4
Утром Арина раньше всех спустилась на взвешивание. Она наконец-то начала
возвращать свой режим. К ней подошла Кристина Тынянская .
— Привет, Арина.
— Привет,Кристин. Ты что-то хотела?
— Как ты?
— Нормально.
— А что произошло?
— Да неважно.
— Ну ладно, можешь не рассказывать. Я пришла поддержать тебя. Просто ты
такая крутая фигуристка. И хоть мы одного возраста, я всегда на тебя
равнялась. Мне бы такое трудолюбие.
— Спасибо. Я упала на стадионе.
— Оу. Ну выздоравливай. Очень хочу, чтобы ты на лёд вернулась. Без тебя как-то
скучно. Ты вчера так старалась, молодец.
— Спасибо.Ядумаю, если я не восстановлюсь,
ты сможешь стать номером 1.
— Нет. Даже сейчас я хуже. Вон меня как Григорий Алексеевич ругает. Слушай, если
тебе вдруг помощь нужна, обращайся.
— И ты обращайся, помогу чем смогу.
— Доброе утро.
— прозвучал строгий голос Григория Алексеевича.
— Кто первая? — подошла Арина и отдала костыли Григорию Алексеевичу.
— Так, Золоторёва. 44. Видимо, вчерашний разговор не помог. Иди отсюда.
— Простите. Я просто не могу есть, — тихо добавила Арина.
Григорий Алексеевич, кажется, услышал, но не придал этому значения. Она
действительно не могла есть — её просто начинало тошнить. Скорее всего,
не стоило голодать и винить себя за съеденное.
После медпункта она зашла на завтрак и взяла горячий шоколад в автомате.
Быстро выпив его, Арина отправилась в зал. Дарья Степановна дала ей
пару упражнений, и Арина собиралась выполнять их вместо распрыжки.
Зашёл Григорий Алексеевич. Он был зол как никогда.
— Быстро построились. Направо. Побежали.
Арина подошла к нему, чтобы спросить, можно ли ей делать задания, которые
ей дала медсестра.
— Золоторёва, уйди с глаз моих.
— Я просто спросить хотела, можно ли мне, пока они бегают, начать делать
задания, которые мне дала Дарья Степановна.
— Делай что хочешь.
Арина не знала, что делать. Но так как ходить по кругу на костылях не имело
смысла, она села и начала разрабатывать колено. Григорий Алексеевич
периодически смотрел на неё. С одной стороны, он был на неё зол. Очень зол.
Но с другой стороны... нет, всё равно зол.
— По линиям на свои места. Золоторёва, особое приглашение нужно?
Сегодня Григорий Алексеевич придирался ко всем. Они переделывали все
движения минимум по три раза.
— Встали в планку на три минуты. На руках.
Арина, конечно же, встала на локти. Через три минуты Григорий Алексеевич
крикнул:
— Переделываем из-за Золоторёвой, которая, видимо, не поняла задания.
— Но...
— Золоторёва, меня не волнует. Время пошло.
Арина встала на руки. Это было больнее, чем ходить на костылях. Она начала
плакать. Эти три минуты казались вечностью. Хотя, с другой стороны, может,
это всё и хорошо. Григорий Алексеевич снова стал тем тренером.
— Сошли.
Арина подняла ладони и посмотрела на них. Неудивительно, что они были в
крови. На полу тоже остались две кровяные ладони, как в фильмах ужасов.
Арина перевернула руку ладонью вверх и вытерла кровь с пола. Конечно,
разводы остались, но уже было не так видно.
— Берём спиннеры и возвращаемся на свои места.
Арина дошла до своей сумки на костылях. Но руки кровоточили, поэтому
достать что-то из неё было сложно.
— Оу, Арин. Давай помогу? — шёпотом сказала Кристина. Она наклонилась и достала
из её сумки спиннер.
— Быстрее, у нас не так много времени! — крикнул Григорий Алексеевич.
— Спасибо, — так же шёпотом ответила Арина.
— Эй, давай я донесу. У тебя кровь. Я просто не знаю, как ты понесёшь его.
— Спасибо.
—Тынянская! — крикнул Григорий Алексеевич. — Золоторёва сама
справится.
— Прости, держи, — сказала девушка .
— Это ты меня прости.
Арина остановилась, засунула спиннер между штанов и животом и направилась
на своё место.
— Быстрее, Золоторёва, мы не собираемся тебя все ждать. Начинаем с
ласточки. Поехали, живее.
Так как Арина вчера более-менее научилась толкаться костылём, она поставила
левую ногу на спиннер, положила левый костыль и оттолкнулась, выполняя
вращение. Толчок был не сильный, поэтому вращение получилось медленным.
