6
Арина пришла в номер и заполнила дневник. После чего она открыла его с самого начала. Это была тетрадь на 96 листов. На обложке были изображены какие-то разноцветные пирожники. Первая запись в этом дневнике была сделана ровно год назад. Подготовка к Чемпионату Европы...
«Рост 170, вес 52.» — прочитала Арина.
«Какая же я худенькая была, не то что сейчас.»
Она продолжила листать свои записи.
«Золоторева, старайся запоминать и записывать больше ошибок. Такими темпами ты их не исправишь и допустишь на соревнованиях.» — и подпись Григория Алексеевича.
Что ж, Арина и вправду дальше писала больше ошибок. Пролистав ещё страниц 5, она увидела надпись «Чемпионат Европы».
«Сегодня я выступала короткую программу. Когда я вышла на лёд, я почувствовала сильное волнение. Но как только заиграла музыка, оно пропало. В середине программы мне стало сложно, я чувствовала усталость. Скорее всего из-за этого я завалила каскад. Постараюсь завтра на произвольной это исправить. Ещё, я думаю, у меня были недочеты в комбинированном вращении. Надеюсь завтра я сделаю лучше.»
«Второй день. Я делала произвольную программу. Мне кажется сегодня я справилась лучше. Были недочеты в начале и схождение после акселя. Обещаю к следующему старту исправить.»
«Золоторева, чтобы меньше уставать во время выступлений, нужно больше тренироваться. Все остальное было довольно прилично, не обесценивай свой труд.»
Арина стала листать дальше. Там было ещё куча записей с тренировок. И вот она долистала до Чемпионата мира.
«Сегодня первый день. У нас была квалификация. Я прошла в финал первой. Надеюсь завтра всё получится. На льду у меня было падение с 4Т. Постараюсь завтра исправить. Волнения почти не было. Самочувствие нормальное.»
«Я только что выступила в финале. У меня вроде всё получилось. Через полчаса парад награждения. Я уже знаю, что я первая.»
Арина помнила, что произошло после парада. Когда она выходила туда, Григорий Алексеевич стоял со стеклянными глазами и смотрел на неё. После парада они поехали в отель. Григорий Алексеевич позвал её к себе в номер и сообщил, что её родители погибли. Слова тренера до сих пор крутились в голове.
— Арина, мне очень жаль, что мне приходится сообщить тебе такие новости. Твои родители погибли в автокатастрофе. Я понимаю, что тебе сложно поверить мне, но так случилось. И это уже не изменить. Прими мои соболезнования. В этом нет твоей вины. Когда мы приедем домой, обязательно их похороним.
В тот момент Арина плакала так сильно, что в какой-то момент она заснула прямо в комнате у тренера. По приезде домой у них действительно были похороны. Анастасия Анисимова и Григорий Алексеевич не отходили ни на шаг от шестнадцатилетней Арины. Она не помнила, что было дальше — месяц пролетел как в тумане. Она просто ходила на тренировки и выпахивала там. Потом приходила в номер и спала. Тогда же и появились её первые порезы.
— Золоторева, я вижу, как тебе сложно морально, поэтому я открыт для разговора всегда. Ты можешь прийти после тренировки, и мы поговорим. А насчёт тренировок ты молодец. Через месяц последние старты в этом сезоне, кубок мира, и я очень надеюсь, что ты сможешь там выступить и порадовать своих родителей.
Арина не подходила к тренеру, она как-то смирилась сама. На тех соревнованиях она взяла кубок мира. Потом были 14 дней выходных, тренировки, сборы, тренировки. И... Арина долистала до конца. А точнее — до настоящего времени.
Арина закрыла тетрадь и подошла к зеркалу. Её глаза были красными и заплаканными. Она взяла и обхватила свою ляжку.
— Пальцы не соединяются, я жирная.
Коснулась мизинцем большого пальца.
— Арина взяла, обхватила свою кисть и...
— Всё равно я жирная. 11 дней до отбора.
