7
Все уже сидели в микроавтобусе. Рядом с Ариной стояла её сумка, а на кресле впереди висел её костюм под короткую программу. Она очень сильно волнуется, её руки буквально трясутся. На её колене всё так же наложен тейп и надет наколенник. Автобус поехал, девушка всю дорогу смотрела в окно — сегодня там сильный ливень. Её нога постоянно в движении. Если бы кто-то сейчас посмотрел на Арину, он бы испугался. Арина, ростом 170 см и весом 42 кг, наверно впервые так переживала.
Они приехали, дорога заняла у них минут 30.
— Выходите и сразу бегите под козырёк. И ничего не забудьте в автобусе, — крикнул Григорий Алексеевич.
Арина вышла, она не хотела бежать, ведь понимала — ей ещё потом прыгать. Григорий Алексеевич подошёл к ней и накрыл её голову своей кофтой.
— Чтоб не заболела. Давай, аккуратно только.
Они зашли в помещение, там уже было довольно много спортсменов со всей страны. Соревнования уже начались, но так как девочки в сборной, они выступают в последней категории. К ним сразу подошли взять интервью, но Григорий Алексеевич сразу сказал:
— Извините, давайте после выступления.
И они пошли в раздевалку. Там почти никого не было.
— Так, давайте, у вас час до разминки. Приведите пока себя в порядок. И в 11 жду вас в зале — он по коридору направо.
Григорий Алексеевич ушёл, а девочки стали переодеваться в тренировочную форму, надевать сверху командный костюм и причёсываться.
Арина управилась за тридцать минут. После чего она сходила в туалет и решила идти в зал. Пока она шла к нему, к ней подбежало несколько маленьких детей и попросили автограф. У Арины есть правило — она детям никогда не отказывает, а вот телевидению только после выступления.
Когда девушка зашла в зал, она сразу нашла глазами тренера и отправилась к нему.
— Арина, ты чего так рано? — но она лишь пожала плечами.
— Ладно, сядь пока, потянись. Как колено?
— Как обычно, болит.
Григорий Алексеевич вздохнул. Ему так хотелось её обнять, а может быть даже и поцеловать.
Вскоре пришли девочки, и они стали разминаться. Все волновались. Сегодня первый старт нового сезона. Арина волновалась ещё больше — она номер один, но у неё травма. Девушка просто боится подвести Григория Алексеевича. Они периодически смотрели друг на друга. И не просто поглядывали, а прямо залипали.
— Всё, если вы размялись, идите одевайте ваши костюмы, только сверху командную форму не забудьте.
Они пошли переодеваться. У Арины был старый костюм на короткую и новый на произвольную. Её костюм был сверху белый, а снизу чёрный. Ещё у неё были перчатки, но они, как обычно, были у тренера. Как только они переоделись, девушки вернулись в зал и стали делать повороты и отрабатывать прыжки.
— Надевайте коньки, у вас через пять минут разминка на льду. После чего Кристина Тынянская — ты вторая, Настя Анисимова — ты третья. А Арина Золоторёва — ты последняя, шестая. Так, на льду обязательно попробовать аксель и каскад, всё остальное на ваш выбор. Риш, очень аккуратно.
Они вышли на лёд. Арина из-за сильного волнения сначала около двух минут просто каталась. Григорий Алексеевич очень переживал за неё. Потом девушка прыгнула каскад, сделала вращение и аксель. Разминка окончена.
Девочки покинули лёд и стали готовиться. После чего спортсменки выступили, а до Арины осталось два человека. Григорий Алексеевич подошёл к ней.
— Ариш, ты вся дрожишь. Не переживай ты так. Давай сюда свои руки.
Тренер взял её руки и почувствовал, как Арину колбасит.
— Всё, успокаивайся. Я в тебя верю.
Он перевернул её левую ладонь, достал пластырь и наклеил его. Арина улыбнулась, но волнение не ушло. Григорий Алексеевич надел ей перчатки.
— Арина, ты любишь блинчики?
Он всеми силами пытался отвлечь девушку от волнения. Арина посмотрела на тренера удивлёнными глазами и кивнула.
— А с чем? Я вот со сгущёнкой люблю.
— Даже не знаю. С мёдом, наверное.
— Выступишь хорошо — я тебе блинчики принесу.
