, располагая голову на его груди, наконец-то блаженно закрывает глаза.

После секса еще никто и никогда не оставался в кровати Чонгука на всю ночь: все отправлялись прямиком за дверь. Скорее потому, что для него это было просто удовлетворением потребностей, а не нечто большее. Нельзя было, чтобы хоть одна особа, побывавшая в его ложе, думала об обратном. Но с этим парнем все по-другому — все как в первый раз. Ему было так приятно держать Тэхена в своих объятиях, так тепло и уютно. Улавливать его природный запах, который уже наполнил всю комнату. Тэхен так крепко прижимался, что Чонгук ощущал полную власть над ним. Не хотелось никуда уходить — хотелось навсегда остаться рядом. И пусть все пошло не по плану, альфа знает, что омега больше на него не сердится и ему понравилось, чего нельзя было сказать в начале. Когда Чон упустил поводок волка и сорвался.

***

Вот уже месяц Тэхен живет в особняке Чон без происшествий и скандалов. Днём школа или скитание по дому, а ночью его ждет Чонгук; и каждая ночь с ним, словно последняя в его жизни. Родители по приезде не заметили никаких изменений в сыне и его отношениях с омегой, да и сосед никак на него не жаловался. Если учитывать то, что раньше в их отсутствие Чонгук закатил бы вечеринку года, последствия которой его отец ещё долго разгребал бы.

Хосока давно не видно: должно быть, он наконец нашел свое счастье и проводил все свое время с ним. Кэтрин тоже пропала; ну как пропала — она познакомилась с очаровательной омегой в клубе в ту самую ночь, и теперь общение с Тэхеном ограничивалось только перепиской, изредка встречами. Но как бы там ни было, он рад за подругу; каждый из них доволен тем, что имеет, так что грех жаловаться.

Тэхен долго не верил, что у него может быть такая прекрасная жизнь. В скором будущим он даже планировал помириться со своим отцом, хотя он все ещё боялся его гнева, поэтому постоянно откладывал этот момент. На самом деле, он даже не представлял, что мог отец ему сказать, ждал ли вообще. Или тогда окончательно поставил на своем сыне огромный красный крест. Он любит своего отца и мать, хочет вернуть их отношения, которые были до той роковой ночи; хотя, если бы этого не произошло, он бы мог никогда не встретиться с Чонгуком. И продолжал бы вести свою однообразную жизнь. Но Тэ все равно хотел вернуть свою семью: эта ссора, разлука съедали его изнутри. И он ничего не мог с этим поделать.

Ким был сейчас так счастлив, что сперва даже не мог поверить, что все это происходит взаправду. Иногда он просто не верил, думал, что все ещё лежит на полу в своей гостиной после того, как его застукали целующимся с Хосоком, а отец нависает над ним, продолжая наносить удары. На самом деле, все то, что происходит, — это просто хорошая картинка, которую придумал его мозг в стрессовой ситуации. Возможно, он просто не мог жить в мире, в котором получает только боль и разочарование. Поэтому придумал альтернативную историю своей жизни, где наконец мог стать счастливым. И он готов остаться в ней. Согласен еще раз пройти весь этот путь, лишь бы снова встретить его.

***

Прошел месяц, и жизнь стала только налаживаться: Тэхен наконец начал получать долю ласки, которую все это время заслуживал. Но все же он чувствовал какие-то странные изменения в своем теле. Часто мучила усталость, хотя он мог толком ничего и не делать, а казалось, будто пахал за восьмерых. К тому же его одолевала тупая боль в спине, и большую часть своего времени он проводил в туалете. Тэхен мог бы записаться к врачу, но он ненавидел больницы, так что терпел. Предполагая, что это просто отравление, ничего серьезного, решил просто пропить курс таблеток, чтобы прочистить желудок.

Прошёл ещё месяц. Тэхен заметил за собой необъяснимую страсть к еде. Раньше он мог есть два раза в день: утром и в середине дня, — и чувствовать себя при этом вполне прекрасно, а сейчас пребывал в вечном чувстве голода. Походы в туалет стали ещё чаще. А спина ломилась от боли, будто он по ночам разгружал мешки с картошкой либо маленькие невидимые человечки во время его сна проводили военные действия на его спине. В общем, чувствовал он себя паршиво. Да и активную жизнь пришлось прекратить, потому что, как только дело доходило до главного, Тэхен боялся, что ему снова захочется в туалет. Благо Чонгук не злился, не отталкивал, знал, что омеге плохо, и ни на чем не настаивал — просто дарил свои объятия и оставлял легкие поцелуи на лице. Тэхену же приходилось бороться с собой, потому что каждое прикосновение, каждый голодный взгляд невыносимо возбуждал, кожа горела под обжигающими ласками; казалось, что течка снова началась. Поэтому, поборов свою неприязнь, он все-таки записался на утро к врачу.