Арина достала лезвие из шкафчика и села на пол. Она приспустила трусы и посмотрела на свои тазовые косточки. Там была куча заживших порезов. Если бы не ежедневное взвешивание, она бы перешла на другое место, но она этого не могла сделать.
— Почему я такая жирная? Почему Григорий Алексеевич думает, что я худенькая? Это ведь не так. Он врёт.
Арина наносит первый порез. Он начинает наполняться кровью. После чего маленькие капельки начинают скатываться.
— Через 11 дней соревнования, я не готова выступать. Я даже прыгнуть не могу.
Арина наносит второй порез. Легче не становится. Из её глаз начинают стекать слёзы. Она смотрит на левую ладошку. Глаза бегают от лезвия к ладошке и обратно. Мозг находится в тумане. Она не контролирует себя.
Арина делает один порез поверх ран. Больно. Кровь буквально начинает литься.
— Блять.
Арина встала и зашла в ванную комнату. Включила кран и подставила руку. Вся раковина приобрела красный оттенок.
— Что я наделала? А если Григорий Алексеевич увидит? Почему я сейчас думаю о нём?
Арина подняла глаза и посмотрела в зеркало.
— Почему я думаю о нём? Он мне делает больно, почему я стараюсь делать всё, что он говорит? Что со мной не так?
Она взяла и запустила руки в свои кучерявые волосы. Арина их тянула, тянула сильно, не обращая внимания на боль.
— Что со мной не так? — уже чуть ли не кричит Арина.
— Что со мной не так?
Она села на пол, обняла ноги и стала плакать. Много плакать. Она не могла остановиться.
— Я что, привязалась к нему?
Она ещё долго сидела на полу, когда её немного отпустило, перебралась на кровать и почти сразу заснула.
⸻
5:30. Вторник.
— Да ебаный будильник.
— сказала Арина и поднялась с кровати. Она подошла к зеркалу.
— Мда. Выгляжу просто прекрасно. Опухшее лицо. Мешки под глазами. Ещё и жирная.
Она посмотрела на свою ладошку.
— Надеюсь, этого никто не заметит.
Арина быстро сходила в душ. Оделась. Проверила содержимое сумки. 6:10. Можно выходить на взвешивание. Арина всё ещё сильно хромала, и она надеялась, что Григорий Алексеевич пустит её на лёд. Кстати о Григории Алексеевиче — Почему я так часто думаю о нём? Может, хватит? — пробормотала себе под нос Арина.
Спустя десять минут пришёл Григорий Алексеевич. Уже почти все спортсменки стояли в очереди на взвешивание.
— Золоторева, говори сама свой вес.
— 42,200.
— сказала тренер.
— Ох, Золоторева, поговорим на завтраке. Иди давай.
Арина пошла на завтрак. Она боялась. Девушка боялась одновременно и поправиться, и получить от тренера. Она не знала, что делать. Арина взяла йогурт и села за стол. Медленно ела его, примерно через десять минут зашла Григорий Алексеевич. Арина сразу поняла, что старший не в настроении.
— Золоторева, ты чего? Почему не поправляешься?
— Арина пожала плечами. Она смотрела на тренера. Почему он такой красивый? Арина хотела бы его обнять.
— Ты что, язык проглотила?
— Нет. Я не знаю.
— Арина, я хотел как лучше, договорился с Артемом Геннадьевичем, чтобы он взял всех на первую тренировку. А мы с тобой попробуем прыгать прыжки. А ты, видимо, не хочешь этого?
— Хочу.
— Так что тогда происходит?
— Извините.
— Давай. Жду тебя через пятнадцать минут возле зала, где ты была с Данатом Рустамовичем. Помнишь, где это?
— Да. Помню. Спасибо.
Григорий Алексеевич ушёл. Арина сидела и думала:
«Что со мной не так? Почему я хочу обнять его?»
«Почему?»
«Почему я считаю его красивым?»
Арина сжала кулаки и стала впиваться своими ногтями прямо в ранки, делая себе больно. Боль приводила её в чувства, отбрасывая все посторонние мысли. Она встала, взяла сумку и пошла в зал.
