малышка Золоторева

Для Арины дорога в больницу казалась вечной, хоть они и ехали туда минут двадцать. Потом было ожидание под кабинетом, рентген, и вот она с тренерами уже сидит в кабинете травматолога. Звали мужчину Глеб Геннадьевич.Это хороший доктор, к тому же и хирург.

— Ну что ж, — сказал врач. — У вас перелом пятой плюсневой кости со смещением. Также кость немного раздробилась из-за высоких нагрузок.

Девушка уже просто смотрела в одну точку. После слова перелом она начала забывать обо всём и прятать свою мечту глубоко в себе. Как она успеет восстановиться?

— Хорошо. Какие наши дальнейшие действия? — спросил Григорий Алексеевич.

— Я считаю, что в этом случае поможет только операция.

Тренеры почти одновременно кивнули. Арина же ещё больше погрузилась в мир своих мыслей и страхов.

«Перелом... Операция...» — два слова, которые циклично повторялись у неё в голове.

— Хорошо, мы можем выйти и обговорить все подробности? — спросил Артём Геннадьевич у Глеба.

— Да, конечно.

Когда они выходили из кабинета, Артём Геннадьевич одним взглядом показал Григорию Алексеевичу, чтобы тот поговорил с Ариной. Григорий кивнул, и они остались вдвоём.

— Ариш, посмотри на меня.

Но девушка не отзывалась. Тренер, не теряя надежды, аккуратно повернул её голову к себе.

— Ариш, успокойся, всё будет хорошо. Ты же знаешь, что ты у меня самая большая умница. В этом нет ничего страшного. Ты успеешь восстановиться и на играх сделаешь ещё четыре рекорда, а может, и не по баллам, а по высоте прыжка.

Из глаз Арины потекли слёзы. Григорий сразу вытер их рукой и обнял её.

— Только не плачь. Ты боишься?

— Не знаю... — шёпотом ответила Арина.

— Расскажи всё, что чувствуешь.

— Я... боюсь не успеть подготовиться. И операции, наверное, тоже.

— Ты точно успеешь. У тебя ещё целых два месяца, я помогу. А операция — это не больно. Уж точно не больнее, чем выступать с переломом.

Вскоре они вернулись, и было решено, что операция будет завтра. Утром нужно сдать все анализы, и как только всё будет готово, Арину положат на операцию. Они договорились приехать к семи утра. После этого девушке выдали её ненавистных «друзей», и они пошли к машине.

На костылях было легче, особенно когда на руках нет ран — вообще шикарно.

Приехав на базу, они увидели, что уже около половины десятого вечера. Выйдя из машины, Артём Геннадьевич тут же закрыл её и повернулся к Арине и Григорию.

— Ну, вы как хотите, а я пошёл. Пока, — сказал он и направился в сторону тренерского корпуса.

Григорий Алексеевич подошёл к девушке и сказал ей на ухо:

— Ариш, пойдёшь ко мне? Я не хочу, чтобы ты сейчас была одна.

Он видел, насколько она подавлена, и боялся, что она может навредить себе.

— А вещи?

— Мои возьмёшь.

Арина улыбнулась и кивнула. Это было единственное, что хоть чуть-чуть её порадовало.

— Ну вот и славненько. Не грусти, всё будет хорошо.

Странно, но каждый раз, когда Григорий говорил, что всё будет хорошо, Арина начинала сомневаться ещё сильнее. В глазах снова собирались слёзы, а нос неприятно щипало. Возможно, она просто чувствовала тепло от тренера, и ей хотелось плакать у него в объятиях.

Они направились в комнату. Арина шла немного позади. Зайдя в номер, она тут же оставила костыли и крепко обняла Григория со спины. Тренер сначала немного испугался — он не ожидал этого, — но не стал отстраняться, лишь стоял и ждал. Он хотел развернуться и обнять её в ответ, но крепкая хватка не позволяла.

Когда мужчина почувствовал на шее мокрую каплю, он аккуратно высвободился из объятий. Развернувшись, он увидел заплаканную, испуганную девушку

— Ариш...

Григорий обнял её.

— Пойдём хотя бы ляжем.

— Не хочу.

Тренер вздохнул и поднял её на руки.

— Боже, ты такая лёгкая... Мне это не нравится.

Дойдя до кровати, он аккуратно положил девушку и лёг рядом.

