3
— Золоторёва, тренировка закончилась. Поднимай свою тощую задницу и идём на ужин.
— Григорий Алексеевич, помогите, пожалуйста.
— И когда это ты успела из прекрасной фигуристки стать калекой?
Они направились на ужин. Арина есть не хотела, но понимала, что Григорий её заставит. Они зашли и сели. И с каких это пор, ей не плевать на девушку? Старший поставил тарелку с мясом и салатом перед ней. Как вдруг ему позвонили. Ооо, кажется, кому-то повезло.
— Золоторёва, мне уйти надо. Ты всё съешь и иди в медпункт. Я тебя там ждать буду.
К слову, ему позвонила Дарья, она хотела поговорить по поводу Арины.
Григорий ушёл. А Арина обрадовалась такому раскладу. Ей не придётся есть. Она посидела минут десять и пошла в медпункт. Когда она зашла, Григорий был очень грустный, а рядом с кушеткой стояли костыли.
— Арина, — начала Дарья.
— Мы тут подумали: тебе нужно начать ходить на костылях. Так будет меньше нагрузки на ногу. Я попробую что-то сделать с руками и надеюсь, тебе будет не сильно больно. Просто иначе я не знаю, как тебе восстановиться за три недели.
— Спасибо. Я действительно хотела их. Думаю, с ними мне будет легче.
Григорий ещё больше расстроился. Арина что, смирилась с тем, что не успеет восстановиться?
— Ладно, не хочу вас тут держать. Давай руки забинтую, и можешь идти. Ты ужинала?
— Да. Салат и мясо.
— Хорошо. Всё, можешь идти. Держи костыли.
— Спасибо.
Они пошли в номер к Арине. Ей было больно в руках, но зато колено не болело. Дойдя до номера, она сразу легла на кровать, а Григорий спросил:
— Арина, ты хочешь выступать?
— Конечно.
— На выдохе произнесла она.
— Я вижу, что ты смирилась с тем, что не будешь.
— Может, вы и правы.
— Арина, тебе место выделено. Поэтому борись. Если что, облегчим программу. Но ты будешь выступать. Не кисни.
— Спасибо.
— Но это не значит, что ты сейчас пойдёшь бегать. Я имею в виду, морально борись. Представляй, как катаешься. И так далее. Всё, спокойной ночи. Завтра зайду.
— Спокойной ночи. Спасибо.
Арина лежала и думала. Думала, почему тренер с ней так возится, ведь раньше такого не было, даже после похорон. Раньше были только крики, а сейчас он даже её по имени называет. Что вообще происходит? Девушка думала о том, как сильно хочет на лёд. Во-первых, это её жизнь, во-вторых, нужно пахать, чтобы подготовиться к играм. Поэтому Арина думала уговорить Григория хотя бы на пару минут выйти на лёд. Так она и заснула в своих мечтах.
⸻
Арина, как обычно, собралась до прихода Григория. В дверь постучали, но зашла не он.
— Арина, привет. Григорий попросил, чтобы я зашел. Он уже внизу. Пошли.
— Доброе утро, Артем Геннадьевич .
— Оу, тебе дали костыли. А руки не болят?
— Болят. Но так лучше. Я хоть меньше времени трачу на поход куда-то. И колено меньше болит.
— На лёд хочешь? Не вопрос, по глазам вижу. У тебя они такие всегда были после выходных.
— Хочу, конечно.
Они спустились и пошли на взвешивание.
— Артем Геннадьевич , вы с нами на взвешивание будете?
— Да, там ещё мои юниоры.
— Понятно.
Арина переживала: а вдруг она поправилась? Хотя она уже не ела два дня, как могла поправиться? Но это её не смущало, в голове она всё ещё считала себя «жирной».
Когда они дошли, взвешивание шло полным ходом. Григорий отчитывал всех, явно был не в духе. Даже пару юниоров попали под раздачу.Артем подошёл к нему, пока Арина разделась, сняла бинты и наколенник. После чего девушка подошла на костылях к весам.
— Арина, давай я подержу, — сказал Павел. Девушка протянула ему костыли.
— 47,000. Золоторёва плохо. Очень плохо. Ты видимо на лёд не сильно хочешь.
Разозлился Григорий.
— На, бери свои костыли и шуруй одеваться.
Артем тоже расстроился. А вот Арина наоборот — она не поправилась, и это хорошо.