— Золоторева, даю тебе десять минут на быструю разминку. Потом покрутим вращения и пойдём на прыжки. Ты поняла? — Арина кивнула.
Она начала разминаться. Григорий Алексеевич смотрел на неё.
«Почему он такой милый?» — думала Арина.
— Арина, твои десять минут закончились. Бери спиннер.
— Давай первое с твоей короткой.
Арина подошла к сумке.
В зале закипела работа. Григорий Алексеевич сам не понимал, почему ему нравится быть один на один с Ариной. Арина же не понимала, почему она не хочет, чтобы тренировка заканчивалась.
Григорий часто подходил к Арине. Помогал ей. Исправлял её. Каждое его касание оставалось у неё на руках.
Арина в это время чувствовала его прекрасный аромат, его сильные руки, которые прикасались к её телу. Ей хотелось, чтобы тренер не отпускал её.
— Всё, Арина, молодец. Давай попробуем прыгать. Давай сюда свои руки.
«Хоть бы не заметил...» — подумала девушка.
Григорий перевернул её руки и посмотрел на ладошки.
«Это что, порез?» — он промолчал, взглянув лишь на Арину.
— Давай попробуй просто прыгнуть. И старайся приземлиться на две ноги.
Настроение тренера немного упало. Он начал переживать за свою любимую спортсменку. Хотя просто за любимую.
Арина прыгнула. Приземлиться было немного больнее, чем оттолкнуться. Хотя кому она врёт — это было больно. Но времени у них не было.
— Нормально?
— Вроде да.
— Сможешь подряд несколько раз прыгнуть?
— Наверное.
— сказала Арина и начала прыгать. Через боль, но прыгать. Григорий в это время считал.
— Десять. Всё, хватит. Умничка. Всё хорошо?
— Вроде да.
— Попробуй как Сальхов, только без вращения.
Арина сделала.
— Молодец. Болит?
— Немного.
— Попробуешь двойной?
— — кивнула, сделала два шага назад и выполнила прыжок.
— Нормально?
— Да.
— Хорошо, попробуй прыгнуть Риттбергер.
Арина пробовала. У неё получалось, ведь она прыгала сложнейшие прыжки, и её тело помнило всё. Правда, колено болело, но девушка терпела. Григорий восхищался Ариной, видел, как она хромает, видел, как ей больно. Он вспоминал себя в молодости. Он был не таким сильным. В своё время он сдался, получив травму, хотя мог. Старший потрусил головой, отгоняя все мысли о прошлом. Сейчас не тот момент, чтобы портить ей настроение.
Спустя несколько минут, Арина уже пробовала прыгать Тулуп, Флип и Лутц.
Ещё через полчаса:
— Григорий Алексеевич, можно я попробую аксель прыгнуть?
— Попробуй, только очень осторожно. Только не тройной!
— Хорошо, спасибо.
Арина отошла, сделала замах и прыгнула. Для них время замедлилось. Прыжок Арины был высоким и красивым. Когда девушка приземлилась, тренер тут же подошёл и обнял её.
— Ариша, ты молодец. Всё хорошо?
— Ага.
Они посмотрели друг на друга. Хотя нет, не в глаза, а куда-то глубоко. Каждый понимал, что хочет находиться там всю жизнь.
— Не смотри на меня так, на льду не разрешу прыгать точно.
Первым разрушил их молчание Григорий. Арина вздохнула.
— Так, у нас полчаса до конца тренировки, пойди пока отдохни, потом сходишь на обед, и в три часа жду тебя на льду, как вчера.
— Хорошо, спасибо.
— Здравствуйте.
— крикнул Григорий Алексеевич.
— Привет. Как все прошло? — обратилась Настя Анисимова к Григорию.
— Всё отлично. А у вас?
— Тоже хорошо.
— Позови Дарью и Кристину по очереди на короткую, покажите мне, как вы работали на тренировке, — снова крикнул Григорий, включая музыку Кристины Тынянской.