Они подошли ко льду. Арина сняла чехлы с коньков.
«На лёд приглашается Арина Золоторёва».
Арина перекрестилась, сделала глубокий вдох и выдох. И вышла на лёд.
— Давай, Золото, дерзай! — крикнул Григорий Алексеевич ей вслед, сжав кулаки.
Арина поехала на начальную позицию. Сделала ещё раз глубокий вдох и выдох. Её руки всё так же предательски дрожали. Но как только заиграла музыка, голова очистилась. Для Арины стали существовать только музыка, лёд и её программа.
Первый прыжок — тройной сальхов. Вообще там должен был быть четверной, но из-за травмы программу немного облегчили. Арина делает заход и прыгает. Григорий Алексеевич замирает: он видит, как Арина зависает в воздухе и чисто приземляется. Фух.
Но расслабляться нельзя — следующий каскад. После первого прыжка Арина долго настраивается, ведь чувствует боль. Но времени нет, надо прыгать. Каскад: тройной тулуп — двойной тулуп. Она прыгнула. Григорий Алексеевич весь сжался — он видел, как младшей больно. Всё-таки это его девочка, которую он любит уже не только как спортсменку.
После вращения у Арины тройной аксель. Григорию Алексеевичу так и хотелось просто закрыть глаза. Девушка заходит на прыжок и чисто приземляется. Прыжки закончились, остались только вращения.
Арина обыгрывает их своими красивыми шагами, не забывая исполнять шедевральные повороты. И вот конец. Арина остановилась и выдохнула.
После чего весь зал встал с аплодисментами. Девушка помахала в разные стороны и поехала к тренеру.
— Ариш, всё хорошо?
— Вроде.
— Ты молодчинка.
Они отправились в kiss&cry.
— 97,57. Ариш, ты вторая. Умничка.
— Завтра ещё произвольная.
Тренер обнял девушку.
— Идём.
Им удалось быстро переодеться и сесть в автобус так, чтобы не наткнуться на назойливых людей, которые пытались взять интервью. В автобусе Арина снова села одна, а сзади неё — Настя и Кристина.
— Арина, ты молодец, — вдруг сказала Кристина.
— Спасибо, Кристина. Я, правда, не видела, как ты откатала, но ты же третья — значит, тоже молодец. А Настя вообще крутая.
— Арина, у нас с тобой разница по оценкам — две десятых. Если бы ты делала все прыжки, ты была бы первой, — сказала Настя.
— Но я не делаю, а значит ты можешь быть хорошей заменой.
Григорий Алексеевич сидел и не мог поверить, почему Арина так считает. Он начал вспоминать, как был в молодости таким же сильным, как она, но в один момент сдался.
«Нет, у нас ещё тренировка, не думай об этом».
Через полчаса они приехали и вышли из автобуса.
— Так, сейчас у нас два часа, — сказал Григорий Алексеевич. — Давайте, через час жду вас на льду. Час–два поработаете и пойдёте отдыхать. Завтра вы выступаете в двенадцать, значит, уже в десять разминка. Будем в восемь выезжать. В семь завтрак, лучше с вещами сразу. Арина, подожди.
— Всё нормально? Ты сильно хромаешь.
— Нормально.
— Ладно, может, не пойдёшь по лестнице? Можешь у меня посидеть.
— Не, спасибо. Я переодеться хочу.
— Ну смотри мне.
Григорий Алексеевич немного расстроился — он хотел побыть с Ариной чуть больше. Арина тоже хотела, но боялась. Ей казалось, что она просто слишком привязалась к тренеру. Поэтому они разошлись, хотя обе стороны хотели находиться рядом.
Арина пошла в комнату, переоделась и решила быстро заполнить дневник.
«Сегодня прошёл первый день отборочного турнира на чемпионат Европы. Мы катали короткую программу. Из-за травмы мне немного облегчили программу. Перед выступлением я очень сильно волновалась — думаю, такое было вообще впервые. Но когда заиграла моя музыка, волнение ушло. Сначала колено не сильно болело, но после первого прыжка я уже начала сомневаться, смогу ли прыгнуть каскад. Я его прыгнула, но считаю, что не очень хорошо. Также мне не понравилось, как я прыгнула аксель и скрутила пару вращений. Надеюсь, завтра у меня получится лучше».