— Золоторёва, вот у меня вопрос. Как у тебя так получается, что когда я просил сбросить 500 грамм, ты этого не делала, а когда я прошу оставаться такой же или поправиться — худеешь на 600 грамм? Ты понимаешь, что ты ниже соревновательного веса? Ты не понимаешь, что не восстановишься, если будешь мало есть?
— Григорий, пойдём поговорим. Золоторёва, сначала идёшь на завтрак, потом в медпункт. Будем ждать тебя тут.
Арина пошла. Она знала, что выпьет только чай. Нет, она делала это не на зло. Просто боялась поправиться.
—Гриш, я понимаю, что ты злишься. Я тоже очень волнуюсь за неё. Может, пусть на коньки встанет. Ну, так на пару минут, возле бортика. Может, это ей поможет.
— Я тоже думал об этом. И она просила меня. Но я боюсь, что ей хуже будет.
— Давай, если она попросит, ты выйдешь с ней на лёд после тренировки. Я принесу её коньки. Она никогда двери не закрывает.
— Хорошо.
— Давай, ещё как Арина, спасибо скажет. Зашугала ты мою Золоторёву. Раньше она такой не была.
—Темыч, а вдруг она не восстановится?
— Хм. Что значит вдруг? Не, ну конечно, я думаю, она сможет ходить, но не прыгать. Если за четыре дня ничего не поменялось, маловероятно, что за следующую неделю станет лучше. А ей нужно ещё отработать новую программу. Облегчи ей её. Я, конечно, понимаю, что поедут лучшие три фигуристки, но если Арина откатает хорошо, то даже с облегчённой программой войдёт в тройку.
— Я ей вчера музыку включил. Она такая грустная потом была.
— Конечно, скучает. И я больше чем уверен, что вчера она качала пресс, чтобы не смотреть на других. Давай ей задания. Она тоже хочет тренироваться. О, а вот и Арина. Заходи в медпункт.
Никаких хороших новостей ей там не сказали, и они пошли в зал. Девушка уже отчаялась, а в голове винит себя за всё: за то, что «жирная», за то, что не работает, за всё.
— Золоторёва, чего уселась, в строй становись. Только костыли возьми.
— Арина призналась честно испугалась, но это её подбодрило. Её глаза сразу загорелись.
— Золоторёва, становись последней.
— Доброе утро всем.
— Доброе утро, — ответили хором фигуристки.
— Направо раз, два, побежали. Золоторёва пошла.
Арина повернула голову на Арсения и улыбнулась. Она наконец почувствовала себя живой.
— Так, сегодня у нас быстрая разминка и ОФП. Потом идём на лёд. Давайте по линиям. На свои места —
Арина всегда стояла в первой линии, прямо перед носом Арсения. Она посмотрела на него вопросительным взглядом.
— Золоторёва, я непонятно выразился. На свои места.
Арина встала перед Григорием, он подошёл к ней и забрал костыли.
— Арина, только аккуратно, я тебя прошу, — сказал тихо тренер.
Григорий Алексеевич начал вести разминку и ОФП. Арина многое не делала, но ей нравилось, что Григорий делал замечания, ругал и хвалил. Ей было больно, но она работала. Правда, в голове одна мысль: «Я недостаточно работаю, нужно больше. Я не заслуживаю выступать, не заслуживаю еду, я ничего не заслуживаю».
Спустя полтора часа Григорий объявил распрыжку. Он подошёл к Арине, дал костыли и сказал:
— Прости, но дальше точно нельзя. Сядь, посиди рядом со мной.
— Спасибо большое.
Арина села, она устала. Колено ныло, но на данный момент это было не важно. Девушка хоть и радовалась тому, что удалось хоть немного потренироваться, но мысли сжирали её изнутри.
Через полчаса все пошли на лёд, а Арина так и сидела рядом с Григорием. Сначала просто отдыхала, а потом повернулась к тренеру, чтобы задать вопрос:
— Григорий Алексеевич, а можно на лед ?
— Золоторёва, ты точно не сильно устала?
— Устала, конечно, но на лёд всё равно хочу.
— Эх, доведёшь себя. Выйдем после тренировки.
— Серьёзно?
— Да, Золоторёва. Отдыхай пока.
— А коньки мои в номере?
— Нет, они у меня.Артем сегодня принёс их.
