8
Шли дни... недели... месяцы.
Арина часто оставалась ночевать у тренера — и наоборот. Они любили друг друга, но только вне времени тренировок. На льду Григорий Алексеевич продолжал вести себя как строгий тренер, а после мог извиниться. Всё-таки через два месяца — Олимпийские игры, и Арине нужно было готовиться.
Сегодня был четверг, а уже послезавтра они летели во Францию, в город Монпелье, на чемпионат мира. Первая тренировка уже прошла, и Григорий был не в себе. Он неимоверно переживал и злился. Тренер просто гонял на тренировках Настю Анисимову и Арину, не давая им ни минуты отдыха.
Арина настолько сильно устала на первой тренировке, что даже не захотела идти к Григорию в номер — девушка просто завалилась в свою комнату и легла спать, пропустив обед.
За это время Григорий Алексеевич смог немного восстановить Арину: сейчас она весила 44 килограмма. Конечно, это всё ещё было ниже её рабочей нормы, но куда лучше, чем тогда, когда у неё была травма колена.
Кстати, после того отбора Арина сильно заболела — неделю температура не опускалась ниже 38. Зато они всю неделю были вместе: Гриша уходил только на тренировки. За тот вынужденный отдых колено полностью перестало болеть, и позже Арина вернулась к полноценным тренировкам.
Все эти месяцы она ездила на соревнования и почти всегда занимала первые места.
И вот сейчас — очередной важный выезд, последний перед Олимпиадой.
Нужно было вставать и идти на вторую тренировку.
Арина поднялась и поплелась на лёд. Тренировка была тяжёлая: Григорий гонял Арину и Настю под музыку. Раз за разом. Уже, наверное, в десятый. Казалось, их сейчас просто вырвет от повторяющейся музыки и движений.
— Золоторева, ужасный каскад. Пока делает Анисимова, отработай, пожалуйста, этот кошмар. У тебя пять минут. Делай что хочешь, но на прогоне он должен быть красивым.
Арина тяжело вздохнула. Она была выжата до предела.
Заиграла музыка Насти — по ней тоже было видно, насколько ей тяжело.
Арина принялась отрабатывать прыжок.
«По старой тактике. Без остановки. Может, поможет...» — подумала она и начала работать.
Из-за усталости она несколько раз упала, но тренер не обращал на неё внимания. Музыка Насти закончилась — у Арины был последний шанс исправить каскад. Она зашла на прыжок, оттолкнулась и взлетела...
Но на приземлении нога не выдержала. Арина упала, подвернув стопу.
Она сразу почувствовала, как правая стопа начинает пульсировать.
Больно. Очень больно.
— Золоторева, тебя долго ждать? Вставай на прогон.
Арина подняла глаза на тренера. Было больно, но сказать — ещё страшнее. Даже если это её любимый человек.
Она решила просто затянуть конёк потуже и попыталась встать.
Больно.
Но надо терпеть. Нет времени на слёзы — впереди Олимпиада.
Арина встала на старт. Надо делать, как бы ни было больно. Стопа буквально горела, и каждый раз, когда приходилось на неё опираться, казалось, что внутри что-то рвётся.
Она заплакала. Впервые за последние месяцы.
Григорий наблюдал за ней, не понимая, что происходит.
«Почему она плачет?..»
Музыка закончилась. Арина отвернулась, чтобы он не увидел слёзы.
— Золоторева, сюда.
Она быстро вытерла лицо и подъехала.
— Риш, что случилось?
— Ничего.
— Точно?
Арина кивнула. Она боялась сказать правду — её могли снять со старта, а это был последний прокат перед Олимпиадой. Этот выезд пропускать нельзя.
— Ладно. До конца тренировки ещё час. У вас с Настей по два прогона — и свободны. Анисимова, становись.
Арина отъехала, но прыгать уже не могла. Она просто делала вид, что работает. Григорий, кажется, заметил, но промолчал. Арина никогда не халтурила — значит, что-то случилось.
Через два прогона их отпустили на ОФП. Они вышли со льда и стали снимать коньки. Арина заметила, что правая стопа опухла.
«Чёрт... надеюсь, Гриша не заметит. Надо приложить снег. Хорошо, что ночью выпал. И тейп у меня в номере есть...»