— Хочешь, историю расскажу?

— Хочу.

— Тогда слушай. Я думаю, ты знаешь, что я не выступал на Олимпийских играх, а после них ушёл.

— Да. Это все знают.

— Так вот, никто не знает причины. Мне было восемнадцать, и я упорно готовился к Олимпиаде. Артём Геннадьевич тогда тоже готовился, и мы должны были ехать вдвоём. У нас не было первого и второго номера — мы всегда были наравне...

— Раньше я был твоим кумиром, а сейчас ты мой. И мы команда. Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю...

Арина обняла его, и уже через несколько минут Григорий почувствовал её ровное, спокойное дыхание — она уснула.

Конечно, Григорий не раз думал о том, что, возможно, их отношения неправильные. Но каждый раз, когда они были вместе, его сердце билось быстрее. Он не хотел уничтожать ни себя, ни её. Они любят друг друга, а дальше — будь что будет.

Вскоре он тоже уснул тревожным сном. Завтра его девочку будут оперировать — вкручивать винт в стопу. Осознавать это было невыносимо.

— Ариш, просыпайся.
— сказал уже одетый Григорий Алексеевич. Он аккуратно отодвинул чёлку с лица младшей и улыбнулся.

Арина проснулась и посмотрела прямо в глаза тренеру. На улице ещё было темно, и только тёплый свет уличного фонаря пробивался в комнату, красиво падая на лицо Григория.

— У тебя такие красивые глаза.
— Спасибо. У тебя тоже. Ариш, ты готова? Мы сразу поедем, тебе нельзя кушать.

Арина глубоко вдохнула и почти незаметно выдохнула. Ей страшно. Определённо.

— Не знаю... — садясь, сказала девушка.

Григорий взял её за руку и почувствовал лёгкую дрожь. В этот момент он и сам не мог понять, кто из них волнуется больше. Да и это было неважно. Они не в игру играют. На кону даже не медаль и не фигурное катание, а здоровье любимого человека.

— Тебе холодно? У тебя руки ледяные.
— Немного.
— Ладно, всё будет хорошо. Держи, оденься — и поедем.

Он встал и взял со стола аккуратно сложенную одежду.

Арина взяла худи и штаны. Это были вещи тренера.

— Спасибо.

Она улыбнулась и стала переодеваться. Одежда пахла парфюмом Григория, и Арине хотелось зарыться в эту тёплую кофту. После этого он подал ей костыли, и они вышли из номера.

Старший постучал в дверь, где жил Артём Геннадьевич. Когда тот вышел, они направились к машине и поехали в больницу.

Арина боялась, ведь понимала: сегодня будет операция, если все анализы окажутся в норме. Когда они приехали, Артём Геннадьевич поехал обратно на базу, оставляя их одних. Ему нужно было заменять Григория на тренировках, как бы ни хотелось сейчас быть рядом с другом и девушкой.

Арина и Григорий сразу пошли на анализы. Их приняла довольно приятная девушка, которая взяла у Арины кровь из вены. Ей было не больно — рядом был тренер. Потом измерили давление, послушали, а после — рост и вес.

— Сто семьдесят. Сорок. — сказала девушка.

Арина тут же посмотрела на Григория, но тот лишь опустил глаза. Он понимал, что она могла похудеть за соревнования, но не до такой степени. Сама Арина же думала, что это даже хорошо.

Григорий не учёл тот факт, что расстройство пищевого поведения нельзя так просто вылечить. Ни разговоры, ни запреты, ни попытки накормить — ничего из этого не работает. Единственное, что может спасти, — желание самого человека. А это самое сложное. Ведь стоит сказать что-то однажды — и человек запомнит это на всю жизнь.

Так и Арине когда-то сказали один раз — и всё. Механизм контроля веса и страха поправиться был запущен. Его уже не остановить. По крайней мере, пока она не закончит свою спортивную карьеру.

Потом они почти час сидели под кабинетом и ждали результаты анализов. Разговор с анестезиологом и Глебом Геннадьевичем прошёл для них обоих словно в тумане.

Арине показали палату и сказали переодеться в специальную одежду. Всё. Нервы сдавали.