Арина обрадовалась, у неё даже пропали мысли — она просто сидела и мечтала о конце тренировки, чтобы надеть коньки и выйти на лёд. И вот настал тот самый момент. Все ушли.
— Золоторёва, надевай.
Тренер протянул её сумку с коньками. Девушка немного улыбнулась и надела коньки, после чего взяла свои костыли и встала.
— Золоторёва, никогда не видел людей с костылями на коньках, ты первая. Нормально всё?
— Ага.
Арина стояла, больно даже просто на льду. Коньки тяжёлые, колено не выдерживало.
— Точно?
— Да.—И снова она соврала.
— Тогда пошли. Давай я первый, чтобы тебя ловить.
Арсений зашёл на лёд и протянул руки на всякий случай. Арина поставила костыли на лёд, проверила, как они скользят. Затем поставила правую ногу, опираясь на костыли, и левую. Уже дико болело, но она так хотела кататься.
— Арина, ты мне доверяешь?
Арина взглянула в глаза тренера и кивнула.
— Тогда положи костыли и давай сюда свои руки.
Арина поставила костыли возле бортика, а сама дала руки тренеру. Руки Григория были тёплые и приятные.
— Золоторёва, ты готова прокатиться чуть-чуть? Тебе точно не сильно больно?
— Да, готова.
На второй вопрос она не ответила, потому что чуть-чуть и она бы заплакала от боли.Тренер смотрел за ней, не понимал, почему так хочет помогать младшей. Раньше такого не было.
Григорий аккуратно отъезжал назад, подтягивая Арину к себе. Ногу контролировать было сложно — колено выворачивалось, боль усиливалась. Арина всё время смотрела на лёд, в глазах собирались слёзы. Она вот-вот заплачет. Проехали метров пять.
— Золоторёва, на меня посмотри.
Арина подняла голову, и слёзы потекли.
— Золоторёва, ты плачешь? Почему?
— Больно.
— Я предупреждал. Поехали назад. Потерпи ещё чуть-чуть. Сейчас будем разворачиваться в левую сторону, опора не на правой ноге.Больно?
—Да, но я не из за этого
—А чего тогда продолжаешь плакать?
—Хочу кататься.
— Вот ты и кадр, конечно. Золоторёва, Золоторёва. Вытирай слёзы. Бери свои костыли. Давай, я выйду и тебе помогу.
— Они вышли.
Григорий сразу наклонился и развязал коньки Арины.
— Давай, сразу тут снимай. А то ещё несколько травм заработаешь. Я сейчас твои кроссовки принесу.
Арина аккуратно села на пол и стала снимать коньки. Через минуту вернулся Арсений с кроссовками. Девушка их надела, но всё равно продолжала сидеть на полу.
— Чего сидишь, Золоторёва? Вставай, на обед пойдём.
— Я не хочу.
Тренер сел рядом на пол.
— Золоторёва, ты чего? У тебя ещё есть время. Ты всё успеешь. Плюс завтра программу немного облегчим, чтобы точно её отработала.
Арина молчала, периодически всхлипывая.
— Золоторёва, я тебя не узнаю. Раньше ты столько при мне не плакала. И вообще, я так обрадовался твоему огоньку в глазах сегодня на тренировке, а видимо мы его только что потушили. Давай его обратно возвращай. Я придумал кое-что, думаю, тебе понравится. Попробуем на следующей неделе. У нас сегодня четверг. Завтра поменяем программу. В субботу дам тебе выходной. В воскресенье у всех выходной. А в понедельник попробуем. Давай, не кисни. Если совсем не хочешь есть — не ешь. Ты ж позавтракала хорошо?
— Да—опять соврала Арина
— Ну всё. Иди отдыхай. На второй тренировке в бассейн сходи.
— Спасибо.
⸻
Шли дни. Количество бассейнов у Арины дошло до 40. Вес в субботу был 47,500. В воскресенье взвешивания не было. Сегодня уже понедельник.Тренер обещал что-то. Арина стояла на взвешивании, костыли всё ещё были её лучшими друзьями. Она разделась, сняла наколенник, подошла к весам и передала костыли Григорию.
— Так, Золоторёва... 46,900, задержись.
Григорий поднял голову и посмотрел на Арину. Девушка забрала костыли и пошла одеваться. Долго ждала, пока Григорий закончит взвешивать всех. А в голове снова заевшая пластинка: «Ты недостаточно худенькая».