Они с Настей сели рядом с тренером. Он дал задания, и они начали выполнять упражнения. Через полчаса их отпустили.
Арина встала — и поняла, что идти без хромоты не сможет.
— Арина, стой.
Григорий подошёл ближе.
— Ты хромаешь. У тебя что-то болит?
— Нет. Всё хорошо. Просто устала.
— Точно?
— Да.
Он на секунду задумался.
— Мне сейчас нужно к Артёму Геннадьевичу, он просил зайти. Потом приду к тебе. Примерно через час, хорошо?
— Хорошо.
— Всё, беги.
Бежать, конечно, не получилось. Арина просто постаралась уйти как можно быстрее. Ей было неприятно врать Григорию-человеку, но Григорию-тренеру знать о ноге было нельзя.
Она с трудом дошла до номера, взяла пакет, открыла окно и набрала снега. Сев на кровать, сняла носок. Перед ней была синяя, опухшая стопа — горячая, болезненная.
Арина приложила снег. Через десять минут вылила воду, взяла телефон и тейп.
«Как затейпировать стопу...»Телефон сразу выдал несколько вариантов. Выбрав рандомный, Арина начала повторять всё в точности, как на картинке. Вроде даже получилось. Она осторожно встала.
— Что ж... даже немного легче. Значит, правильно. Надо надеть носки и надеяться, что Гриша не заметит.
Почти сразу после этого в номер вошёл Григорий Алексеевич. Арина, как ни в чём не бывало, подошла к нему и обняла. Он поцеловал её и тут же поднял на руки.
— Гриш, зачем? Я же тяжёлая...
— Дурашка. Ты вообще-то лёгкая. Идём, полежим.
Он донёс Арину до кровати и лёг рядом.
— Во сколько мы завтра едем в аэропорт?
— После обеда. В три часа выезд.
— Мы ночью прилетим?
— Ага. В девять вечера.
— А опробование?..
— В двенадцать. Не волнуйся.
— Я и не волнуюсь. Ну... не так, как на том отборе.
— Вот и не волнуйся. Мне больше нравится, когда ты уверенная. Я тогда меньше переживаю. Сильно устала?
— Есть такое.
— Прости.
— Ничего. Я понимаю. Скоро Игры. Ты хочешь, чтобы мы выиграли.
Гриша поцеловал её.
— Ты была на ужине?
Арина покачала головой, и он легонько шлёпнул её по попе.
— Эй!
— Вставай.
— Не хочу.
— Я не спрашиваю.
— Гриш, ну я правда устала... пожалуйста, я никуда не хочу идти.
— Лентяйка. Ладно, сейчас сюда принесу.
Конечно же, Арина просто не хотела вставать — Григорий сразу бы заметил, что она сильно хромает. А значит, точно проверил бы ногу. Когда он вернулся, они быстро поели и легли спать.
⸻
— Арина, ты чего в носках взвешиваешься?
Она пожала плечами.
— Смешная ты. 44,200. Иди на завтрак.
Арина старалась как можно меньше попадаться Григорию на глаза и идти, почти не хромая. Ходить было больно, и он мог заметить. После завтрака она пошла в зал на тренировку.
— Так, Золоторева и Анисимова, у вас тренировка до одиннадцати. Потом идёте собирать вещи, в час — обед, и выезжаем. У остальных тренировки продолжаются как обычно с Артёмом Геннадьевичем и Данатом Рустамовичем. Направо, побежали.
Арина была самой высокой, поэтому стояла первой в строю. Она начала бежать. Нога болела, но она терпела. Чтобы отвлечься, Арина впивалась ногтями в ладони, давно зажившие, но всё ещё чувствительные. При этом на лице не дрогнула ни одна мышца.
Всё было относительно нормально — до распрыжки. Григорий буквально с первого прыжка заметил, что Арина прыгает тяжело. Он сразу подозвал её.
— Золоторева, что с тобой? Почему так тяжело прыгаешь?
Арина лишь пожала плечами.
Она пыталась. Правда пыталась. Но сил терпеть эту боль не хватало. Григорий, конечно, её немного ругал, но Арина продолжала стараться.
— Идём на лёд. Золоторева и Анисимова — по два прогона. Один короткая, один произвольная. И свободны. Понятно?
Они кивнули и пошли работать.
«Чёрт... как же больно. Я больше не могу терпеть...»
