5
Суббота. 6:30. Взвешивание. В общем, всё как обычно. Арина подходит к Григорию Алексеевичу и отдаёт костыли.
— Золоторёва, ну что, порадуешь?
Арина пожала плечами.
— 42,000. Ну хоть стабильно. Обычно людям легко набрать, но сложно похудеть. Но ты у нас особенная, у тебя всё наоборот. Иди в медпункт. Не забудь поесть. И жду на тренировке.
— Спасибо.
Арина оделась, взяла баночку яблочно-клубничного пюре и быстро съела её. После чего она пошла к Дарье Степановне. Она надеялась, что та скажет что-то хорошее. Например, что девочка может пробовать ходить сама.
— Арина, доброе утро. Показывай.
— Доброе утро. Что сначала?
— Ну давайте руки.
Арина протянула руки ладошками вверх.
— Вообще не заживают. Давай забинтую хорошенько.
После того как медсестра закончила, она приступила к колену.
— Что ж, а тут дела получше. Отёка больше нет. Я думаю, ты можешь начинать ходить без костылей. А ну встань-ка.
Она попросила Арину пройтись и сделать парочку движений.
— Так, ну всё, костыли тебе точно не нужны. Скажи Григорию Алексеевичу, чтобы на лёд ты сегодня не выходила. Лучше пробуй ходить не хромая. Но понемногу. Хорошо?
— Ага, — Арина радовалась.
— Не прыгай и не стой на правой ноге пока. Это важно. Можешь идти. И не забывай в бассейн ходить. Вечером зайди ещё.
— Спасибо вам большое.
Арина вышла из медпункта радостная. Конечно, ей ещё было больно, и она очень сильно хромала. Но зато девушка шла на поправку. Правда теперь, чтобы куда-то дойти, она тратила в два раза больше времени. Рост 170 см сейчас особенно ощущался — каждый шаг давался тяжелее.
Когда Арина зашла в зал, там уже сидел Григорий Алексеевич. Но в зале ещё никого не было — до тренировки оставалось 15 минут. Тренер поднял голову и посмотрел на Арину. Он удивился.
— Золоторёва, где твои костыли?
— Всё.
— Что «всё»?
— Я теперь без них.
— Серьёзно?
— Ага.
Григорий Алексеевич поднялся и подошёл к Арине, обнял её. Они стояли так секунд тридцать. Объятие было тёплым и нежным. Ни первый ни вторая не хотела разрывать его. Почему?
— Ура. Что ещё тебе сказали?
— Ну, чтобы я на лёд не выходила сегодня. И пробовать ходить не хромая. Не прыгать и не стоять на правой ноге.
— Боже, как я рад, что ты идёшь на поправку. А ну пройдись, я посмотреть хочу. Посмотреть на Риш без костылей.
Арина прошлась. Она хромала. Ей было больно.
— Тебе больно?
— Да. Но не так, как было раньше.
— Ну в любом случае я рад. А ещё надеюсь, что в следующую субботу мы будем пробовать прыгать. А может и раньше.
— Я тоже.
Начали собираться люди в зале. Как только они заходили, сразу замечали, что Арина без костылей.
— Арина, ты как? — спросила Настя.
— Спасибо. Как видишь, уже лучше. А ты?
— Всё хорошо.
— Построились! — сказал Григорий Алексеевич.
Арина подняла ему настроение, поэтому он сегодня был всю тренировку весёлый. После разминки и ОФП была распрыжка, поэтому Арина училась ходить у стенки. После чего они взяли спиннеры и встали на повороты.
— Арина, аккуратно, — сказал Григорий Алексеевич.
Она аж удивилась: он назвал её по имени во время тренировки. Арина встала на спиннер и постаралась оттолкнуться ногой. Она делала это аккуратно, но всё равно было больно. Но не так, как в тот раз. Поэтому Арина делала ещё и ещё.
— Делаем комбинацию «ласточка» и «колечко». Давайте вперёд. Золоторева, попробуй сначала без вращения.
Вообще Арина была довольно гибкой, она спокойно могла делать такие сложные элементы. Но чтобы делать комбинацию, нужен сильный толчок. После прошлого раза она так и не решилась зайти на комбинацию. Но в этот раз Григорий Алексеевич не ругал.
После этого все пошли на лёд. Арина шла сама, медленно, поэтому отстала от всех и дошла минут через пять. Григорий Алексеевич жестом показал ей подойти.