⸻
— Гриш, привет. Как всё прошло? — спросил Артём Геннадьевич.
— Хорошо. Настя — первая, Арина — вторая, Кристина — третья.
— Ух ты. А как Арина?
— Видно было, что ей больно, но она всё сделала. Я бы сказал — очень даже хорошо. Правда, она так сильно переживала... её аж трясло. Никогда не видел её в таком состоянии.
— Арину трясло? Ого. Я бы не хотел это видеть.
— Я тоже. Надеюсь, завтра её не так колбасить будет, а то мне реально страшно было.
— Эти не подходили?
— Как только мы вошли — сразу подбежали. Но я сказал, что все вопросы после выступления.
— Слава богу. А то надоели уже. Вы когда на тренировку?
— На три. Думаю, часа им хватит. Пройдём пару раз произвольную и пойдут отдыхать.
— Хорошо. Ты что сейчас будешь делать?
— Да не знаю.
— Заходи ко мне, чай попьём.
— Хорошо.
⸻
— Подойдите сюда! — крикнул Григорий Алексеевич. — Так, Кристина, начнём с тебя. Мне не понравился каскад: приземление было тяжёлое, поэтому второй прыжок немного сорвала. И концовка была неуверенной. Настя, вращения — особенно в начале — сильно сходишь с точки. И аксель неточный. Арина, каскад... но тут причины понятны, поэтому аккуратно, но попробуй хотя бы раза три прыгнуть. Даю вам пятнадцать минут поработать над ошибками.
«Почему Григорию Алексеевичу не понравился только каскад? Мне кажется, я вообще всё ужасно сделала...» — подумала Арина и начала снова прыгать каскад. Кажется, уже раз пятый.
«А вдруг завтра у меня получится ещё хуже?»
— Золоторёва, прекрати прыгать. Тебе же больно.
Но Арине, казалось, было всё равно. Она переживала, что завтра выступит плохо.
— Золоторёва, я со стенкой разговариваю?
Арина остановилась и посмотрела на Григория Алексеевича. Из-за постоянного волнения её руки дрожали.
— Извините, — сказала она и пошла крутить повороты.
— Всё, время вышло. Пока я схожу за музыкой, готовьте произвольную. Но, пожалуйста, очень осторожно, пока меня здесь нет.
Григорий Алексеевич ушёл в тренерскую. В это время Арина решила попробовать прыгнуть четверные. Она делает заход на четверной лутц, сильно отталкивается правой ногой о лёд и взлетает.
— Арина! — крикнула Кристина. Они переглянулись с Настей.
Девушка сделала четыре оборота и приземлилась. От боли она чуть не упала.
— Арина, всё хорошо? — спросила Настя.
— Да. Только Григорию Алексеевичу, пожалуйста, не говорите.
— Конечно.
— Спасибо.
В это время пришёл Григорий Алексеевич.
— Так, давайте по три раза по очереди: Тынянская, Анисимова, Золоторёва. Становись, Кристина.
Арина в это время сильно волновалась. Григорий Алексеевич пару раз поглядывал на неё и вздыхал.
«Чего она так переживает? Что с ней?»
Закончила Настя. Арина подъехала в центр льда и встала на начало. Сначала всё шло хорошо. Да, Арине было больно, но все её движения были чистыми и аккуратными. Она заходит на поворот, вращается и вдруг чувствует, как из носа начинает течь жидкость.
Григорий Алексеевич смотрит на Арину и видит, как кровь начинает капать прямо на лёд. Он мгновенно выключает музыку.
— Золоторёва, подойди.
Арина остановилась и подняла руку к лицу. Она провела пальцами под носом и увидела кровь на своей дрожащей руке. Девушка подъехала к тренеру и вышла со льда.
— Арина, садись.
— На, держи.
Григорий Алексеевич глянул на лёд.
Настя подъехала к тренеру.
— Тебе салфетку?
— Да, хорошо, — сказал он, вставая со стула, и быстро достал салфетки.
— Настя, можешь подойти, пожалуйста?
— Можешь вытереть кровь со льда. Держи.
Арина сидела с салфеткой, её тело дрожало. Григорий Алексеевич подошёл к ней и сел на корточки. Он положил руки ей на бёдра, тем самым останавливая дрожь в ногах.
