Я видела их конец

Быть «серой мышкой» в Кадетском корпусе оказалось задачей титанической сложности. Система была выстроена так, чтобы вытащить наружу всё — твои страхи, амбиции, слабости. Шарла старалась держаться на средней волне: не выделяться успехами, но и не опускаться на дно, чтобы не привлекать гнев Шадиса. Она — идеальная, ничем не примечательная статистическая единица. Но её план начал давать трещины, и имя этой трещины было Саша Браус.

Это произошло в столовой. Шарла, как обычно, взяла свой паёк — безвкусную овсяную болтушку и кусок чёрного хлеба — и устроилась в самом углу, надеясь на несколько минут желанного одиночества. Она уже поднесла ложку ко рту, как вдруг напротив нее с грохотом опустилась на скамью тень. Вернее, не тень, а ураган в человеческом обличье.

— Можно? — просичал голос, прежде чем Шарла успела что-либо понять.

Перед ней сидела долговязая кадетка с карими глазами-блюдцами и двумя аккуратными тёмными хвостиками. В её миске порция была, как показалось Шарле, втрое больше стандартной.

— Я... — начала Шарла, но было уже поздно.

— Я Саша! — девушка энергично тряхнула головой. — Из Даупер. Ты новая, да? Та, что с Шадисом спорила! Я бы не осмелилась, у меня от его крика в животе сосёт под ложечкой, аж кусок в горло не лезет. Хотя, — она наклонилась ближе, понизив голос до конспиративного шёпота, — я тут припрятала один котелок с тушёнкой. С прошлой недели. Думаю, если его хорошенько разогреть, ещё есть можно. Не выдашь?

Шарла смотрела на неё, застыв с ложкой на полпути ко рту. Этот водопад слов, эта абсолютная, наивная непосредственность обрушились на неё, как удар тарана. Это была Саша. Та самая, чью смерть от руки Габи она видела десятки раз, чья гибель выбивала из колеи даже самых стойких. А здесь, перед ней, сидела живая, румяная, пахнущая потом и лесом девушка, которая тараторила о ворованной тушёнке.

— Я... не выдам, — наконец выдавила Шарла, опуская ложку.

— Отлично! — Саша широко улыбнулась, словно они только что заключили вечный пакт о ненападении. — А то некоторые тут слишком правильные. Как та парочка — Блондин-сан и его тень. — Она кивнула в сторону другого угла столовой.

Шарла невольно последовала за её взглядом. И застыла.

За столиком у окна сидели трое. Эрен Ягер, его лицо озарено привычной уже фанатичной решимостью, что-то горячо доказывал. Рядом, неподвижная, как изваяние, Микаса Аккерман, её глаза неотрывно следили за каждым движением Эрена, а её собственная тарелка оставалась почти нетронутой. И Армин Арлерт. Он не спорил, а слушал, внимательно, вдумчиво, его пальцы медленно вращали ложку в миске.

Сердце Шарлы пропустило удар. Ядро сюжета. Главные герои. Те, чьи судьбы были высечены в её памяти огненными буквами. Смотреть на них с экрана было одним делом. Видеть их живыми, в трёх метрах от себя, ощущать их энергию — было совершенно другим.

И тут Армин поднял глаза. Не на Эрена, не в окно. Его взгляд, ясный и аналитический, скользнул по Саше и остановился на Шарле. Он не улыбнулся. Он просто смотрел. Словно видел не просто кадета, а интересную головоломку, которую нужно решить.

Шарла резко отвела глаза, уставившись в свою кашу. Внутри всё похолодело.

— Странные они, — беззаботно продолжила Саша, с аппетитом уплетая свою порцию. — Но Блондин-сан умный. Говорят, он книжки умные читает. А тень его, та темноволосая, она вообще вся странная. Молчит всегда. Но дерется как демон. На неё смотреть страшно.

«Это потому что ты не знаешь, на что она действительно способна», — промелькнуло в голове у Шарлы.

— Да, — буркнула она в ответ, надеясь, что это звучит достаточно убедительно.

С этого дня избегать их стало невозможно. Они были везде. На тактических занятиях её место оказалось прямо за спиной у Армина. Она видела, как он, слушая Шадиса, делал пометки в маленьком, аккуратном блокноте. На стрельбище она стояла в одной шеренге с Микасой и видела, как та без единой промашки попадала в самую середину мишени за мишенью, её движения выверенные, экономные, смертоносные. А на физической подготовке Эрен, с горящими глазами, выкладывался на сто двадцать процентов, обгоняя всех, его ярость была почти осязаемой.