— Ты будешь тут? — спросила она.
— Думаю, да. А ты как хочешь?
— Хочу, чтобы ты тут был.
— Хорошо. Не волнуйся. Операция максимум час. Потом ты очнёшься — и я уже буду рядом. И помни: я всегда рядом. Всегда.

— Все готовы? — спросил вошедший Глеб Геннадьевич.
— Да... — ответила Арина.

Она посмотрела в два алмаза перед собой. Григорий лишь медленно кивнул.

Арина легла на кушетку, и её повезли в операционную.

— Всё будет хорошо... — не то ей, не то самому себе сказал Григорий.

Арину привезли в реанимационную. Просторное помещение, множество приборов и жутко белый, яркий свет. Девушка перелегла на хирургический стол. Ей начали обрабатывать правую стопу.

Она уже не боялась — была внутренне подавлена. Единственное, чего она хотела, — чтобы всё это закончилось как можно быстрее.

Арине надели маску и попросили медленно считать вслух от десяти до одного.

— Десять.
— Девять.
— Восемь.
— Семь.
— Шесть.
— Пять.

Арина думает о том, что любит Григория.
Арина думает, любит ли он её. Определённо да.
Скоро Олимпийские игры.
Она хочет, чтобы это поскорее закончилось.
Арина вспоминает родителей.

Пустота. Она больше ничего не чувствует.

Врачи, проверив её состояние, начинают операцию.

Ей снятся сцены из жизни в фигурном катании: прыжки, вращения, дорожки шагов. Снится лёд — свежий, только что уложенный, идеально гладкий. Она плавно скользит по нему на своих белых коньках.

В голове тихо. Лишь один звук отдалённо звучит в ушах — царапанье лезвия о лёд. Любимый звук Арины. После голоса Григория, конечно.

Этот сон — вся её жизнь. Ведь именно фигурное катание она и считает жизнью. Если бы не этот спорт, она бы не встретила Григория. И не полюбила бы его. Она не стала бы той, кем является сейчас.

⸻

Григорий в это время сидел в палате Арины. Только костыли и аккуратно сложенная одежда напоминали ему о ней. Этот час казался ему вечностью. Самой настоящей.

Он сидел неподвижно на единственном стуле в комнате. Глянув в окно, Григорий увидел снег — красивый, белоснежный. Хлопья медленно кружились в воздухе, точно так же, как Арина Золоторёва на льду. Плавно. Воздушно.  

— Как жаль, что Ариша выйдет на лёд через три недели, а может и позже, — тренер сказал сам себе, продолжая смотреть в

В его глазах начинают мелькать события из прошлого. Он сидит рядом с Артёмом Геннадьевичем за их тренерским столиком, возле льда. У них в команде около пятнадцати человек разных возрастов. И в данный момент на тренировке две группы и Арина. Это её первое занятие с ними. Девочка без остановки делала свою программу, периодически падая даже на шагах, но когда она поднималась и переделывала по несколько раз, это было очень красиво. И вот, тот самый аксель, самый сложный прыжок в фигурном катании. У Ариши стоит одинарный, но она мечтает о двойном, поэтому каждый раз отталкивается с большей силой, что нужно, но её не хватает, поэтому и высоты прыжка тоже. Арина только перекручивает прыжок и падает. Уже раз десятый.

— Малышка Золоторева, иди ко мне, — прозвучал голос Артёма Геннадьевича. Он часто использовал это имя, пока Арина не доросла до молодежи .

Девочка подъехала к тренерам, ей немного страшно, ведь это её кумиры и сейчас они будут говорить ей ошибки. Тренеры сразу заметили её дрожащие ручонки.

— Ты замёрзла? — спросил Григорий Алексеевич.
Арина помахала головой в разные стороны.

— Хорошо. Ты когда прыгаешь аксель, сильно толкаешься, попробуй немного спокойней сделать.
— кивнула Арина. Она не знала, что ответить и можно ли.

— Малышка, ты что, язык проглотила? — спросил Григорий.
— Нет, — сказала Арина и показала язык тренерам. Они засмеялись.

— Давай прыгни аксель.

Арина сделала заход и чисто прыгнула одинарный аксель. После чего ещё раз. И ещё раз.

— Ну вот, и в чём тогда проблема? Молодец, — сказал Артём Геннадьевич.
— Я двойной хочу, — ответила Арина.
— Маленькая ещё, — сказал Артём Геннадьевич.
— Давай, едь программу, отрабатывай, — развернулась и вздохнула, но поехала делать то, что сказал тренер.