— Ариш, ты чего так нервничаешь? Тише, успокаивайся.
Он аккуратно гладил её по ноге.
— Ты чего вообще? Всё же хорошо.
Григорий Алексеевич думал отправить её в медпункт, но видел, как сильно она дрожит, и боялся, что она просто не дойдёт.
— Кристина, давай становись. Сделайте ещё по одному прогону и можете идти.
Тренер включил музыку и взял телефон.
Гриша:
Артём Геннадьевич, привет. Можешь минут через десять подойти ко льду? Нужна помощь. Я не понимаю, что делать — Арина очень сильно нервничает.
Артём Геннадьевич:
Да, конечно, сейчас подойду.
После того как девочки закончили, тренер их отпустил, а сам остался ждать Артёма Геннадьевича. Кровь у Арины так и не останавливалась — она уже использовала салфеток пять.
Артём Геннадьевич уже почти подошёл ко льду. Он увидел, как идут Кристина и Настя.
— О, привет. Вы молодцы. Удачи вам завтра. А вы не знаете, что с Ариной?
— У неё во время прогона кровь из носа пошла, — ответила Кристина.
— Она вроде до сих пор идёт, — добавила Настя.
— Понятно... Ладно, идите. Завтра всё делайте с умом. И знайте — мы в вас верим.
— Спасибо, — сказали девочки и ушли.
Артём Геннадьевич быстро направился к Григорию Алексеевичу и Арине.
Арина всё ещё сильно дрожала, и даже Григорий Алексеевич не знал, как ей помочь. Когда Артём подошёл, он увидел картину: Григорий сидит перед Ариной и гладит её, а она пытается остановить кровь из носа.
— Боже, Риш, тише... — сказал Артём и аккуратно взял её за плечо.
— Гриша, может, её в медпункт отвести?
— Пошли. Арина, ты сможешь сама идти?
— Наверное.
— Хорошо, давай руку. Ты чего так дрожишь?
Артём шёл чуть сзади, а Арина и Григорий Алексеевич шли, держась за руки. Арина держала салфетку у носа, слегка прихрамывала и всё ещё дрожала.
Когда они дошли, Григорий Алексеевич постучал в дверь, и они зашли.
— Боже... Когда вы втроём заходите, это всегда что-то плохое, — сказала Дарья Степановна.
— Дарья Степановна, у вас есть успокоительное? Арина сильно переволновалась, у неё пошла кровь из носа.
— Так, Ариш, садись. Вообще есть, но его нужно принимать после еды. Я могу сейчас быстро сходить в столовую и что-нибудь взять.
— Да, было бы хорошо. Спасибо.
— Тогда секунду. Возьмите пока вот ватку — нужно вставить в нос. Я на неё накапала сосудосуживающие капли, должно помочь.
— Спасибо. Ариш, ты как? — спросил Григорий Алексеевич.
— Я есть не хочу.
— Я не думаю, что Дарья Степановна принесёт что-то тяжёлое. Так что попробуешь.
— Арина, я никогда не видел тебя в таком состоянии. Даже на твоём первом чемпионате Европы по юниорам. Ты чего?
Арина лишь пожала плечами.
Медсестра вернулась и принесла маленькую тарелку супа.
— Арина, тут куриный бульон. Я понимаю, тебя немного тошнит, но нужно хотя бы ложек пять съесть. Кровь перестала идти?
— Вроде.
— Хорошо.
Арина взяла ложку дрожащей рукой и начала есть. Все смотрели на неё и переживали — её буквально трясло.
— Всё, я больше не могу, — сказала она. Всего она съела семь ложек.
— Хорошо. Держи таблетку и воду. И давай температуру померяем — что-то ты совсем никакая.
Арина быстро выпила таблетку и поставила градусник.
— Григорий Алексеевич, сегодня выходной?
— Да, выходной, — ответил Артём Геннадьевич. — Я пойду, уже четыре, у старших же тренировка.
Как только Артём Геннадьевич ушёл, медсестра достала градусник. — 38,3. Так, я сейчас дам ещё жаропонижающее. И Арине лучше пойти спать. Вообще я бы сказала, чтобы завтра у неё был выходной, но отборы — я понимаю. Поэтому просто аккуратнее завтра. И, Арина, держи градусник — померяй ещё вечером и утром. Если температура не спадёт, то зайди ко мне.