Иногда Арина отворачивалась от тренера и плакала, потом вытирала слёзы и ехала дальше. Когда Григорий поставил её под музыку, она сделала всё, но упала с акселя.
Он разозлился — скорее от волнения.
— Золоторева, ты сегодня летишь на чемпионат мира и позволяешь себе падать с акселя? Ты ничего не перепутала? В конце тренировки сдашь. Если нет — будешь прыгать, пока не сдашь. После Анисимовой становишься на произвольную.
Арина сглотнула. Она не хотела его отрабатывать — это было слишком больно. Оставалось надеяться на удачу. После Насти Арина всё-таки откатала произвольную.
— Золоторева, что сегодня с прыжками? Почему они такие тяжёлые?
Арина снова пожала плечами.
— Через пять минут жду аксель. Если не сделаешь — сама помнишь, что будет. Анисимова, у тебя то же задание, но с каскадом. Вперёд.
— Григорий Алексеевич... можно я сейчас сдам?
Она понимала, что сможет прыгнуть только один раз — неважно, сейчас или через пять минут.
— Ну давай.
Арина зашла и прыгнула этот несчастный тройной аксель.
— Арина... куда пропали твои прыжки? У тебя точно ничего не болит?
— Нет.
— Ладно. Сдала — иди.
⸻
Они уже сидели в самолёте. Настя Анисимова сидела у окна, посередине — Григорий Алексеевич, у прохода — Арина. Лететь предстояло три часа. Настя почти сразу уснула, Григорий читал книгу.
Арина положила голову ему на плечо. Он улыбнулся. Мелочь, а приятно. Он постоянно думал, как у неё так хорошо получается отделять Григория-тренера от Григория-человека.
Когда Арина уснула, он смотрел на неё так, будто это было самое дорогое в его жизни. Книга перестала его интересовать ещё после взлёта. Уже объявляли посадку, когда он взял её за руку и начал тихо поглаживать.
Из-за этого Арина проснулась. Настя тоже уже не спала.
Во время посадки Арина чувствовала невыносимую, пульсирующую боль в стопе.
— Всё хорошо? — тихо спросил Григорий Алексеевич.
Арина лишь кивнула.
После приземления они быстро прошли паспортный контроль и забрали багаж. К счастью, в этот раз с коньками вопросов не возникло. Они поехали в отель.
— Так, ужин уже закончился, поэтому в номере сделаю чай с бутербродами. Жить будем все вместе, но номер большой, — сказал Григорий, уже забрав ключи на ресепшене.
— Идёмте, нам на второй этаж.
Они поднялись по лестнице. Арина специально шла немного сзади, чтобы никто не заметил, как она хромает. Когда они зашли в номер, перед ними сразу открылась небольшая кухня справа, слева — вход в ванную. Впереди были три комнаты , то есть для каждого своя.
Настя Анисимова сразу заняла крайнюю комнату , давая понять, что это её место. Спать буквально рядом со строгим тренером ей явно не хотелось. Арина и Григорий прошли в остальные две комнаты, .
— Давайте вы пока по очереди в душ, а я ужин сделаю.
— Насть, можешь идти первая, — сказала Арина.
— Хорошо.
Как только в душе зашумела вода, Арина тут же подошла к Григорию и обняла его сзади. Он развернулся, легко высвободился из объятий и поцеловал её.
— Вообще-то я всё ещё недоволен твоими прыжками, Золоторева, — сказал он ей на ухо.
— Не ворчите, Григорий Алексеевич. Я постараюсь завтра сделать лучше.
«Правда, не знаю как...»
— Завтра вы на льду прыгать не будете. Нам его дали до зала, и я не хочу, чтобы вы получили травмы.
Арина выдохнула. Это звучало как спасение.
— Всё, иди раскладывайся.
Она развернулась и пошла в комнату. Григорий посмотрел ей вслед и улыбнулся своим мыслям: какая же она всё-таки милая, этот кучерявый одуванчик...
Когда Настя вышла из душа, Арина быстро зашла туда. Раздевшись, она посмотрела на свою стопу.
«Чёрт... почему она такая синяя и опухшая?»
Арина встала под тёплую воду. Закончив, вышла — и сразу почувствовала, что при каждом шаге стопа неприятно хрустит.