Но всё равно отталкивалась сильнее, чем надо, пробуя делать на один оборот больше во всех прыжках. Тогда Григорий понял, что девочка очень упёртая и трудолюбивая.

Дверь в палату открыли, и туда зашёл врач и две медсестры, которые привезли Арину. Она, кажется, ещё спала. Григорий тут же поднялся со стула, чтобы узнать, как всё прошло. Однако первым начал говорить Станислав.

— Всё прошло отлично. Мы закончили даже немного раньше. Вкрутили ей маленький винтик. Так что всё хорошо. И думаю, примерно через полчаса она уже проснётся.
— Спасибо вам большое. А как потом по нагрузкам? — Григорий уже расслабился, ведь теперь всё хорошо.
— Вообще через дня три мы вас выпишем, если всё будет в норме. Потом после выписки через четыре дня, то есть через неделю, можно пробовать становиться на ногу, но с костылями. После чего пробовать ходить, тоже с ними. И через месяц — уже без костылей. А там по состоянию: если не больно идти, то можно давать нагрузки. Вот. А пока месяц — костыли, без них точно нельзя.
— Хорошо. Спасибо большое.
— Всё, я тогда пошёл. Через тридцать минут зайдёт медсестра проверить состояние. И ей поесть надо, правда не раньше чем через два часа. Она худенькая очень.
— Знаю. Она фигуристка, как тренер, борюсь с этим, — врач улыбнулся.
— Я её знаю, и вас тоже. Очень надеюсь, что она восстановится до олимпиады. И, кстати, я правильно понимаю, что она так выступала?
— Да. Она на тренировке упала, а потом скрывала это. Я узнал только на чемпионате.
— Спортсменка. Могу сказать, что такие смешения и расколы костей происходят из-за нагрузок после получения травмы. И это очень больно. Вообще не представляю, как она ещё и первые места заняла, и рекорды поставила. Ну ладно, мне приятно, что я имею с вами дело. Но мне бежать нужно.
— Не задерживаю. Спасибо вам ещё раз.

Глеб Геннадьевич окинул помещение, а Григорий подошёл и сел рядом с Ариной, взяв её за руку. Сначала он просто смотрел на её забинтованную стопу. Все бинты были в йоде и в некоторых местах в крови. Жутко. Очень жутко.

— Гриш—сказала Арина. Её глаза были закрыты, но она уже начала приходить в чувство.
— Когда на тренировку? — Григорий повернул голову и посмотрел на Арину, младшая уже открыла глаза.
— Ариша, не скоро. Через месяц. Тебе нужно сначала начать ходить.

Из глаза Арины потекла маленькая капелька, Григорий тут же поднял руку и вытер её.

— Не плачь. Ты всё успеешь.
— Больно...
— Нога болит? — Арина кивнула.
— Сейчас, подожди.

Григорий вышел из палаты, там стояла медсестра, которая привезла Арину. Тренер подошёл к ней.

— Здравствуйте.
— Здравствуйте. Арина очнулась?
— Да.
— Хорошо. Идёмте.

Они отправились обратно в палату. Женщина проверила все показатели, задала пару вопросов о самочувствии. Узнав, что девочке больно, дала обезболивающее и, сказав, что нужно поспать, ушла.

— Гриш, ты тут будешь?
— Ага, и завтра, и послезавтра.
— А потом?
— А потом тебя выпишут, — улыбнувшись, сказал Григорий.
— Я тебя люблю.
— Я тебя тоже очень сильно люблю. Поспи, пожалуйста.
— Хорошо. Только не уходи.

Арина почти сразу заснула. Григорий просто сидел и наблюдал за ней. Также он написал Артёму Геннадьевичу, что всё хорошо. Они договорились, чтобы тот заехал вечером и забрал её. После чего Арина проснулась, и ей принесли обед. Хотя уже было около пяти часов вечера. Значит, наверное, почти ужин. Там был суп, кукурузная каша и какое-то мясо. Арина сразу почувствовала, как к её горлу подступила тошнота.

Медсестра ушла, и Арина, взяв ложку, осторожно начала есть — точнее, просто пила бульон. Выпив почти всё, она отставила поднос с едой и посмотрела на Григория, как бы спрашивая разрешения.