Григорий Алексеевич забрал градусник.
— Всё, мы тогда пойдём. Спасибо вам большое.
Они вышли из кабинета.
— Риш, к тебе или ко мне? Я тебя одну не оставлю.
— А можно к вам? У вас телевизор есть.
— Ладно, пошли.
Они отправились в комнату к Григорию Алексеевичу. Арина всё ещё дрожала, но уже меньше — таблетка начала действовать.
— Ариш, проходи. Давай я дам тебе одежду. Ты сегодня тут спишь — я тебя боюсь одну оставлять. Как минимум у тебя температура, а как максимум... ты хоть и обещала, но я всё равно переживаю.
— Хорошо.
Арине, с одной стороны, было радостно, что она проведёт время с Григорием Алексеевичем. Но с другой — ей было страшно.
— Держи, тут футболка и штаны. Можешь в душ сходить, но недолго и не горячий — а то температура поднимется. И не вздумай разбирать бритву или ещё что-нибудь.
— Да я и не собиралась.
— Смотри мне. Я проверю.
Арина действительно не хотела причинять себе боль — ей и так было плохо, к тому же она всё ещё дрожала. Поэтому она быстро сходила в душ и переоделась.
— Всё? Молодец. Можешь телевизор включить.
— Хорошо. Спасибо.
Пока Григорий Алексеевич был в душе, Арина включила телевизор и стала листать каналы. На одном из них шли повторы соревнований.
«Хм, удивительно. Обычно их не показывают... Ну ладно».
«О, так это же наша разминка. Значит, я вовремя».
Когда Григорий Алексеевич вышел, на экране выступала Настя, а значит, Арина была через два человека.
— О, отборы решили показать по телевизору. Удивительно. Так... ты через два человека. Хорошо.
— Вам интересно? Я могу переключить.
— Не, не надо. Вот тут я как раз пытался Арину привести в чувства, — Григорий Алексеевич начал комментировать всё, что происходило тогда «за кулисами». Арина улыбалась.
— Кстати, блинчики. У нас в столовой их часто дают. Я потом схожу, посмотрю.
— Хорошо. Спасибо.
Арина улыбнулась. Ей так хотелось обнять Григория Алексеевича.
— Извините, Григорий Алексеевич, а можно вас обнять? — если бы у Арины не было температуры, она бы никогда такое не сказала.
— Конечно.
Они обнялись. По телевизору как раз показывали выступление Арины Золоторёвой. Когда музыка закончилась, Григорий Алексеевич сказал:
— Ты горячая. Померяй температуру, пожалуйста, а я пока в столовую сбегаю.
Спустя десять минут Григорий Алексеевич вернулся с тарелкой блинчиков.
— Вот, я же говорил, что они почти всегда есть. Давай градусник.
— 39. Поешь блины и ложись спать.
Арина протянула ему градусник.
— Хорошо.
Арина съела два блинчика и легла на кровать.
— Григорий Алексеевич, а вы тут будете спать?
— Ну вообще, да.
— А можете сейчас со мной лечь?
— Конечно.
Тренер лёг рядом и приобнял её.
— Тише, перестань дрожать. Всё хорошо. У тебя завтра всё получится. Я в тебя верю.
Григорий Алексеевич тихо разговаривал с ней, пока не почувствовал, как Арина стала дышать медленнее и перестала дрожать.
— Фух... значит, дрожала она из-за волнения, а не из-за жара.
Григорий Алексеевич ещё долго не спал — было всего шесть вечера. Он просто лежал рядом, пока маленькая, тёплая девочка не убаюкала и его тоже.
⸻
— Ариш, вставай. Через полтора часа завтрак.
— Доброе утро, Григорий Алексеевич.
— Первое — померяй температуру. Второе — за пределами зала можешь просто Гриша. Я не такой уж старый.
Пока Григорий пошёл в душ, Арина мерила температуру. Чувствовала она себя не очень: болела голова, а дрожь так и не прошла. Вскоре он вышел и забрал градусник.
— 37,5. Это, конечно, не 39, но тоже не очень хорошо. Давай быстро к тебе сходим — ты переоденешься и возьмёшь вещи, а потом в медпункт и на завтрак.
— Гриш, меня сильно тошнит.