— Золоторёва, давай возле меня ходи, чтоб я видел.
Арина положила сумку и стала ходить: пять шагов туда, пять обратно. Без остановки. Целый час. Тренер периодически делал замечания:
— Золоторёва, не коси спину.
— Золоторёва, ставь ногу ровнее.
— Золоторёва, не косолапь.
И так далее. Спустя полтора часа беспрерывной ходьбы Григорий Алексеевич развернулся к Арине и крикнул:
— Золоторёва, угомонись. Полтора часа уже ходишь. Меня уже укачало. Сядь. Покачай пресс, например. Так много ходить сразу — не очень хорошо.
Арина взяла кофту из рюкзака, положила её на пол, легла и стала качать пресс. Как обычно, без остановки.
— Золоторёва, ты невыносимая. Пять минут до конца тренировки. Хватит. Вставай и подойди сюда.
Арина встала и подошла. Тренер развернул её и приподнял футболку.
— Ну вот, тут теперь ранка. Стой, я заклею.
Он взял со стола маленькую аптечку: салфетки, вату, пластыри, перекись и тейп — всё самое необходимое. Григорий Алексеевич достал пластыри. Там были обычные и детские с котами. Он взял с рисунком и наклеил Арине на рану.
— Всё, теперь ты кот.
— Что? — разворачиваясь, спросила Арина.
— Ну вот.
Он протянул ей упаковку. Арина засмеялась. Почему тренеру нравится, когда младшая смеётся?
— Спасибо, — сказала она, когда успокоилась.
— Ты красивее, когда смеёшься, а не когда плачешь. Идём на обед.
— Но ведь...
— Попробуем суп поесть, — перебил её тренер.
Они пошли в столовую. Григорий Алексеевич подстроился под темп Арины, поэтому шли туда минут пятнадцать. Они всё время молчали, не считая нужным что-то говорить. Придя в столовую, девушки сели, как обычно, за самый дальний столик.
Арина взяла ложку. В тарелке у неё был обычный куриный бульон с гречневой кашей и кусочками курицы. Правда, есть не хотелось, поэтому девушка долго гипнотизировала тарелку взглядом. Григорий Алексеевич её не торопил. Арина аккуратно съела одну ложку. Потом вторую.
— Арина, нормально?
— Вроде.
— Если что, я не заставляю есть всё.
— Хорошо. Спасибо.
В итоге Арина осилила только половину тарелки.
— Арина, сегодня должны взять замеры для нового костюма. Швея будет в четыре тут, возле льда. Надо будет, чтобы ты пришла.
— Хорошо. Я не пойду к себе. Я немного боюсь идти по лестнице, внизу побуду.
— Слушай, хочешь покажу, где тренеры живут? Я знаю, что туда никто никогда не ходил.
— А можно?
— Ну если хочешь, то да.
— Хочу, конечно.
— Тогда пошли.
Они встали и направились в отдельный корпус. Он находился правее от стадиона. В этом спортивном центре тренировалось несколько сборных: плавание, прыжки в воду, волейбол и фигурное катание. Было четыре отдельных бассейна: два для плавания, один для прыжков в воду и ещё один для других спортсменов. Также было два катка. На одном тренировались мальчики, на другом — девочки. Но находились они вообще в разных местах.
В каждом корпусе было несколько залов, общежитие, тренерская, столовая и медпункт. Но в общежитиях жили не все. Если родителям было удобнее привозить детей утром и забирать вечером, то они так и делали. В случае Арины так и было. До прошлого года...
Они дошли до корпуса, в котором жили тренеры. Сам корпус был довольно маленький, ведь там была только столовая и отдельные комнаты. Комната Григория Алексеевича находилась на первом этаже. А по соседству проживал Артём Геннадьевич.
— Золоторёва, смотри, вот моя комната. А вот тут — Артёма Геннадьевича. А напротив — Даната Рустамовича.
Григорий Алексеевич открыл дверь ключом.
— Проходи.
— Вау. Если честно, я думала, вы вообще не тут живёте.
— Ну некоторые не тут живут. Но мне удобнее так. Ведь в 6:30 у нас взвешивание. У пацанов других групп вообще в шесть. Они в семь выходят на лёд.
— Ого.
Комната тренера была чуть больше, чем комната Арины. Отличалась она, по сути, только тем, что была просторнее. Ну и телевизор имелся.