— Золоторёва, это ужасно. Выпрями внизу колено и подними выше спину.
И что с толчком?
Арина пробовала снова и снова. Во время вращения она поднимала костыль
параллельно полу. Все периодически смотрели на неё. Движения Арины
выглядели жутко — не потому что она делала плохо, а из-за её вида: бинты
в крови, перемотанное колено и костыли.
— Делаем волчок. Ласточку так никто и не сдал.
Арина понимала, что волчок ей будет сделать намного сложнее. Там нужно
сильнее оттолкнуться, чтобы успеть сесть и встать в «пистолетике». Сначала
она очень боялась заходить на это вращение, но после парочки «ласковых»
слов от Григория Алексеевича ей пришлось.
— Золоторёва, долго тебя ждать? Уже все по десять раз успели сделать.
Настя смотрела на Арину с сочувствием. Она не понимала, что произошло и
почему Григорий Алексеевич так орёт на неё. Арина тоже не понимала.
У неё уже не было сил терпеть боль. Руки болели. Ей хотелось просто сесть
и заплакать. Конечно, если бы у неё ничего не болело, она бы старалась
сделать лучше. Она бы уже раз двадцать повторила элемент. Но не сейчас.
Она просто не могла.
— Золоторёва, или ты сейчас делаешь, или выходишь вон из зала.
Арина положила костыль на пол и сделала сильный толчок правой ногой. Она
почувствовала резкую боль, которая прошла от колена по всему телу. Девушка
завращалась, как раньше, но от боли в глазах начало темнеть.
Она до последнего старалась прийти в себя и закончить вращение, но не
смогла — просто упала. Арина подняла глаза, наполненные слезами из-за боли,
на тренера
— Золоторёва, вставай. Меня не волнует ничего. Как и тебя. Пробуй ещё раз.
Или как ты собралась выступать? — строго сказал Григорий Алексеевич.
Арина еле поднялась. На полу осталось несколько пятен от её ладоней.
От жуткой боли её начало сильно тошнить. Арина взяла костыли и как можно
быстрее вышла из зала. Наверное, стоило хоть иногда есть.
— Золоторёва! — крикнул Григорий Алексеевич, но Арина уже ничего
не слышала. Она как можно быстрее шла в туалет.
Зайдя туда, её вырвало. Очень сильно вырвало. Из-за того, что она не ела,это была желчь. Когда её немного отпустило, девушка продолжала сидеть
на полу. Сил встать не было. Арина не знала, сколько просидела, обнимая унитаз, как вдруг кто-то зашёл.
Это был Артём Геннадьевич . Тренер сразу увидел лежащие на полу костыли и испугался.
— Арин. Арина. Ты меня слышишь? Что случилось?
— Мне плохо.
— Я вижу.
Артём видел бледную, заплаканную девушку с кровавыми руками.
— Вставай, в тренерскую пойдём. Она ближе, чем медпункт.
Артём помог ей подняться, подал костыли, но всё равно продолжал её
держать. Они шли медленно. Когда зашли, Арина сразу села.
— Арина, что произошло?
— Григорий Алексеевич накричал и сказал, чтобы я сильнее сделала толчок на повороте. А с костылями у меня не получилось. Пришлось их положить и
оттолкнуться ногой. Мне стало очень больно, и я упала. Потом встала и
пошла в туалет, потому что меня начало тошнить.
— Твою мать... А с руками что?
— Планка.
— А почему не на локтях?
— Я сначала стояла на локтях, но Григорий Алексеевич сказал переделывать
из-за меня, потому что задание для всех одинаковое.
— А чего он так разозлился?
— Наверное, из-за моего веса.
— Хорошо. А почему у тебя такой вес?
— Я есть не могу. Меня сильно тошнит.
— Блять... Я на обеде в магазин схожу, принесу тебе пюрешки. Начнёшь с них.
Я тебя прошу: ладно колено, ладно руки, но не РПП. Не голодай, пожалуйста.
Ты не поправишься, если не будешь нормально питаться и тренироваться.
Ты меня поняла?
— Да. Спасибо.
— Ты как сейчас?
— Колено сильно болит.
— Эх... Ты сильно устала на тренировке?
— Есть такое.
— Окей, сиди тут пока. Я сейчас чай принесу и, может, за Дарьей
Степановной схожу.
— Мои вещи в зале.
— Хорошо, я заберу.
Арина осталась сидеть в тренерской. А Артём пошёл в зал. Девушка винила
себя во всём. Почему она такая? Почему из-за неё столько проблем?
— Здравствуйте. Я быстро. Только вещи Золоторёвой заберу.
— Где она?