— Так. Тогда идём в медпункт, я сам за вещами схожу. Давай руку.
Григорий взял девушку за руку. Она всё ещё дрожала.
— Риш, переставай волноваться. У тебя всё получится. Тем более это не Олимпиада, так что давай — спокойно.
Они дошли до медпункта. Арина зашла внутрь, а тренер пошёл за её вещами. Он быстро всё собрал в сумку, взял новый костюм. Уже собираясь выходить, он заметил дневник.
«Интересно, она уже записала вчерашний день?»
Григорий открыл дневник.
«Ух ты... какая умница. Написала».
«Сегодня прошёл первый день отборочного турнира на чемпионат Европы. Мы катали короткую программу. Из-за травмы мне немного облегчили программу. Перед выступлением я очень сильно волновалась — думаю, такое было впервые. Но когда заиграла моя музыка, волнение ушло. Сначала колено не сильно болело, но после первого прыжка я уже начала сомневаться, смогу ли прыгнуть каскад. Я его прыгнула, но считаю, что не очень хорошо. Также мне не понравилось, как я прыгнула аксель и скрутила пару вращений. Надеюсь, завтра у меня получится лучше». Григорий Алексеевич читал это и думал.
«Почему у неё такая низкая самооценка?»
«В этом я виноват».
«Значит, и мне это исправлять».
Григорий Алексеевич взял все вещи и быстро спустился в медпункт.
— Доброе утро.
— Доброе утро, Григорий Алексеевич, — сказала медсестра. Арина просто сидела на кушетке.
— Мы сейчас меряем температуру. Я дала ей магний, не думаю, что он сильно поможет, но у остальных препаратов сонливость. Так что она просто уснёт, как вчера. Давайте градусник.
Арина протянула прибор.
— 37,9.
— Она выше, чем была утром, — сказал Григорий Алексеевич.
— А сколько утром была?
— 37,5.
Пока они разговаривали, у Арины снова пошла кровь из носа.
— Извините, у меня кровь пошла...
Григорий Алексеевич посмотрел на неё — её глаза были полны испуга.
— Так, держи ватку. Ты вообще сейчас сколько весишь?
— Э... не знаю. Я уже три дня не взвешивалась.
— Последний вес был 42,200, — сказал тренер.
— Так... это мало. Давайте сейчас кровь остановим, и нужно будет взвеситься.
— Это обязательно? — спросил Григорий Алексеевич.
Медсестра лишь кивнула.
— Арина, раздевайся, у меня здесь есть весы.
Она быстро разделась и встала на них.
— 39,900. Арина, ты же знаешь, сколько ты должна весить?
Григорий Алексеевич в это время впивался ногтями в ладони — ему было больно. Почему? Потому что он считал это своей виной.
— Да...
— Что ты ела вчера? Только честно.
— Утром — овсянку. Днём — суп. Вечером — блинчики.
— Так. Ладно. Сейчас идёшь на завтрак и нормально завтракаешь. Вот тебе капли — если вдруг пойдёт кровь. Вот таблетки: выпей после завтрака и через два часа. И постарайся не волноваться так сильно — я уверена, у тебя всё получится. Ещё можешь померять температуру перед разминкой. Если будет больше 37,7, выпей вот эту таблетку.
— Хорошо, спасибо.
— Григорий Алексеевич, присмотрите за ней и не нагружайте, пожалуйста.
— Конечно. Спасибо вам. Мы тогда пойдём. До свидания.
⸻
— Девочки мои. Сегодня, Кристина, ты выступаешь третьей в первом потоке, поэтому начнёшь разминаться немного раньше. Настя, ты вторая. Арина, ты пятая — во втором потоке. Давайте, переодевайтесь, приводите себя в порядок и приходите в зал.
Григорий Алексеевич ушёл.
Девочки переодевались, причёсывались. Арина продолжала сильно волноваться.
— Арина, у тебя кровь, — сказала Кристина.
— Чёрт... спасибо.
Арина взяла салфетку и капли, стала останавливать кровь.
— Мы пойдём, ты тут сама справишься?
— Да. Только Григорию Алексеевичу не говорите.
— Хорошо.
Кровь удалось остановить быстро, и Арина почти сразу пошла в зал. Девочки сидели возле тренера и растягивались.