— Ух ты, телевизор.
— Хочешь, можешь включить.
— Нет, спасибо.
Также у Григория Алексеевича над столом висели фотографии. Там было пару фотографий тренера с соревнований, а также фотография Арины на пьедестале.
— Григорий Алексеевич, это вы?
— Да.
Арина стала рассматривать фотографии и наткнулась на свою. Свою?
— О, это же я, два года назад. А зачем вы её повесили?
— Не знаю. Это твои первые соревнования по молодежи . И первые соревнования, на которые ты выходила со мной, а не с Артёмом Геннадьевичем, — честно ответил тренер.
Вообще, если быть честным, ему нравилась Золоторёва. Но исключительно как спортсменка. А может... и нет?
Под фотографиями висел календарь, в котором были отмечены соревнования.
— Как думаете, я успею?
— Думаю, да. Слушай, там Артём Геннадьевич, хочешь к нему ещё зайдём?
— Можно.
Григорий Алексеевич знал, что у него ещё больше фотографий Золоторёвой. Не только когда она была юниоркой, но и сеньоркой. Поэтому он и хотел ей это показать — чтобы Арина поняла, что тренеры в неё верят.
Они вышли из комнаты и подошли к комнате Артёма Геннадьевича. Григорий Алексеевич постучал. Дверь открыли.
— Привет. Извини, что не предупредил, я с Ариной.
— О, привет. Заходите. Золоторёва, ты без костылей?
У юниоров расписание было немного другое. Они тренировались меньше. Одна тренировка у них сразу была на льду — два с половиной часа, с 7:30 до 10. После чего они шли в зал до 11:30. Вторая тренировка была в зале. В понедельник, среду и пятницу — с четырёх до шести в зале и с шести до восьми на льду с сеньорами. А во вторник, четверг и субботу — с четырёх до семи только в зале. Поэтому с сеньорами они пересекались не так часто.
— Да. Мне без них разрешили ходить.
— Ура. Я надеюсь, Григорий Алексеевич не убивает тебя на тренировках.
— Не, всё хорошо.
— Отлично.
Арина посмотрела на стену. Там было много фотографий, где она с Артёмом Геннадьевичем на разных соревнованиях. А также снимки, где Арина была одна или с Григорием Алексеевичем. Там были и другие фигуристы, но фотографий Арины всё-таки было больше.
Арина ходила и рассматривала их, вставляя короткие рассказы о тех или иных соревнованиях. Григорий Алексеевич постоянно напоминал ей ходить правильно, а Артём Геннадьевич бурчал и говорил не мешать Арине. Они видели, как она горит счастьем.
Пока Арина не увидела одну фотографию. Те самые соревнования. Прошлый год. На той фотографии Арина ещё не знала о смерти родителей. Буквально сразу после парада Григорию Алексеевичу сообщили об этом. А потом он рассказал Арине.
Тренер сразу заметил, как Арина долго смотрит на ту фотографию. Сначала он не понял, а потом до него дошло. Поэтому он встал, подошёл к Арине и обнял её. — Всё ещё грустишь?
— Бывает. Я так хотела бы с ними поговорить.
— Я понимаю.
До Артёма Геннадьевича тоже дошло, что вообще происходит. Поэтому он тоже подошёл к Арине.
— Ариша, — он специально обратился к ней так, ведь знал, что именно так её называли родители. Когда он её тренировал, часто с ними пересекался. Они были очень приятными людьми, которые безумно любили свою дочь. — Не грусти. Они очень гордятся тобой.
— Согласен. Они смотрят на тебя и думают, какая же у них прекрасная дочь.
— Спасибо.
Арина снова заплакала.
— Ну всё, всё, тише.
Григорий Алексеевич ещё сильнее обнял Арину, а Артём Геннадьевич обнял её сзади, случайно задев ранку на спине.
— Ай.
— Что такое? — Артём Геннадьевич сразу отскочил.
— Эта дурашка опять пресс качала, — ответил Григорий Алексеевич.
Артём Геннадьевич приподнял ей футболку и засмеялся. Арина тоже улыбнулась, вспоминая тот пластырь.
— Серьёзно, кот? Это ты наклеил? — он кивнул в сторону Григория Алексеевича.
— Да, а что? Не вижу тут ничего необычного. Просто пластырь с котом.
— Ну ты и смешной.
— Ладно, нам нужно идти, — сказал Григорий Алексеевич.