— Можно. Я понимаю, что тебе плохо. Ты сейчас так похожа на себя маленькую, когда впервые была на тренировке с нами. Помнишь?
— Конечно. Такое не забыть. Я тогда так боялась.
— Да? По тебе не скажешь.
— Руки тогда дрожали, особенно когда Артём Геннадьевич подозвал, — улыбнулась Риш.

— Мы думали, тебе холодно. Ну ладно. Скоро кстати Артём Геннадьевич придёт.

— Привет всем, — сказал зашедший тренер. Арина с Григорием посмотрели друг на друга с удивлением.
— Вспомнил солнышко, вот и лучики, — сказал Григорий Алексеевич.
— Я знаю по-другому. Обо мне тут говорили?
— Да мы ничего такого не говорили. Честно, — влилась в разговор Риш.
— Ладно. Кстати, Ариша, как ты?
— Нормально. Болит, конечно.
— Отлично.

Артём Геннадьевич посмотрел на ногу и, увидев кровавые бинты в йоде, добавил:
— Господи... и это нормально?

Арина пожал плечами.

Они немного поговорили, потом зашёл врач для перевязки. Риш сняли бинты, и все увидели её зашитую ногу. Стопа ещё немного опухшая, выглядело это страшно. Глеб Геннадьевич обработал стопу и забинтовал новым чистым бинтом.

— Извините, а я могу в туалет пойти?
— Да, конечно. Как удобно: можем отвезти тебя, а можешь сама на костылях. Но только с кем-то, у тебя может закружиться голова.
— Сама.
— Хорошо. Только на ногу ни в коем случае не наступай и не ставь её на пол.
— Да, я и не собиралась.

Глеб Геннадьевич вышел из палаты. Арина села и посмотрела на Григория.

— Гриш, можешь подать, пожалуйста?
— Да, конечно.

Григорий взял костыли и дал Арише. Она встала и почувствовала, как в глазах темнеет, а ноги подкашиваются. Тренера сразу это заметили, подошли ближе.

— Нормально?
— Да, уже нормально. Просто потемнело в глазах.
— Дойдёшь? — взволнованно спросил Артём Геннадьевич.Девушка кивнула.

У Арины была одиночная палата, но туалета в ней не было. Поэтому им пришлось идти на этаж. На середине пути Арина резко остановилась, почувствовав, как в глазах снова темнеет. Она постаралась сделать глубокий вдох и выдох.

— Ариша, всё нормально? — тут же спросил Григорий, положив руку ей на спину.
— Сил нет...
— Дойти сможешь?
— Да, сейчас пять секунд.

Она посмотрела вдаль, глаза перестали темнеть, и продолжила путь:
— О, всё. Идём.

Тренера не отходили ни на сантиметр: Григорий придерживал её за спину, пока она не лёгла на кровать.

Время посещений закончилось, тренера ушли. Арише принесли ужин, который она почти не съела — выпила лишь чай. Потом сделали повторную перевязку, дали обезболивающее, и она легла спать. В палате было темно, только свет луны немного освещал комнату. Она развернулась и легла на бок лицом к окну. Только тогда заметила снег. Смотря на него, видела возлюбленного .

— «Гриш, я тебя так люблю...» — последняя мысль Ариши, и она заснула.

⸻

На следующий день ничего интересного: перевязки каждые четыре часа, завтрак, который Арина не съела, приход Григория, обед, который всё-таки пришлось съесть под строгим взглядом тренера, разговоры, обнимашки, поцелуи. День прошёл быстро, и вот Григорий уже ехал домой, оставляя Аришу одну.

— Привет, Ариша, — зашёл врач.
— Я пришёл перевязку сделать и посмотреть, как всё проходит.

Глеб Геннадьевич снял бинты.

— Возьми стопу на себя, — послушно делала Арина.

— Теперь наоборот натяни. Ага, и по кругу. Больно, да? — Риш кивнула.

— Слушай, мы завтра после трёх тебя выпишем. Ещё четыре дня — никаких нагрузок, только то, что сейчас сделала, чтобы немного разрабатывать. Потом на костылях можешь пробовать стоять. Когда будешь без опоры стоять, начинаешь ходить с костылями. И только через месяц можно ходить без них и постепенно добавлять нагрузку. Всё поняла?
— Да.