— Такое впечатление, что всё прошло не очень, — вновь сказала Настя.
— Да нет. Всё хорошо. Жалко мне её.
— «И порез какой-то странный».
— Ох, Григорий, Григорий. Ты что, влюбился?
— Не знаю.
Он действительно не знал, не понимал, почему его так тянет к Арине.
— Да ты что? Реально влюбился!
— Нет. Это неправильно. Я её не люблю. Ну люблю, но исключительно как спортсменку.
— Неа. Гришань, можешь врать мне, но не ври себе.
— Может и люблю. Но это всё равно неправильно.
— Когда-нибудь я тебя убью.
— Настя, Кристина, подойдите, пожалуйста.
— Они подъехали.
— Вторая тренировка начинается в три часа. Всё, идите на обед.
— Спасибо. До свидания, — хором сказали девочки и ушли.
⸻
Шли дни, Арина всё также не понимала, почему её так тянет к Григорию.
Григорий же не понимал, почему любит Арину. Послезавтра соревнования. Арина всё ещё немного хромала. В программе она уже прыгала, но не четвёртые, а тройные, как Григорий не разрешал. Тренер всё ещё злился на вес ученицы, ведь та так и не смогла поправиться. Сегодня днём они мерили костюмы, и это было шедеврально. Всё-таки Оксана мастер своего дела.
После второй тренировки Арина пошла в свою комнату, она очень переживала. Девушка ходила туда-сюда по номеру. Вдруг зашёл Григорий. Арина резко развернулась, забыв, что она одета только в велосипедки и топ.
— Ой, Арина, прости.
Григорий Алексеевич каждый день видел её в таком образе , но сейчас это было как-то особенно. Он осмотрел её с ног до головы. Остановив взгляд на тазе, тренер заметил, что шорты Арины немного приспущены, а там... порезы.
— Ариша, — Григорий подошёл чуть ближе, — это что такое? Это что, шрамы?
— А... Нет, Григорий Алексеевич, это не то, что вы подумали, — сказала Арина, но из-за того, что она и так сильно волновалась, из её глаза упала предательская слеза.
— Ариша, это шрамы. Зачем? — Но девушка находилась уже в другом мире, поэтому тренер мог наблюдать лишь стеклянный взгляд в одну точку.
— Ариша, давай сядем.
Он приобнял её, и они сели. Он тут же взял её левую ладошку и посмотрел на неё.
— Так вот что это за порез. Ты чего? Зачем ты это делаешь?
Но в ответ лишь негромкие всхлипы. В этот момент Григорий вспомнил слова Артема — кажется, он действительно влюбился.
Арина сидела в обнимку с тренером и плакала. Плакала из-за всего, что накопилось: отборы, травма, волнение и влюблённость. Она поняла за эти несколько дней, что ей нравится Григорий Алексеевич. Ей нравятся его движения, его голос, его забота, но она понимала, что даже признаваться это глупо, ведь он её тренер, и это неправильно.
— Ариша, давай поговорим? — Арина лишь кивнула.
— Вроде после похорон, я уже не помню...
— Когда ты порезалась первый раз? — спросил тренер.
— сказала девушка не своим голосом.
— Когда ты это делала последний раз?
— Вчера.
Григорий испугался, он не хотел это слышать.
— Ты делала это из-за меня хоть раз? — думала Арина.
— Нет. Из-за вас нет.
А ведь это правда. Она резалась только из-за себя.
— Ты резалась из-за веса? — Арина лишь кивнула.
— Ну ты и дурашка.
— «Любимая дурашка», — подумал Григорий. — Давай, пообещаешь мне, что больше не будешь это делать, хорошо?
— Да.
— Ну всё, всё. Не плачь.
Тренер обнимал её долго, в итоге они так и заснули. Григорий понял, что это всё. Он точно любит девушку и не только как спортсменку.
⸻
5:30. Будильник. Они вдвоём проснулись и посмотрели друг на друга. Арина выключила будильник.
— Ничего не говори. Просто доброе утро. Давай одевайся, и жду тебя на завтраке.