Они вышли и направились в свой корпус. По дороге они встретили швею. Её звали Оксана. Она была молодая, невысокая девушка, но при этом очень креативная и добрая. Костюмы, которые она шила, были просто неимоверно красивыми.
— Здравствуйте, — хором поздоровались Арина и Григорий Алексеевич.
— Добрый день, — ответила Оксана и сразу заметила, как Арина хромает. — Ариш, что случилось?
— Да ничего особенного, просто сильно упала.
— Понятненько. У вас же через две недели отбор?
— Да, — ответил Григорий Алексеевич.
— Хорошо. Думаю, через четверг принесу всё.
— Отлично.
— Оу...
Они уже дошли до льда, где должна была проходить вторая тренировка и где Оксана будет брать замеры.
— Так, Арина, раздевайся, — сказала Оксана, параллельно доставая блокнот, ручку и сантиметр.
— Какой вообще костюм будет?
— Чёрный, — начал отвечать Григорий Алексеевич. — Сверху что-то похожее на пиджак, с золотыми камнями.
Он достал листик из заднего кармана и отдал Оксане. Там была примерная зарисовка костюма.
— Ага, очень хорошо. Тогда я начну замеры делать.
Оксана начала измерять все параметры.
— Удивительно, Арина, ты что, похудела?
— Есть немного, — ответила Арина.
— Не немного. Оксана, сделай, пожалуйста, на всякий случай по сантиметру больше. Она всё-таки должна восстановиться и поправиться.
— А, да, не вопрос.
— Арина, давай руки померяю.
— Может бинты снять? — спросила Арина.
— Ну если тебе можно.
— Да, можно. Сейчас.
Арина стала снимать бинты. Когда закончила, протянула ладони Оксане.
— Оу... Я аккуратно постараюсь. Всё, я закончила.
— Спасибо, — сказала Арина.
— Ну всё, Арина, ты можешь идти. Смелянский, подойди, пожалуйста.
Арина пошла в бассейн, Григорий Алексеевич начал тренировку, а Оксана, после того как сняла мерки с Андрея и ещё пары человек, ушла к юниорам.
Сегодня Арина плавала два с половиной часа. После чего зашла к Дарье Степановне.
— Золоторёва, ты на ужин ходила? — спросил Григорий Алексеевич.
— Нет. Я только что съела пюрешку.
— Хорошо. Ты шоколадку ела?
— Нет ещё.
— Ох... Пойди чай возьми и устрой себе чаепитие. Хочешь, я с тобой посижу?
— Э... нет, спасибо.
— Ну ладно. Походи завтра на стадионе. Но недолго. Встретимся в понедельник утром.
Григорий Алексеевич немного расстроился — ему почему-то хотелось больше времени проводить с ней.
— До свидания.
Обычно многие уезжали по воскресеньям, поэтому здесь оставалось человек пять от силы. И всё, что оставалось Арине, — это весь день ходить по стадиону. С передышками, конечно.
⸻
— Доброе утро. Давайте быстренько взвесимся. Не хочу с вами тут долго торчать. Золоторёва, давай, становись уже.
Арина встала на весы.
— Так, я не хочу смотреть, скажи сама свой вес.
— 42.500.
— Спасибо. Не очень хорошо, конечно, но хоть что-то. Иди на завтрак, попробуй поесть.
— Хорошо. Спасибо.
Арина решила сначала быстро зайти в медпункт.
— О, Ариш. Ты как?
— Уже лучше. Мне уже вроде не так больно ходить.
— Это хорошо. Тогда можешь пробовать стоять на одной ноге. Но аккуратно. Лучше возле стенки. И, думаю, можешь попробовать выйти на лёд. Но только ездить. Больше ничего не делай.
— А... мне только приседать очень больно.
— Хм. А попробуй просто ногу согнуть.
— Не, не получается. Очень больно.
— Так. Это уже не очень хорошо. Тогда пока точно не приседай. У тебя в программе есть кантилевер?
— Да.
— Ладно. Я потом поговорю с Григорием Алексеевичем. Руки бинтовать не буду — может, так быстрее заживёт, а то что-то вообще не идёт.
— Хорошо, спасибо.
— Всё, можешь идти.
— До свидания.
После этого Арина отправилась в столовую, выпила чай и съела дольку шоколадки. Затем она пошла на первую тренировку.
