Я видела их конец

Сон был роскошью, которую Шарла не могла себе позволить. Ночью, когда бараки погружались в тяжёлое, посапывающее молчание, её разум продолжал свою лихорадочную работу. Она прокручивала в голове эпизоды, сцены, диалоги. Она стала археологом собственной памяти, выкапывая обрывки знаний, которые могли бы стать её козырями. Она не пыталась запомнить глобальные события — падение Стены Марии она уже проспала, падение Стены Розы было ещё впереди, слишком далеко и страшно, чтобы думать. Нет, её интересовали мелочи. Незначительные детали, которые можно было бы использовать здесь и сейчас, не вызывая лишних вопросов.

Одной из таких деталей была сцена из ранних сезонов, почти стёршаяся из памяти: тренировочное упражнение, имитирующее атаку титана в лесистой местности. Инструктор, изображавший титана, использовал стандартный приём — заход с фланга по слепой зоне, используя рельеф и деревья для маскировки. Атака была отработана, предсказуема. И именно на этом упражнении, как она смутно припоминала, чуть не пострадал кто-то из кадетов. Кажется, Конни.

Мысль о нём вызывала странное чувство. Конни Спрингер. Не самый яркий персонаж, но один из самых человечных. Его будущее было трагичным и сложным, но здесь, в лагере, он был просто весёлым, немного простоватым парнем, который отчаянно старался не отставать от других.

И когда Шадис объявил о предстоящих учениях в лесу с симуляцией титаньей атаки, Шарла поняла — её шанс набрать хоть немного кредита доверия, не вызывая при этом подозрений Армина, появился.

Учения проходили в густом сосновом лесу к северу от лагеря. Воздух был свеж и напоен запахом хвои. Кадеты, разбитые на небольшие группы, должны были, используя маневренное оборудование, пересечь условный периметр, отражая атаки «титанов» — инструкторов в ярких жилетах, вооруженных тупыми макетами мечей.

Шарла была в группе с Сасей, Конни и ещё парой кадетов. Её собственные навыки всё ещё оставляли желать лучшего. Движения были скованными, расчёт траекторий — неточным. Она больше цеплялась за ветки, чем грациозно летела между ними. Но её мозг работал с удвоенной скоростью.

Она следила не за своей трассой, а за обстановкой в целом. За инструкторами, маскирующимися за стволами. За направлением их взглядов. И за Конни, который, увлёкшись погоней за одним из «титанов», слишком углубился в чащу, к тому месту, где, как она помнила, должен был быть овраг.

— Конни, стой! — крикнул кто-то из инструкторов. — Левее! Там обрыв!

Но было поздно. Конни, сделав мощный выброс крюков, пролетел между двумя соснами и вдруг исчез из виду. Раздался громкий, нестройный треск ломающихся веток и глухой удар.

— Обрыв! — закричал кто-то. — Он сорвался!

Вокруг поднялась суматоха. Инструкторы бросились к месту происшествия. Саша закричала, схватившись за голову. Шарла же, сердце которой колотилось как сумасшедшее, действовала почти на автомате. Она не думала. Она вспоминала.

Она знала, что овраг неглубокий, но с осыпающимися краями. Она знала, что инструкторы будут спускаться сверху, теряя драгоценные секунды. И она знала, что рядом, метрах в пятидесяти, был старый волчий лаз — узкий, но проходимый спуск на дно оврага.

Не говоря ни слова, она резко развернулась и бросилась сквозь чащу. Ветки хлестали её по лицу, колючки цеплялись за униформу. Она бежала, не оглядываясь, плюя на свою физическую слабость, ведомая лишь одним — жгучей необходимостью оказаться правой. Оказаться полезной.

— Шарла! Куда ты?! — донёсся до неё голос Саши.

Она не ответила. Через несколько десятков метров она увидела то, что искала — заросший папоротником и ежевикой провал между корнями старой ели. Без раздумий, она юркнула внутрь, скользя по глинистому склону вниз, в полумрак.

Она приземлилась на мягкую подушку из прошлогодней хвои. Овраг и вправду был неглубоким, метра три. И в двадцати шагах от неё, прислонившись к сосне, сидел Конни. Он был бледен, одной рукой он сжимал плечо, а его нога была неестественно вывернута.

— Чёрт... — бормотал он, — Кажется, я её сломал...

— Конни! — крикнула Шарла, подбегая к нему.

Он удивлённо поднял на неё взгляд.
— Шарла? Ты... ты как здесь оказалась?

— Короткий путь, — коротко бросила она, осматривая его ногу. Перелом был очевиден. — Не двигайся. Помощь уже идёт.

Через минуту сверху, с грохотом и криками, посыпались инструкторы. Увидев их, Шарла отступила в тень, стараясь снова стать невидимкой. Но было поздно.

— Кадет Спрингер! — рявкнул Шадис, спускаясь по верёвке. Его взгляд скользнул по Конни, а затем остановился на Шарле. — И ты. Как ты нашла его?

Шарла опустила глаза.
— Я... просто побежала в обход. Показалось, что тут может быть спуск.

— «Показалось»? — Шадис прищурился. — Инструктор Марло был в ста метрах отсюда. Он тебя не видел. Ты бежала прямо, как будто знала куда.

В её сторону смотрели все — и инструкторы, и спустившиеся следом кадеты, среди которых были Саша и Армин. Взгляд Армина был особенно пристальным.

— Мне просто повезло, инструктор, — тихо сказала она.

Шадис что-то пробурчал себе под нос и занялся Конни.

История облетела лагерь со скоростью лесного пожара. «Тихая Шарла», «рохля», которая на учениях нашла Конни, когда даже инструкторы не сразу сообразили, как к нему подобраться. К ней стали относиться иначе. Насмешки почти прекратились. Взгляды, которые на неё бросали, теперь выражали не презрение, а некое уважение, смешанное с любопытством.

Конни, после того как ему вправили кость и наложили шину, отыскал её взглядом в столовой и криво улыбнулся, подняв большой палец.
— Спасибо, подруга. Говорят, если бы не ты, я бы там ещё долго провалялся.

Саша смотрела на неё с нескрываемым обожанием.
— Я же говорила! Ты не такая, как все! У тебя нюх, как у меня на дичь! Только ты не на дичь, а на... на спуски в оврагах!

Но самым тяжёлым был взгляд Армина. Он не подходил, не задавал вопросов. Он просто смотрел на неё с другого конца плаца, и в его глазах она читала не подозрение, а процесс анализа. Он складывал факты в единую картину: тактическое замечание на уроке, знание странных названий грибов, и теперь — почти интуитивное, точное знание местности, которого не было на картах. Он видел закономерность там, где другие видели случайность.

И это доверие, это уважение, которое она начала получать, стало для Шарлы самым тяжким грузом. Оно было построено на лжи. На обмане. Она не была героем. Она была мошенницей, использовавшей знание будущего для создания себе репутации в прошлом.

Ночью она лежала без сна, глядя в потолок. Руки её дрожали. Она спасла Конни от нескольких часов боли и, возможно, от более серьёзных осложнений. Это было хорошо. Но какой ценой? Она привлекла к себе ещё больше внимания. Она стала «примечательной». А в этом мире быть примечательным — значит быть на мушке у судьбы.

Она повернулась на бок и сжала веки, пытаясь выдавить из головы образ благодарных глаз Конни и аналитический взгляд Армина. Она выиграла маленькую битву за доверие. Но проигрывала войну за свою анонимность. И с каждым таким «подвигом» стены её клетки сжимались всё теснее.