Результаты стали для него шоком. Оказывается, все это время он жил за двоих. Вот только что теперь делать с этим известием, он не знал; он еще слишком молод, чтобы воспитывать детей, — он сам ещё ребенок. Это несправедливо, он этого не хотел, все это кардинально изменит его жизнь. А как же Чонгук? Ему то ничего не будет, это никак на него не повлияет. Ему не нужен этот ребёнок, ему не нужен и Тэ. Все это придется разгребать именно Тэхену: никто не придет на помощь, — а все потому, что Чонгук не смог удержать член у себя в штанах.

Выбора нет; он должен все обдумать. Нельзя оставаться с Чонгуком: рядом с ним невозможно трезво мыслить, а он должен принять решение, что делать дальше. Когда Ким вернулся домой, он обрадовался, что там больше никого не было. Быстро забежав в комнату, что он делил с Чонгуком, Тэхен набил рюкзак самым необходимым и сбежал. Сейчас он уже не готов встретиться с Чонгуком.

***

Тэ скитался по улицам: ему некуда было податься: после всего, что произошло, он не мог вернуться к Чонгуку. Эти отношения не нормальны. А этот ребенок — нежеланный. Это ошибка.

Он планировал остаться у Кэтрин хотя бы на пару дней, может, неделю, пока он не придумает, что ему делать дальше, как быть с ребенком. Но, остановишь у порога, он увидел через окно, как у неё проходил веселый семейный ужин. Кэтрин познакомила семью со своей омегой, с которой встретилась в ту решающую ночь в клубе. Он на несколько секунд замер у окна: они всей семьей что-то обсуждали, а потом стали смеяться. Все было так по-домашнему уютно, что Ким даже позавидовал: разве его когда-то может ожидать такое? Разве когда-нибудь его отец сможет смириться с тем, кто он есть?

Пришло осознание, что у него больше нет дома, нет никого, нет того, в чьи объятия можно упасть и почувствовать себя защищенным. Больше нет. Нет никого, кроме развивающегося плода внутри. Он не может его оставить, не может бросить так, как сделал его отец, как сделала мать, когда он в них так нуждался.

Уже стемнело. Блуждая в своих раздумьях, Тэ даже не заметил, как добрел до своего отчего дома. Он увидел, как к дому подъезжает военная машина, поэтому спрятался за деревом — за тем самым любимым и уютным гнездышком, что когда-то было у него с Хосоком.

Из машины вышел мужчина; он уже направлялся к встречающей его жене, как замер на полпути. Он учуял запах. Сердце болезненно сжалось внутри, нахлынули неприятные воспоминания: это его ребенок. Через пару дней после того, как произошла та ссора, он уехал на базу и там срывал весь свой гнев на новичках. Он знал, что перебарщивает, но гордость не давала сделать иначе. Жена обеспокоенно уставилась на него, а потом в ту сторону, куда тот чуть ли не бежал.

Альфа оказался прав: за деревом правда прятался напуганный и опустошенный Тэхен, нервно обнимающий свой живот. Он боялся. Только сейчас окончательно понял, что ему действительно нужен этот ребёнок, поэтому боялся, что может что-то сделать ему, боялся потерять единственное напоминание о Чонгуке, потерять единственное сокровище в этой жизни, того, ради кого надо продолжать жить.

— Тэхен? — Как давно он не слышал этого голоса. Омега уже приготовился к самому худшему: к очередному скандалу, к удару, выбивающему остатки его души. Но чего уж точно он не ожидал, так это того, что его крепко и со всей любовью обнимут.

Отец Тэхёна — уже альфа со стажем, у него хорошо развиты инстинкты, так что он не мог не почувствовать что-то неладное. Легкий, еле уловимый запах плода внутри омеги. Ким так счастлив: о чем еще может мечтать отец —

конечно, стать дедушкой, — поэтому, узнав тогда, что у него омега, он понял, что не видать ему чего-то родного, маленькой частички себя.

И сейчас, вдыхая полной грудью слабый запах этой крохи, был безумно счастлив. Он крепко прижимает сына к себе и плачет. Сейчас плевать на то, как это произошло и на то, что его сын неправильный: сейчас главное — это его внук. В такие минуты он понимает, как сильно любит своего ребенка.

— Прости... я сразу не принял это: я боялся, беспокоился о тебе, что ты не сможешь с этим справиться. Я хотел, чтобы у тебя была лучше жизнь, чем у моего брата, твоего дяди. Я и мечтать не мог, что ты сделаешь меня самым счастливым дедушкой на свете. — Джонук все также обнимал сына и уже представлял, как будет играть со своим внуком; он будет любить его, кем бы он ни был, и примет того, кого тот выберет. Он больше не совершит ту ошибку. Тэхен, наконец услышав слова, которые так давно мечтал услышать, тоже начал плакать и обнял отца в ответ, уткнувшись головой в его плечо.