— Григорий Алексеевич, мне разрешили стоять на правой ноге возле опоры. И разрешили выйти на лёд — просто ездить.
Григорий Алексеевич улыбнулся.
— Отлично. Есть что-то, что нельзя?
— Приседать, прыгать, бегать.
— Хорошо.
Через два часа тренировки в зале они пошли на лёд. Арина надела коньки и вышла. Колено всё ещё болело, но не так, как в прошлый раз. Поэтому она могла пробовать ехать.
—Кристина, становись на короткую. После нее —Анисимова.
Кристина Тынянская была третьим номером. Она, кажется, очень хорошо дружила с Настей Анисимовой, она была вторым номером, а Арина — первым. Но сейчас так уже и не скажешь. Арина продолжала ездить по кругу. Она вообще не обращала внимания на других.
После часа езды девушка решила попробовать зайти на вращение. Она разогналась и начала заход.
— Золоторёва, ты с ума сошла? Аккуратней!
Но Арина, кажется, вообще не слышала. Она зашла на вращение. Григорий Алексеевич смотрел на неё в полном шоке. Вращение было очень похоже на то, что Арина делала до травмы.
— Это было красиво. Надеюсь, ей не больно, — сказал он сам себе, так, чтобы никто не услышал.
Арине было больно, но терпимо. Поэтому она пробовала ещё и ещё. Сейчас она кайфовала.
В конце тренировки Григорий Алексеевич крикнул:
— Золоторёва,Тынянская и Анисимова, идите сюда.
Тренер подошёл к бортику, а ребята подъехали к нему.
— До соревнований 12 дней. Вы должны выступать. Но если что, я могу и снять. У нас большая скамейка запасных. Не думайте, что вы незаменимы.
Все — кроме Арины, — добавил он мысленно.
— Вы будете выступать в первый день короткую. И, вроде, 10 человек будет во второй день с произвольной. Соответственно, топ-3 в произвольной едут на Европу. Надеюсь, вам это по силам. В три часа жду вас троих на льду. Будете тренироваться чуть больше. Всё, отдыхайте. Золоторёва, задержись.
— Да.
— Арина, тебе не больно было?
— Ну, немного.
— Дурочка... но это было красиво. Молодец. Может, завтра попробуем маленькие прыжки в зале?
— Я только за.
— Окей, я подумаю, как это сделать. Скажу тебе на второй. Иди суп поешь, пожалуйста.
— Хорошо. Спасибо.
Арина была счастлива. Она идёт на вторую тренировку. Идёт — и будет работать. Она так обрадовалась, что действительно пошла кушать. Взяла суп и быстро его съела. Потом взяла ещё кусочек мяса и салат. Но когда села за стол, долго смотрела на тарелку.
— Нет. Я завтра буду жалеть.
Поэтому она встала и ушла. До тренировки оставалось примерно полтора часа, и Арина пошла в комнату. Ей нужно было заполнить дневник — она не делала этого с того дня, как получила травму.
Вообще дневник нужно было заполнять после каждой тренировки: минимум по десять ошибок, которые говорили тренеры. Также они записывали свой вес. После соревнований — все допущенные ошибки и ощущения на льду. Туда же записывали программы. Именно так Арина делала, когда ей поставили новую произвольную.
А ещё все дневники сдавали раз в месяц на проверку — тренеры писали туда свои пожелания и отмечали, что получается хорошо, а что плохо.
Арина заполняла дневник впервые с удовольствием. После этого она немного полежала и пошла на вторую тренировку.
Без пятнадцати три. Они стояли возле льда и ждали Григория Алексеевича. Фигуристы молчали. Арина, как обычно, рассматривала свои руки. Странно, конечно, что они до сих пор не заживают.
— Привет. Заходите на лёд. Даю вам 15 минут на подготовку. Потом будете делать короткую. По очереди:Настя , Кристина , Арина. Надо успеть хотя бы 4–5 раз пройти.
— Арина, подойди сюда.
Девушка подъехала к тренеру и посмотрела в его красивые глаза.
— Без прыжков. Повороты аккуратно. И, пожалуйста, я не заставляю успевать в музыку. Думай головой, чтобы не убиться. Давай, удачи.
Ребята начали отрабатывать прыжки и вращения. Арина сначала просто сделала пару кругов, а потом попробовала зайти на вращение — получилось. После этого она подошла к бортику и попробовала встать на правую ногу. Затем пошла делать шаги из программы. Было сложно — нога всё ещё болела. Хорошо, что в короткой программе нет кантилевера.