— Золоторёва, идём.
Она написала сообщение Артему, чтобы тот пришёл в тренерскую. Они шли. Арина никогда не была там раньше. Когда зашли,Артем Геннадьевич уже сидел:
— Золоторёва, садись. У нас к тебе серьёзный разговор. Зачем так сильно похудела? Весишь меньше нормы на 2 килограмма. Ты уже не раз разговаривала с Артемом Геннадьевичем и со мной. С кем ещё надо поговорить, чтобы включила голову? До соревнований ровно 20 дней. Я сейчас не про травму, а про твою тупую башку. Что творишь?
Арина молчала, в глазах собирались слёзы.
— Боже, Золоторёва... что за мямля? Правильно Григорий сказал, раньше ты не была такой. Мало того, что «жирная» и не работаешь, так ещё и рыдаешь, как девчонка.
И снова этот дурной голос в голове.
— Золоторёва, — сказал Артем, — я тебя люблю как спортсменку, но не могу не согласиться с Григорием. То, что творишь сейчас, выходит за все рамки. Григорий так старается, он договорился со мной, чтобы сегодня первую часть первой тренировки провела я, а он с тобой выйдет на лёд.
— Она не знала об этом, — перебил его Григорий Алексеевич.
— Да мне всё равно. Золоторёва, включи мозги. После сегодняшней тренировки надеюсь вспомнишь, что ты в первую очередь спортсменка, которая борется. Сейчас же только вижу, как опустила руки и делаешь себе больней и хуже.
— Золоторёва, услышала и поняла всё?
— Да. Простите.
— Вставай, пойдём на лёд.
Они шли на лёд.Григорий нёс рюкзак, Арина шла рядом. Тишина резала уши.
—Григорий Алексеевич, извините, — тихо сказала Арина.
— Эх, Золоторёва.
— А как ездить будем? — спросила она, просто чтобы голос в голове не был таким сильным.
— Сейчас узнаешь. Левую ногу надевай только. Так, надела?
— Ага.
— Я тоже. Пошли.
Тренер зашёл на лёд, Арина стояла у входа.
— Арина, представляешь, что вместо правой ноги — костыли. Заходи, как обычно.
— Не получится, я обычно с левой.
— Золоторёва, не выпендривайся. Заходи с правой.
— Ага.
— Так. Представь, что просто ходишь по стадиону. Мы с Артемом Геннадьевичем пробовали — поначалу сложно, но скоро привыкнешь.
— Вы пробовали?
— Да, вчера. Ну что, получается?
— Да, немного, сложно.
— Давай, пробуй вперёд ехать.
Арина ехала, у неё довольно хорошо получалось.
— Так, попробуй направо повернуть.
— Девушка сделала упор на правую руку, а левой проскользила, повернув направо.
— Молодец. Налево будет сложнее. Давай.
Арина начала поворачивать налево, костыли проскользили, она почти упала, но почувствовала, как Григорий её словил.
— Золоторёва, тихо. Не падай. Мы вчера тоже раз 50 падали, но тебе не дам.
— Спасибо.
— Давай ещё раз. Молодец. Теперь попробуй назад. У тебя получается лучше, чем вчера у нас. Молодец.
Они катались целый час. Арине нравилось — она наконец могла делать то, что любит. Не так, как хотела, но хотя бы как-то.
— Арина, давай под твою музыку. Становись на начало. Прыжки и повороты имитируй, не перегибай, делай с умом.
Арина встала на начало.Григорий вышел со льда включать музыку. Как только она заиграла, Арина начала двигаться. Тренер быстро вернулся на лёд, страхуя её. Он ездил на костылях, стараясь поднимать хотя бы одну руку. Это выглядело красиво, но Григорию было больно смотреть — его лучшая спортсменка сломана из-за него. При этом Арине нравилось кататься, больной ноги она не наступала.
Музыка закончилась, Арина остановилась.
— Золоторёва, признаться честно, я поражён. Иди отдыхай. Потом со всеми зайдёшь на лёд.
— Что, правда?
— Да, Золоторёва. У тебя полчаса. Пошли.
Они вышли со льда.
— Григорий Алексеевич , можете, пожалуйста, подать чехол?
— Конечно, пять секунд... Вот, держи.
— Спасибо.
— Золоторёва, поздравляю с возвращением на лёд.
— Спасибо.