«Надеюсь, там ничего серьёзного. Хотя, если честно, я не знаю, как без обезболивающего буду выступать... Ладно. Разберусь».
После этого они быстро поели, Григорий сходил в душ, и все легли спать.
Арина долго не могла уснуть: нога пульсировала и болела. Как бы она ни пыталась отвлечься, сон не приходил. В какой-то момент она тихо заплакала.
Григорий услышал лёгкие всхлипы и прошел в соседнюю комнату.
— Что случилось? — очень тихо спросил он.
Арина включила импровизацию и начала говорить первое, что пришло в голову:
— Всё хорошо... просто родителей вспомнила.
— Тише...
Он поцеловал её.
— Давай, засыпай.
И удивительно — любовь действительно её убаюкала.
⸻
Под утро Григорий вернулся в свою комнату , чтобы у Насти не возникло лишних вопросов. Вскоре они проснулись и пошли на завтрак. Арина всё ещё старалась идти сзади, чтобы Григорий не заметил хромоту, но он постоянно оборачивался.
Её начинало настораживать, что стопа хрустела при каждом шаге, но Арина всё ещё надеялась, что ничего серьёзного там нет.
После завтрака они поднялись за вещами и поехали на арену, где должны были проходить соревнования. Огромные трибуны и красивый каток впечатляли. Спустившись вниз, они обошли лёд и зашли в помещение с аккредитацией.
Они подошли к столу и достали паспорта. Их быстро записали и выдали пропуска.
У Арины и Насти были аккредитации с фотографиями и данными — имя, фамилия, дата рождения, страна.
У Григория была такая же, но сверху красовалась надпись «Coach».
Чуть дальше проверили коньки и поставили на них маленькие штампы, после чего их допустили в тренировочный зал.
— Через пятнадцать минут опробование. Быстро переодеваемся и надеваем коньки. После льда — зал. Давайте шевелитесь. И с настроением.
Григорий ушёл к диджею, чтобы отдать музыку. В этот раз всё прошло быстро — минут за пять. Как раз к этому времени девушки уже были готовы.
Из громкоговорителей объявили начало тридцатиминутного льда для их команды. Арина и Настя отдали аккредитации и чехлы от лезвий тренеру и вышли на каток.
— Пять минут на разминку. Потом становитесь под музыку. Без прыжков.
Они начали работать. Арина долго не могла собраться с мыслями и перебороть боль. Она прохрустела пальцами рук, тряхнула головой.
«Так, Золоторева. Соберись. У тебя ничего не болит. Просто лёгкий ушиб. Ты сейчас же собираешься и становишься на прогон. Тем более Гриша разрешил не прыгать».
— Золоторева, давай первая. На короткую.
Заиграла музыка.
Назад пути уже не было.
Нужно было делать.
Как бы больно ни было. Григорий наблюдал за Ариной, но не мог понять, что с ней не так, поэтому списал всё на волнение перед важным стартом.
Они успели сделать по два прогона короткой и произвольной программы, после чего пошли в зал для ОФП. Надев кроссовки, Григорий сказал взять спиннеры и резину для тренировки. Также они надели утяжелители на ноги.
— Давайте становитесь на вращения.
Работа шла полным ходом. На льду уже тренировалась другая команда, кажется, из Японии. В зале, хоть и большом, находилось ещё около пяти команд из других стран.
— Анисимова, сильнее толчок делай.
— Золоторева, спину выше подними.
Вращения продолжались около тридцати минут. Потом Григорий сказал:
— Давайте, там есть шведская стенка, привязывайте резину — будем делать ОФП, потом пойдём на прыжки.
Девушки быстро подошли и привязали резину. Григорий стал считать упражнения, они делали скручивания на каждый счёт, тренируя заход на прыжок. Потом были отжимания, планка, приседания и даже несколько упражнений на шведской стенке.
— Берите скакалку. Задание: сто обычных прыжков без остановки, потом пятьдесят двойных. Поехали, шустрее!
Арина вздохнула, но потом поняла, что можно перенести всю нагрузку на здоровую ногу. Все прыжки она выполняла, перенеся центр тяжести на левую ногу. Получилось лучше, чем она ожидала. Из боли осталась лишь пульсация.