Вскоре подбежала Дженни и, увидев, как два самых главных мужчины в ее жизни просто стоят и обнимают друг друга, начала захлебываться своими эмоциями. Она была на седьмом небе от счастья: больше не надо проводить бессонные ночи в раздумья, как чувствует себя её сын в чужом доме; не придется сходить с ума от мысли, что муж никогда не сможет принять ее ребенка, ее плоть и кровь, такого же, как они, просто со своими взглядами на жизнь. Она тоже начала плакать, но не стала вмешиваться: это было их время. Давно пора.

***

Тэхен проводил все своё время в своей кровати. Родители категорически запретили думать о плохом, поддерживали и говорили, что позаботятся о них обоих. Отец всячески подбадривал, баловал и уже начал разговаривать с малышом. Он нянчался с Тэхеном, как с больным ребеночком. И был безудержно счастлив, что скоро станет дедом.

Казалось, вот они наконец стали счастливой и любящей семьей. Но это все картинка. Никто не знал, что происходило в голове у Тэхена в этот момент. Он не знал, что ему делать дальше. Нельзя действовать необдуманно. Но разве он сейчас может сказать точно, станет ли он хорошим отцом для ребенка, которого не хотел?

Вроде дома он и был окружен любовью, о которой давно мечтал, но все равно чувствовал себя одиноко. Джонук даже смирился с ориентацией сына; не факт, что сможет нормально отнестись к тому, если опять застанет его целующимся с парнем, но и руки распускать не будет. Хоть его и передергивает от мысли, как это произошло, но сын подарит ему внука. Так о чем еще можно было мечтать?

Про отца ребенка никто даже не спрашивает: по состоянию Тэ было понятно, что это не то, о чем он хочет сейчас говорить. Да и родители на данный момент считают, что их сын все еще встречается с Хосоком. Даже пару раз предлагали пригласить его на ужин. Вот только они и не знают, что любви у них никогда и не было. Что ребенок вовсе не его. Что на самом деле он отдался и залетел от того, кому он нафиг не сдался. Знал лишь одно, что для Чонгука он ничего не значит.

***

Уже прошло несколько месяцев, и животик стал более заметным, а запах — ярким. Резкий запах лайма. Малыш крепкий, он хорошо развивается; на последнем обследовании, куда Тэхен пошёл со своим отцом, он узнал, что вынашивает мальчика-альфу. А Тэхен все еще думает сбежать из-под опеки отца и распрощаться с ребенком. В голове ставит цель, что завтра сходит в больницу, но каждый раз откладывает этот момент на следующий день. Возможно, на самом деле все потому, что сам уже глубоко привязался к нему.

Ночами прижимал кроху к себе раздумывал о том, какая бы жизнь у него была, будь он нормальным. Ведь если бы тогда он не познакомился с Хосоком, они бы не стали встречаться, отец бы их не застукал и Тэ не отправили бы к Чонгуку.

Чонгук. Тэхен до сих пор помнит, каково это чувствовать его прикосновения к своему разгоряченному телу, каково это чувствовать горячие поцелуи на своих губах. От всего этого он страдает, будто его разрывает на кусочки. Эта боль полностью поглощает его, после чего он уже не может здраво мыслить. Он перестал нормально есть, от чего мучила слабость; он не мог даже встать с кровати, просто для того, чтобы пройтись.

Он все время лежал на кровати, но как только закрывал глаза, приходили они. В каждом одиноком углу этой чертовой комнаты прячутся самые ужасные твари, что приходят из темноты. Он больше не мог спать, лишь одно место спасало его от этого ужаса. Из-за всего этого выглядел он одним словом паршиво.

Каждый поход к врачу заканчивался очередным скандалом. Врач недоволен его образом жизни: все это пагубно влияет на ребенка. Если это продолжится, то у малыша усугубится здоровье, смогут возникнуть серьезные заболевания, врожденные дефекты или это все вовсе закончится плачевно для них обоих.

Каждый день родители в слезах заставляют сына есть, уже буквально впихивают в него ложками еду. Просят его поспать, даже остаются на ночь с ним в одной комнате, как делали это раньше, когда он был совсем еще мальчишкой. Но это все было не то; он знал, что чего-то не хватает. Знал, что, когда уходил, оставил после себя частичку души. Он оставил Чонгуку свое сердце. И это не давало ему жить спокойно. Изо дня в день он проводил все время на кровати в ожидании, когда же уже последние силы оставят его. Он хотел этого, потому что так жить уже было невыносимо.