— В тренерской.
Артём быстро собрал вещи и на выходе сказал:
— Григорий Алексеевич, можно вас на минутку?
— Да, конечно.
Они вышли из зала.
— Григорий, ты что натворил?
— Я? Ничего.
— Ага. Я, что ли, заставлял её через боль пахать, чтобы она потом блевала в туалете? Я её до РПП доводил? До того, что она уже неделю голодает и
теперь просто не может есть? Я её доводил до того, что у неё из рук кровь
ручьём льётся?
— Бля...
— Вот именно. Сейчас идёшь за Дарьей Степановной, говоришь, чтобы она взяла бинты и лёд. Делаешь чай и пиздуешь в тренерскую. А я побуду с
твоими и ототру кровь с пола.
— Спасибо, что нашёл её.
— Давай, иди.
Григорий Алексеевич выполнил всё, что сказал Артём, и вскоре они с
медсестрой зашли в тренерскую.
— Ариш, давай я лёд на колено положу и руки обработаю, перевяжу.Что ж ты так неосторожно.
Она обработала и перебинтовала руки.
— Золоторёва, держи чай, выпей.
— Спасибо.
— Я закончила. Лёд пусть ещё держит.
— Хорошо, спасибо, Дарья Степановна.
— Спасибо.
Дарья Степановна ушла, а Арина и Григорий Алексеевич остались вдвоём.
Сначала они просто смотрели друг на друга. Потом Арина начала смотреть
на свои руки, а тренер продолжал смотреть на неё.
— Золоторёва, почему ты не сказала, что не можешь есть?
Арина молчала.
— Почему ты делала всё, что я тебе говорил?
В ответ — тишина.
— Арина, почему ты не сказала, что тебе плохо? Такое ощущение, будто я со стенкой разговариваю. Эх... Золоторёва. Ладно, когда ты здоровая, я ругаюсь, чтобы ты была лучше. Но когда ты болеешь, тебе в первую очередь нужно думать головой.
— Григорий Алексеевич, я могу сегодня выйти на лёд?
— Я думал, ты обиделась, поэтому ушла с тренировки и не отвечала.
— Я ушла, потому что мне стало плохо, и я пошла в туалет. Так что, могу?
— Не знаю.
Арина посмотрела на тренера.
— Не знаю, Арина. Не сейчас точно. Может, на второй тренировке.
Ты хочешь пить или есть?
— Нет.
— Золоторёва...
— Я не из-за этого. Просто не хочу. Меня 15 минут назад сильно рвало.
— Если честно, я не думал, что ты ногой оттолкнёшься.
— Костылями не получалось просто.
— Арина... ты меня прощаешь?
— Я на вас и не злилась.
— Почему?
— Потому что вы тренер. И я вас уважаю.
— Ладно. Ты тут сама посидишь?
— Да.
— Всё, тогда я пошёл.
Григорий Алексеевич ушёл.
А Арина решила устроить себе импровизированную кровать. Она взяла четыре
стула, достала из рюкзака кофту, сделала из неё подобие подушки и легла.
Она уснула.
Григорий Алексеевич и Артём после тренировки пошли в тренерскую.
Когда они зашли, увидели спящую Арину. Артём подошёл к ней ближе.
— Стой, не буди, — шёпотом сказал Григорий Алексеевич.
— Пусть спит.
— Да я и не собирался. Тогда пойдём в магазин сходим.
— Окей.
Они пошли в магазин. По дороге обсуждали разных фигуристов. Всех, кроме
Арины. Когда зашли в магазин, направились в отдел с детским питанием.
— Как думаешь, какие она любит? — спросил Григорий Алексеевич.
— Да без понятия. Давай все фруктовые, какие тут есть, возьмём по одной.
— Хорошо. Как думаешь, она восстановится?
— Не знаю. Надеюсь. Но если ты на неё накричишь, она выйдет и откатает
программу на сто процентов. Но, пожалуйста, не делай так.
— Хорошо. Почему она делает всё, что ей скажут?
— Думаю, из-за того, что её родители погибли, и теперь мы для неё пример
и опора. Ну и вообще... она всегда такой была. Правда, раньше у неё больше
ума было — если больно, она не делала.
— Эх... пойдём ещё шоколадку возьмём, может, захочет.
— Пойдём.
Григорий Алексеевич и Артём взяли шоколадку и направились на кассу.
После этого пошли обратно в комплекс. Зайдя в тренерскую, они обнаружили,
что Арина всё ещё спит.
— Слушай, может, в комнату её отнесём? — спросил Григорий Алексеевич.
— Тогда ты несёшь.
— Да не вопрос. Бери её сумку, костыли и наш пакет, а я её возьму.