Спустя полчаса пришли все. Арина сняла чехол с конька и зашла на лёд.
— Золоторёва, аккуратней там. Тынянская, становись под музыку на короткую.
— Ну что, получилось? — спросил Артем у Гриши.
— Да. Это было так круто. Думаю, Арине понравилось. Вон, посмотри — она пробует зайти на поворот... Боже, твою мать. Можешь выйти на лёд, пожалуйста, он же сейчас убьется. Не трогай её, просто подстрахуй.
— Та я знаю, не делай из меня дурачка.
Артем надел коньки и вышел на лёд, подъехав к Арине.
— Золоторёва, аккуратно.
Арина всё ещё пыталась зайти на поворот.Артем Геннадьевич ездил рядом, помогая другим спортсменам, в основном своим юниорам.
—Григорий Алексеевич , можете поставить Тынянскую на произвольную?
— Да, конечно. Насть, становись.
В это время Григорий наблюдал только за Ариной. У неё получилось зайти на поворот — пусть на пару, а не как обычно, но всё же. Арина замкнулась в себе и два часа повторяла одно и то же движение. Руки жутко болели, бинты, кажется, пропитались кровью. Она не сразу это заметила. Посмотрев на часы, поняла, что осталось 5 минут, но решила продолжать.
Вскоре тренер крикнул:
— Все свободны.
Он подошёл к выходу, чтобы помочь Арине. Девушка подъехала к выходу, сошла со льда и села на лавочку.
—Григорий Алексеевич , был бы очень благодарна, если бы вы помогли.
— Держи свой кроссовок.
— А можете развязать конёк? Не хочу пачкать.
— Золоторёва? — показала ладошки тренеру.
— Арина, мы же договорились.
— Что уже опять произошло? — к ним подошёл Артем.
— Золоторёва, ну как так можно?
— Извините, просто заметила пять минут назад и решила подождать, чтобы вас не отвлекать.
— Ладно, извинения приняты, — сказал Григорий.
— Я бы, конечно, хотела, чтобы ты пришла на вторую тренировку, но судя по твоим рукам, на сегодня хватит.
Арина немного расстроилась.
— Золоторёва, не расстраивайся. Ты и так почти четыре часа там была, хотя тебе нельзя.
— Спасибо.
⸻
— Здравствуйте,Дарья Степановна.
— Арина, заходи. Как ты?
— Нормально. Можете бинты поменять, пожалуйста?
— Ох, ох, ох. Где ты так?
— На льду.
— Григорием Алексеевичем, надеюсь?
— Ага, он придумал, что я могу кататься на одной ноге.
— Мда... Давай свои костыли, я помою. А колено как?
— Если на ногу наступать, больно.
— Давай посмотрю... Ну, отёк немного спал, это хорошо. Лёд приложим. Сегодня ещё будешь кататься?
— Нет, сегодня не буду.Григорий Алексеевич запретил из-за рук.
— Это хорошо. Значит в бассейн сейчас?
— Да. Может, нужно там разрабатывать или делать упражнения?
— Завтра зайдёшь, посмотрю. Сейчас руки не бинтую, зайди после бассейна, обмотаем лишь для защиты при мытье.
— Спасибо. До вечера.
Арина направилась в бассейн. Как здорово, что можно пропускать приёмы пищи у медсестры, и этого даже никто не замечает. Кроме организма — иногда темнело в глазах чаще.
⸻
— Золоторёва, где была? — крикнул Григорий Алексеевич , идущий по коридору.
— Сначала в бассейне, потом у Дарьи Степановны.
— Тебя на ужине не было. Не голодна?
— Нет.—Уже можно открывать счётчик вранья.
—Как руки?
— Ну, нормально.
— Сильно болит? — жестом показал на колено.
— Немного. В бассейне поняла, что могу ногу немного сгибать.
— Отлично. А наступать?
— Ещё больно,Григорий Алексеевич , я не успею восстановиться.
— Тфу, тфу, тфу. По дурной голове.
Григорий сжал кулак и три раза лёгко стукнул по голове воспитанницы .
— Успеешь. Я,Артем Геннадьевич ,Данат Рустамович и Дарья Степановна в тебя верят. Всё, иди спать. Завтра сама спустишься?
— Да.
— Хорошо.
—А завтра можно на тренировку?
— Да, только на первую. На вторую — в бассейн.
— Хорошо, спасибо. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
2823 слова.