— Давайте каскад и аксель, и пойдём в квартиру. Уже три часа двадцать минут. У меня на 3:30 совещание. Задание вы услышали, я пошёл. Только аккуратно. Если я не вернусь к четырём — сядете на растяжку.
Григорий ушёл. Арина сразу села на пол.
— Ты чего? — спросила Настя.
— Ляхову не рассказывай , пожалуйста... У меня сильно болит нога.
— Ого... а можешь показать, где именно?
Арина кивнула и сняла кроссовок.
— Вот...
— Чёрт. Золоторева, это когда так?
— Позавчера, когда упала на тренировке.
— Может, всё-таки скажешь Ляхову? Мне кажется, это не просто ушиб.
— Может... завтра скажу. Или сегодня, если будем прыгать.
— Да, нужно. Ты себе только хуже делаешь. У меня есть заморозка, хочешь?
— Если можно.
Настя достала заморозку из сумки. Арина побрызгала ногу — немного помогло, но ненадолго.
— Спасибо большое. Ты не знаешь, который час?
— Так, без пятнадцати.
— Спасибо.
В четыре часа Настя присела рядом, они долго сидели. Через полчаса Арина лёгла — устала терпеть боль, хотела перестать чувствовать её и думать о ней, потому что мысли всё время кричали, что она слабая и ничего не сможет.
— Простите, что так долго, — пробормотала Арина. Весь разговор был лишним, но уже начало шести. — Собирайтесь, поедем в квартиру. Там расскажу подробнее о планах на завтра.
⸻
— Завтра самый тяжёлый день. Мужские соревнования решили провести в два дня. В девять утра вы выступаете в квалификации короткой программы. В двенадцать — результаты. Вечером двенадцать лучших выходят ещё раз, уже на медаль. Послезавтра у двенадцати лучших — в восемь утра произвольная программа, в десять — награждение. Вы также участвуете в командном зачёте. Если вдвоём попадёте в 12, участвуете в сумме баллов за все выходы на лёд. Всё понятно?
— Вроде... — ответила Настя. Арина лишь кивнула.
— Можно я первая в душ?
— Да, конечно, — сказал Григорий.
Арина всё это время раздумывала: сказать о ноге или нет. Настя ушла, и нужно было принимать решение.
— Ариш, всё хорошо? — Григорий спросил тихо.
Арина покачала головой.
— Что случилось?
— У меня нога болит...
Григорий подошёл ближе. Арина сняла носок.
— Чёрт... Золоторева, ты дура. Не говори, что это ещё с того раза, как я спросил впервые. То есть с дома...
— ... — Арина опустила глаза.
— Посмотри на меня и отвечай. Как это произошло?
— Я упала... на льду. Позавчера.
— Почему сразу не сказала?
— Боялась.
— Ладно, на тренировке можно было бояться. Но мы ведь в отношениях. Я тебя люблю и поддержал бы. Сильно болит?
— Да.
— Есть заморозка или тейп? Лучше и то, и другое.
— Только тейп в чемодане, заморозка у Насти.
— Ладно. Подождём, пока она выйдет. Завтра перед разминкой всё забинтуем, выпьешь нурофен и будешь аккуратно. Я мог бы снять тебя с проката, но не буду — знаю, как это важно.
Григорий поцеловал Арину. Когда Настя вышла, он улыбнулся и по просьбе Арин дал заморозку.
Он побрызгал ногу и наложил тейп намного увереннее, чем Арина сама. Количество тейпа было таким, что это можно было назвать подвижным гипсом.
— А ну встань, попробуй пройтись.
Арина сделала всё как сказал тренер.
— Меньше болит?
— Немного. Спасибо.
— Завтра перед тренировкой ещё немного доделаем и завяжем коньки туже, чтобы нога меньше двигалась. Скорее всего трещина, не ушиб. Будь аккуратна. Ты прыгала сегодня?
— Нет.
— Молодец. Всё, иди в душ и спать. Завтрак в пять, подъем в пять утра. Всё собрано?
— Да.
— Молодцы.
Пока Арина была в душе, Григорий нашёл в шкафу подушку, чтобы она могла положить ногу. Лёжа в кровати, девушки быстро уснули, успев только прогнать программы у себя в голове. А Григорий долго не мог заснуть: мысли и воспоминания прошлых дней лезли в голову.
«Почему Ариш так похожа на меня?» — с этими мыслями он наконец уснул.
2800