—Тынянская, становись.
Работа пошла полным ходом. Арина начала работать. Если бы не травма, она бы сейчас прыгала без остановки, делала тройной аксель и каскады. Но сейчас всё, на что у неё хватало сил, — это шаги и выразительность.
Она всё равно переживала.
Закончила Настя. Арина перекрестилась и встала на начало. Заиграла её музыка. Она начала.
Конечно, без прыжков было не так эффектно, но все вращения она сделала. Кроме тех, что с прыжком и с приседанием. Зато Арина красиво передавала музыку. Григорий Алексеевич улыбался. Наконец-то. Вот она — Арина. Да, ещё не в полной красе, но всё равно.
Хотя тренеру очень не хватало её прыжков. Они были шикарными.
Музыка закончилась.
— Золоторёва, нормально?
Арина кивнула. После долгого перерыва дыхалка была никакая. Колено болело. И руки. Но это мелочи.
— Точно?
Арина кивнула ещё раз.
После чего Настя отъехала. Начала играть ее музыка. Арина постояла минуту, отдышалась и пошла работать дальше. Вот они уже делают в четвёртый раз. Арина чувствовала сильную усталость. Когда закончила Кристина, она глубоко вздохнула.
— Золоторёва, может, не будешь делать? Я вижу, что ты устала. Нельзя же так сразу.
— Я аккуратно.
— Смотри мне.
Арина встала на начало. Она решила, что этот прогон сделает полностью без вращений. Всё-таки после первых шагов она поняла, что колено болит сильно. Зато можно поработать над выразительностью.
Григорий Алексеевич сразу понял, что именно она решила сделать. Всё-таки он знал: Арина — первый номер и не может делать прогонов меньше, чем другие.
Арина закончила и посмотрела на тренера. Он кивнул ей.
— Даю вам десять минут самим переработать то, что не получилось. Ошибки я вам сказал. Потом пять минут на отдых — и заходите со всеми на лёд. Посмотрим, как вы будете работать. Может, на полчаса раньше отпущу, ОФП сделаете возле меня. Золоторёва, подойди.
Арина подъехала к бортику, где стоял Григорий Алексеевич.
— Ты как?
— Нормально.
— Болит?
— Да.
— Плохо. Но ты молодец, работаешь с умом. Я рад, что ты наконец-то включила голову.
— Спасибо.
— Может, выйдешь? Я вижу, как тебе сложно сразу заходить в такой режим.
— Не, я тут побуду. Я ничего делать не буду. Просто поезжу.
— Ты скучала по льду, это видно. Давай, едь. Катайся.
Григорий Алексеевич улыбнулся.
Арина и правда ничего не делала — просто ездила по кругу, как люди на обычном катке.
— Всё, десять минут прошли, можете выйти посидеть.
Они вышли и сели на лавочку. Дима и Андрей разговаривали между собой, в то время как Арина опять разглядывала свои руки.
— Арина, ты как? — спросила её Кристина.
— А... всё хорошо. А ты?
— Тоже.
— Ух ты. Я думала, ты ни с кем не разговариваешь, потому что ставишь себя выше других, — сказала Настя.
— Что? — удивилась Арина. — Нет, я никогда об этом даже не думала.
— Крис, ты что? Арина вообще не такая.
— Я уже это поняла. Арина, можно спросить: что произошло? Почему ты ходила на костылях и с бинтами?
— Ну, я упала. Хотя руки — из-за скакалки. Помнишь, я прыгала всю тренировку? Вот потом и на стадионе упала.
— Ого. Удивительно. Но ты молодец.
— Спасибо. Вы тоже. Вы так круто катаетесь.
— На лёд! — крикнул Григорий Алексеевич. — У всех есть полчаса поработать. Потом под музыку пойдём. Золоторёва,Тынянская и Анисимова — произвольную, все остальные — короткую.
Они начали работать. Арина подъехала к тренеру.
— Григорий Алексеевич, я приседать не могу. Можно кантилевер не делать?
— Конечно. Что за вопросы?
Арина поехала работать. Тренер постоянно делал замечания кому-то из группы, но не ей — она и так всё делала правильно. В какой-то момент Арина поняла, что колено болит уже довольно сильно, поэтому подъехала к бортику и решила немного отдохнуть.
— Давай,Анисимова, становись. Потом Золоторёва за ним.