— Слушай, я хотел ещё по одному поводу поговорить.
— Арина кивнула.
— Ты совсем не ешь. Я хоть и хирург-травматолог, но в университете учил все специальности. У тебя расстройство пищевого поведения? — спросил врач, обрабатывая и забинтовывая ногу.
— Возможно... Я просто не могу есть. Постоянно боюсь поправиться, особенно если знаю, что похудела.
— А сколько сейчас весишь?
— А вы не знаете? Я думала, все результаты анализов...
— Нет, это для анестезиологов — знать, какую дозу наркоза давать.
— Вчера утром была 40 кг.
— Хочешь прикол? — Риш кивнула.
— Пошли.

Глеб Геннадьевич протянул ей костыли.

— Силы есть?
— Наверное.
— Если что — говори.
— Хорошо.

Встали и пошли куда-то. Зайдя в кабинет, Арина увидела стол с двумя стульями, кушетку, раковину, шкаф, ростомер и весы. В общем, обычный кабинет врача.

— Давай сначала рост измеряем. Становись. Только на правую ногу не опирайся, — сказала Глеб Геннадьевич.

Арина подошла к стенке и прислонилась к ней.

— Так... 170, — произнёс врач.
— Ух ты! Мы в диспансере были год назад, я 168 была. Круто! — улыбнулась девушка .
— Отлично. Теперь на весы. Можешь даже с костылями, тогда вес будет точнее.

В силу своей профессии Глеб Геннадьевич знал, сколько человек теряет килограммов за операцию. Арина встала на весы с костылями.

— Смотри сама. Сколько?
— Ого... 40,6, — сказала Арина.
— Знаешь, сколько костыли весят? — она помахала головой. — Около 0,8 кг каждая. Две — 1,6 кг.
— А, понятно, — кивнула Арина.

— Садись, — сказал Глеб Геннадьевич, поджав губы.

Арина села на стул возле стола, врач сел за стол. Он достал ручку и бумажки и протянул их Риш.

— Пиши свой рост.
Арина послушно записала.

— Отлично. Теперь вес минус вес костылей. Как посчитаешь — скажи результат.
— 40,6 − 1,6... будет 39! — сказала Арина.
— Кивнул врач. — Я знаю, кто ты. Поэтому как фигуристы считают нужный вес?
— Ну... рост минус 121.
— Вперёд.
— 170 − 121... 49. — Семьдесят три.
— Вот видишь. Тебе не хватает десяти килограмм. Удивительно, не так ли?

— Арина, я знаю, что через два месяца олимпиада, и очень хочу увидеть тебя там. Поэтому прошу: возьми себя в руки и начни есть. Медсестры сказали, что ты ела только когда был Григорий Алексеевич в гостях.
— Извините...
— Не извиняйся. Ты хочешь быть здоровой?
— Да.
— Твоя нога не восстановится, если не будешь есть. Ты сейчас очень худая и бледная. Если бы я увидел тебя такой на соревнованиях, испугался бы. Ты должна весить хотя бы 47–49. Договорились?
— Я постараюсь.

— Запиши внизу на листике эту цель и мой номер. Когда достигнешь — напиши мне в любом мессенджере. Кстати, я смотрел Чемпионат мира, ты выступала очень круто. Даже не поверил бы, что с такой ногой!
— Спасибо! Вы любите фигурное катание?
— Не думаю, что так, как ты, — улыбнулся врач.
— У меня сын есть, он ходит на фигурное катание, но ещё маленький. А ещё он обожает твои выступления. В общем, ты его кумир.
— Ух ты... Спасибо, приятно. — Арина взяла ещё один листочек, подписала его и написала с другой стороны: «Привет! Это Ариша Золоторева. Занимайся фигурным катанием, никогда не сдавайся, и у тебя всё получится, я верю в тебя». — Вот, держите, передайте ему. Думаю, понравится.
— Спасибо большое. Я тоже так думаю. Так что обещаешь?
— Да.
— Хорошо, тогда пойдём, я тебя обратно отведу.

Когда Арина осталась одна, она просто лежала и смотрела в окно.

«Если Григорий узнает вес... он меня убьёт. Хотя нет. Я же не специально похудела. А вообще ладно, согласна, что мало вешу. Рост больше. Глеб Геннадьевич прав, нужно поправиться... хотя бы до 46. Но не до 51. Может, завтра всё-таки сказать правду? Да. Больше ничего скрывать не хочу.»