— А взвешивание?
— Ты не пойдёшь на него.
— Почему?
— Даже не знаю. Может, из-за порезов. Не думай, что я забыл. Обещание помнишь? Давай сюда то, чем ты это делаешь.
Арина не хотела злить Григория с утра пораньше. Поэтому просто открыла полочку и достала лезвие.
— Оно одно у тебя?
— Да.
— Смотри мне. Как колено?
— Болит, но уже не так сильно.
— Хорошо. Я тогда пошёл, встретимся на тренировке. Кстати, сегодня у вас первая тренировка с восьми до одиннадцати, а вторая — с двух до четырёх. Я, в принципе, за этим и зашёл вчера.
— Хорошо, спасибо.
Григорий Алексеевич ушёл, а Арина осталась стоять в полном непонимании. Это вообще что было? Почему тренер вчера её успокаивал и спал с ней? Арина не могла перестать думать об этом. Она собирала сумку и одевалась, но мысли так и не покидали её голову. С каждой секундой ей всё больше хотелось обниматься с Григорием.
После завтрака она пошла на тренировку. Григорий был слегка напряжён — завтра соревнования. Дарья, Настя и Арина работали без остановки. На льду Арина прыгала без перерыва, несмотря на боль. Она сильно переживала, ведь её подготовка была не столь хороша. Григорий смотрел на Арину и переживал, понимал, что ей больно, поэтому крикнул...— Золоторева, хватит прыгать. Давайте по прогону короткой втроём сделаете. А на второй тренировке произвольную. Настя, давай первая становись.
Арина переживала, у неё лёгкая программа, из-за этого, если допустит ошибку, она не войдёт в топ. А потом ещё все будут говорить: «Как это первый номер сборной, вышла настолько неподготовленная?» Это было очень сложно морально.
Григорий видел, как переживает его ученица. Он не знал, как помочь ей с этим. У него был только один рабочий метод — наругать её, но тренер так этого не хотел.
— Золоторева, давай.
Арина, как обычно, перекрестилась и встала на начало. Григорий наблюдал за её движениями — они были идеальными. Когда они закончили с прогонами, девочки подошли к тренеру, тот сделал им пару замечаний.
Через три часа у них началась вторая тренировка. Все были на нервах, даже пришедший Артем Геннадьевич.
— Григорий, не переживай. Всё будет хорошо.
— Ладно, я тоже переживаю, — сказал Артема.
— Григорий лишь вздохнул.
— Слушай, Арина всё сделает, посмотри на неё, как она пашет.
— Та то, что она сделает, я в курсе, но колено, и слушай, я у неё порезы нашёл. Не знаю, как правильно тебе это рассказывать, но я просто не знаю, что делать.
— Что? Какие порезы?
— Ну которые она сама себе делает.
— Твою мать. А ты хоть знаешь причину?
— Ага.
— Ну тогда ты просто обязан теперь быть с ней рядом. Я же вижу, как вы на друг друга смотрите.
— Ой, да иди ты.
— Ага, вот так вот. Я ей советы советую, а она меня посылает, ещё и другом называет.
— Не дуйся. Я разобрался в себе, я её люблю.
— Ты дурак? Это не мне надо говорить, а ей.
⸻
— Подойдите сюда, пожалуйста, — крикнул Григорий Алексеевич. Девочки подошли к нему.
— Так, ваша тренировка закончилась. Завтра подъём в 6. Завтрак в 7. Потом мы садимся в микроавтобус и едем в зал. Вы выступаете все в час. Ну пока приедем, пока то, пока се. Как раз. В 11 начнёте разминаться. Потом после выступления сразу сюда поедем. Посмотрим, как получится, час или два потренируемся. Все поняли? — они кивнули.
— Всё, можете идти. Золоторева, задержись.
— Ариша, не переживай, ты всё сможешь. Дай левую руку.
Арина протянула руку, и Григорий наклеил ей на порез тот самый пластырь с котом. Арина улыбнулась.
— Спасибо.
— Всё, иди давай.
2735 слов