— О, Арина. А я думаю, где ты. На, градусник — померяй температуру. Кристина, можешь начинать разминаться.
Спустя семь минут Арина посмотрела на градусник.
— 37,7.
— Выпей таблетку, и через пятнадцать минут пойдёте разминаться.
⸻
Разминка проходила как обычно. Арина сильно волновалась, колено всё ещё болело. Но для неё сейчас было важнее хорошо выступить, поэтому она старалась ни о чём не думать.
Через час им сказали идти переодеваться — теперь они тренировались уже в костюмах. Ещё через полчаса выступила Кристина, а значит, совсем скоро была разминка на льду.
— Настя, Арина, вы сейчас выходите на лёд. Обязательно попробуйте все каскады и аксель. Арина, ты помнишь, что у тебя нет кантилевера в программе?
Арина кивнула.
— Всё, тогда вперёд. Только аккуратно.
На разминку дали шесть минут. Арина сделала всё, что сказал Григорий Алексеевич, и почти сразу объявили, что разминка окончена. Арина выступает последней.
Пока Григорий Алексеевич готовил Настю, Арина зачем-то делала приседания у борта. Зачем — она и сама не знала.
— Арина, ты через одну. Давай руки сюда.
Григорий Алексеевич надел ей перчатки и взял её руки. Арина дрожала.
— Ариш, ты очень красивая в этом костюме. Посмотри на меня.
Арина подняла глаза. Тренер улыбнулся.
— Всё, спокойно.
Арины пригласили на лёд. Она вышла и встала в начальную позу.
«А что, если сделать всё?»
Музыка заиграла. В самом начале у неё стоял тройной лутц — облегчённый вариант. Но Арина решила идти по своей программе.
Она заходит на прыжок — в этот момент она уже ничего не чувствует, кроме музыки.
Григорий Алексеевич видит, как она заходит, как высоко взлетает и делает четыре оборота.
«Твою мать...»
Григорий Алексеевич стал переживать.
«Она что, решила сделать свою программу?..»
Остальные четыре минуты Григорий стоял и молился. Молился, чтобы всё было хорошо. Чтобы Арина случайно не упала и чтобы ей не стало плохо из-за боли.
Середина программы — кантилевер. Григорий видит, как девушка со своим больным коленом и, видимо, уже на пределе возможностей, выполняет столь сложный элемент.
Арина же в это время находилась где-то в другом мире — в мире, где не существует боли.
Конец упражнения. Музыка заканчивается, девушка останавливается и возвращается на землю. Боль накрыла её резко. Она просто не знала, как доехать до тренера. Арина помахала во все стороны и поехала к Григорию. Из её глаз текли слёзы.
Как только девушка сошла со льда, Григорий обнял её.
— Ариш, всё хорошо? Ты зачем это сделала?
Арина лишь пожала плечами. Она плакала.
Они направились в kiss&cry.
— Малышка Золоторева, ты чего плачешь?
— Больно...
Григорий Алексеевич улыбнулся.
— Потому что дурочка. Но ты молодец. Я не ожидал от тебя такого чистого исполнения.
— 195,6, — сказала Арина и посмотрела на тренера.
Григорий ещё раз обнял её и тихо сказал на ухо:
— Умничка. Ты первая. Пойдём в раздевалку, надо переодеться к параду. Ты хоть идти сама сможешь?
— Не знаю...
Они встали и пошли в раздевалку. Там никого не было. Настя Анисимова и Кристина Тынянская уже сидели в зале и ждали парада. Ведь Настя — вторая, а Кристина — третья.
Арина стояла, опершись на скамейку. Её рост — 170, вес — 39 но сейчас она казалась совсем хрупкой.
— Григорий Алексеевич... кажется, я люблю вас.
Ляхов без лишних слов кивнул и поцеловал её.
— Я тебя тоже.
Они стояли и целовались, как вдруг...
— Риш, у тебя кровь из носа. Никогда так ни с кем не целовалась? Держи салфетку.
— Гриш... а это значит, что мы теперь пара?
— Получается, что да. Только за пределами тренировки. Тебе в следующем году на Олимпиаде выступать.
И ещё одно условие — ты поправишься. Не хочу на такого скелетика смотреть.
Он улыбнулся.
— А теперь давай переодевайся и на парад.
3900