— Окей.
Григорий Алексеевич подошёл к Арине и аккуратно взял её на руки.
— Такая лёгкая...
— Хахаха, Григорий, это из-за тебя. Пошли быстрее.
Они отнесли Арину в её комнату. Положив её на кровать, поставили сумку
на пол, пакет — на стол, костыли оставили возле кровати. После чего ушли.
Арина всё это время крепко спала.
Григорий Алексеевич заходил к ней пару раз, но она продолжала спать.
Тренер начал волноваться и даже сходил к Дарье Степановне, но та сказала,
что Арина просто сильно вымотана.
⸻
Арина проснулась и посмотрела на время. Пять утра. Она встала за тридцать
минут до будильника.
— Ого... я что, проспала восемнадцать часов?
Она осмотрела комнату. На столе стоял пакет, а рядом лежала записка.
Арина взяла костыли и подошла ближе.
«Золоторёва, ты уснула в тренерской, мы тебя сюда отнесли.
Если ты проснёшься ночью и тебе будет плохо — можешь позвонить.
Вот мой номер, если вдруг у тебя его нет.
Если что, я зайду в 5:30 и разбужу тебя.
Мы купили тебе пюрешки и шоколадку. Если хочешь есть — ешь.
Не волнуйся, ты не поправишься. Ты сейчас весишь меньше нормы,
думаю, уже килограмма на четыре. Ты просто не сможешь работать,
и будет ещё хуже, чем вчера. Хотя вчерашнее — была моя вина.
Григорий.»
Арина удивилась. Григорий Алексеевич оставил ей записку?
Но, отогнав мысли, она начала собираться на тренировку. В сумку
положила пару пюрешек и проверила, всё ли на месте. Скакалки не было.
— Ладно, потом у Григория Алексеевича спрошу...
Она посмотрела на время — 5:20 — и просто сидела, разглядывая бинты
на своих руках. Вскоре зашёл Григорий Алексеевич.
— О, доброе утро. И давно ты не спишь?
— Доброе утро. Полчаса уже.
Арина продолжала смотреть на бинты.
— Ела?
— Нет. Я пару штук в сумку положила. После взвешивания поем.
— Хорошо. Хочешь поговорить?
— Наверное, нет. Простите.
— Ничего страшного. Если захочешь — скажи.
— У вас моя скакалка? — Арина подняла голову.
— А, да. Прости, забыл отдать. Принесу на первую тренировку.
— Спасибо.
— Тогда, может, на взвешивание пойдём?
Арина кивнула, встала, повесила сумку на плечо и взяла костыли.
— Золоторёва, давай помогу. — тренер забрал у неё сумку.
— Спасибо.
Они пошли на взвешивание. В маленькой комнате Арина села на стул и начала
разбинтовывать руки. Сняв бинты, она увидела, что ладони почти не заживают.
— Золоторёва, у тебя будет новый костюм. В субботу придут делать замеры.
Арина подняла глаза и улыбнулась.
— Спасибо.
— Ты даже не спросишь какой? Ты раньше всегда спрашивала.
— Неа.
— Ладно.
— Разделась? Тогда можешь взвешиваться и идти в медпункт. Хотя, если честно,
я не хочу, чтобы ты вставала на весы. Не хочу видеть цифры.
Ладно, давай костыли.
— 42. Блять... Ариш, попробуй пюре сейчас, пожалуйста.
Ариша?..
Тренер впервые назвал её так.
— Хорошо...
Арина достала баночку из рюкзака.
— О... яблочная... Эм... Григорий Алексеевич, а вы можете открыть?
— Да, конечно. Держи.
— Спасибо.
Она начала аккуратно пить пюре.
— Нормально?
— Вроде да. Но больше не хочу.
— Понимаю. Попробуй ещё через два часа. Сколько у тебя их?
— Было четыре. Теперь три.
— Хорошо. Я после тренировки зайду к тебе в комнату, ещё принесу.
Чтобы ты по лестнице не ходила. Можешь идти в медпункт.
— Спасибо.
Два дня всё было хорошо. Арина продолжала ходить только на первую
тренировку. Григорий Алексеевич сильно не ругал её, даже наоборот
поддерживал. Правда, Арина, хоть и начала есть детское питание,
поправиться так и не могла. Её вес был стабильным — 52 ровно.
Это немного огорчало тренеров.
Отёк на колене почти сошёл, но наступать на ногу Арине всё равно было
очень больно. Руки так и не могли зажить из-за постоянного трения от
костылей. До соревнований оставалось 16 дней. Арина очень переживала
по этому поводу. Её тренеры — тоже.
2400 слов