Шарла старалась быть невидимкой. Она опускала взгляд, когда кто-то из них приближался, делала вид, что углубилась в проверку своего снаряжения, или просто отходила в сторону. Но её собственная натура, её знания, постоянно подводили её.

Во время одного из занятий по топографии и выживанию инструктор рассказывал о съедобных грибах и ягодах в лесах за стеной. Шарла, уставшая после ночной тренировки, слушала вполуха, пока тот не показал зарисовку ярко-красного гриба с белыми точками.

— Этот вид, — грозился инструктор, — крайне ядовит. Вызывает паралич и смерть в течение нескольких часов. Запомните его хорошо.

— Мухомор, — прошептала Шарла сама себе, вспоминая картинки из энциклопедии своего мира. — Amanita muscaria. Хотя в малых дозах некоторые шаманы использовали его как психоактивное...

Она замолкла, поняв, что говорит вслух, и резко подняла голову. Армин, сидевший в двух шагах, повернулся к ней. Его взгляд был заинтересованным.

— «Аманита мускария»? — тихо переспросил он. — Странное название. Вы где-то читали о нём? В старой книге?

Глаза его светились неподдельным любопытством. Он не обвинял, не подозревал — он исследовал.

— Я... наверное, спутала, — пробормотала Шарла, чувствуя, как горит лицо. — Просто выдуманное слово.

Армин кивнул, но в его взгляде читалась лёгкая тень сомнения. Он не стал настаивать, но Шарла почувствовала, что ещё один кирпичик в стене её анонимности выпал.

Следующий инцидент произошёл на тренировке с маневренным оборудованием. Шарла, как всегда, боролась с балансом. Рядом, на соседней трассе, отрабатывала связку движений Микаса. Её полёт был воплощением грации и смертоносной эффективности. Шарла, заворожённая, на секунду остановилась, чтобы посмотреть. И в этот момент её нога соскользнула с балки.

Она не упала, но сделала некрасивый, почти шлепающий прыжок на следующую платформу, едва удержавшись на ногах. Сердце бешено колотилось. И в этот момент она поймала на себе взгляд Микасы. Та уже стояла на своей платформе, наблюдая за ней. Не с насмешкой, не с презрением. С холодным, безразличным анализом. Она смотрела на Шарлу так же, как смотрела бы на сломанную деталь в механизме — без эмоций, просто констатируя факт неисправности. Этот взгляд был хуже любой насмешки. Он говорил: «Ты слаба. Ты неэффективна. Ты — обуза».

Вечером того дня Шарла сидела на своей койке в общем спальном бараке, растирая ушибленное плечо. Она чувствовала себя загнанным зверем, окружённым со всех стороны. С одной стороны — Саша с её навязчивой, но доброй непосредственностью, которая не давала ей полностью закрыться. С другой — пристальное, интеллектуальное внимание Армина, которое буравило её защиту. И над всем этим — леденящая душу безразличная оценка Микасы и пламенная, неосознанная угроза исходящая от Эрена.

Она не могла позволить себе сблизиться с Сашей. Потому что знала её судьбу. Не могла позволить Армину копать слишком глубоко. Потому что он был единственным, кто мог докопаться до истины. И не могла показать свою слабость Микасе и Эрену. Потому что в грядущих битвах слабых списывали первыми.

Она легла на спину и уставилась в потолок, где ползали тени от тусклой лампы. Её игра в тени становилась всё опаснее. Она пыталась быть призраком, но её выдавали собственные знания, её неуклюжесть, её взгляд, который, как она боялась, выдавал то, чего не должны были видеть другие — знание будущего.

«Я должна быть осторожнее, — твердила она себе. — Я просто должна пережить это. Закончить обучение. Выбрать Разведкорпус. А там...»

А там было то, чего она боялась ещё больше. Настоящие титаны. Настоящая смерть. И необходимость сделать выбор — продолжать молчать или попытаться что-то изменить, рискуя всем.

Но пока что её главной битвой была эта — битва за свою тайну здесь, в стенах учебного лагеря. И с каждым днем враги — или будущие союзники — окружали её всё теснее.