Пока ехал Андрей, Арина стояла у бортика и настраивалась. Музыка закончилась. Арина перекрестилась и встала на начало.
У неё было новое упражнение, и оно ей очень нравилось.
Заиграла её музыка. Григорий Алексеевич впервые увидел эту программу целиком. Она была невероятно красивой. Арина делала только шаги — в первой половине программы у неё в основном прыжки. Она так увлеклась, что на секунду забыла о боли.
Середина программы. Здесь должен быть четверной сальхов.
Арина заходит на него.
Сначала Григорий Алексеевич не понял, что она делает. А потом... Арина толкнулась. Все прыжки — с приземлением на правую ногу.
Тренер испугался.
— Золоторёва, ты что творишь?! — крикнул он на весь лёд, но музыку не остановил.
Арина тоже испугалась.
Конечно, сил на полноценный четверной ей не хватило. После двух оборотов она приземлилась. Чисто. Красиво.
Боль пришла сразу, но не такая, как тогда, в зале.
Все выдохнули. Григорий Алексеевич тоже, но при этом сильно разозлился.
Арина доделала прогон и встала в финальную позу.
— Золоторёва, сюда.
Она сразу испугалась, но выбора не было. Арина подъехала к тренеру. Колено буквально горело.
— С головой всё хорошо?
— Извините... я сама не поняла, как это произошло.
— Нормально всё?
— Ну, болит, конечно.
— Дурочка. Иди давай. Может, отдохнёшь?
— Не, я аккуратно. Обещаю.
— Смотри мне.
— Спасибо.
Арина поехала дальше. Она работала и периодически подъезжала к бортику.
Наконец-то она работает, — подумал Григорий Алексеевич.
Через два часа пришли юниоры, и их начали прогонять под музыку.
— Ну что, как Арина? — спросил подошедший Артём Геннадьевич.
— Хорошо. Хочешь посмотреть?
— Хотелось бы.
— Я их через пятнадцать минут поставлю, потом они на ОФП пойдут. Они же с трёх на льду.
— Ура. Посмотрю на Золоторёву.
Через пятнадцать минут Григорий Алексеевич действительно поставил Настю и Кристину.
Очередь Арины.
— Золоторёва, сможешь произвольную сделать? — спросил Григорий Алексеевич.
Арина кивнула.
— Хорошо, становись. Только не как в прошлый раз.
Арина перекрестилась, и заиграла музыка.
— А как в прошлый раз? — спросил Артём Геннадьевич у тренера.
— Да она сальхов прыгнула. Вроде двойной. Не знаю, я тогда так испугался.
— Ебать.
Артём Геннадьевич и Григорий Алексеевич наблюдали за Ариной.
— За сегодня уже шестой раз делает, а я всё равно кайфую.
— Я вижу только первый, и это действительно красиво. Жаль, что без прыжков.
— Ой, не, не. Мне на сегодня сердечного приступа хватило. Хотя да, это было бы шикарно.
Арина закончила упражнение. Она очень устала — таких нагрузок у неё давно не было.
— Анисимова,Тынянская, идите на ОФП. Золоторёва тоже, но ты подойди сюда.
Ребята сошли со льда, стали снимать коньки и надевать кроссовки. После этого они ушли на ОФП. Их отпустили даже раньше — уже было семь часов вечера.
Арина, слегка прихрамывая, подъехала к бортику, где стояли Григорий Алексеевич и Артём Геннадьевич.
— Ох, Арина, а хромаешь чего? — спросил тренер.
— Ну вообще-то, мне больно.
— Ну вообще-то, ты буквально пять минут назад тут повороты крутила, — заметил он.
— Сильно болит?
— Терпимо.
— Ладно. Может, тогда в бассейн сходишь?
— Хорошо.
— Арина, это было красиво, — сказал Артём Геннадьевич.
— Спасибо. Я в бассейн пойду.
— Золоторёва, встретимся на ужине. Не придёшь — завтра на лёд не выйдешь.
— Хорошо, — передразнила она, улыбнувшись.
Арина проплыла сегодня десять дорожек в бассейне и отправилась на ужин. Всё-таки она не хотела остаться без льда.
Она очень хотела есть, но боялась поправиться. Сначала Арина просто смотрела на свою тарелку, потом быстро съела всё и ещё минут десять сидела, жалея о том, что вообще это сделала.
4000 слов