⸻

— Доброе утро, — сказала Арина.
— Доброе утро, Глеб Геннадьевич, — улыбнулась она.
— Я пришёл научить тебя перевязку делать. Ещё четыре дня придётся самой, а потом каждый день ещё месяц — эластичным бинтом.

Глеб Геннадьевич стал показывать, как правильно перевязывать ногу. Потом Арина тренировалась на другой стопе. На всё ушло около пятнадцати минут. За это время ей уже принесли завтрак.

— Молодец. Мне пора идти. Поешь.
— Спасибо. У меня вопрос: а швы надо как-то снимать?
— Нет. Они сами растворятся, только шрамик останется.
— Хорошо, спасибо.

Врач ушёл, а Арина взяла тарелку с овсянкой и стала есть медленно, заставляя себя ложка за ложкой — ради себя и Григория Алексеевича.

— Доброе утро, Риш.
Арина подняла глаза и улыбнулась.
— Привет, Гриш.
— Ты ешь без уговоров, приятно видеть.
— Ах это... Просто поговорить надо.
— Я весь во внимании, — присел рядом Григорий Алексеевич.

— Вчера меня Глеб Геннадьевич взвесил, потому что ему сказали, что я не ем. Не злись, пожалуйста, я уже поняла вину. Мы поговорили.
— Боюсь представить, сколько ты весишь, что решила сама поесть.
— 40, прости... — Арина опустила глаза в недоеденную кашу.

Григорий Алексеевич лишь забрал тарелку и поставил на тумбочку, обнял девушку:

— Ничего, справимся. Спасибо, что сказала.

— Как нога?
— Болит, конечно. Но уже не так сильно. А когда двигаю — очень болит. И ещё меня научили перевязку делать и на будущее бинтовать.
— Супер.

Арина долго ела завтрак, разговаривая с Григорием на разные темы. Потом зашёл Глеб Геннадьевич, проверил ногу, перебинтовал, сказал, что можно одеваться и принесёт справки о выписке. Когда он вернулся, Арина была уже одетая. Врач выдал Григорию Алексеевичу пакет с йодом, бинтами и обезболивающим на всякий случай. — Арина, у тебя есть тёплые носки? — спросил врач.
— Э... Нет, нету.
— У меня есть. Я взял.
— Григорий Алексеевич протянул ей тёплые носки.
— Отлично. Аккуратно надень поверх бинтов, прям два носка на одну ногу. Ботинок не надевай, ещё четыре дня. Потом лучше в лёгких кроссовках. А коньки оденешь, когда будешь ходить без костылей, то есть через месяц. И не забывай перевязки делать, а потом бинтовать. На первые тренировки тоже лучше бинтовать. Думаю, до олимпиады лучше перестраховаться и бинтовать всегда. Хорошо?
— Да, спасибо.
— Всё, давай. И не забывай об обещании. Удачи. И сыну тебе огромное спасибо передал.
— Спасибо. До свидания.
— сказала, улыбнувшись, Арина.
— До свидания.

Внизу их ждал Артём Геннадьевич, он сразу увидев младшую, подошёл к ней и обнял. После чего получил пару ласковых фраз от Григория Алексеевича, с содержанием, что Арине вообще-то сложно стоять на одной ноге. Они сели в машину и поехали на базу. В машине Арина спросила разрешения у тренера побыть с ним в номере, но тот сказал, что вообще можно, но кажется кто-то забыл, что все дети тренируются. Младшая лишь вздохнула. Прям по больному. Григорий Алексеевич извинился.

Вскоре они приехали.
— Так, уже почти четыре. Арина, ты со мной или в номере будешь?
— Можно с тобой, пожалуйста.
— Хорошо. Идём. Будешь рядышком сидеть и помогать.

Они дошли на лёд. Ведь вторая тренировка будет проходить именно там. У них ещё пять минут до тренировки. Арина села на стул, и Григорий Алексеевич поставил ещё один перед ней, чтобы она поставила туда ногу.
— Спасибо. Тебе наверно интересно. Короче, тогда, когда меня Станислав Владимирович взвесил, я ему пообещала поправиться. У него ещё сын фигурным катанием занимается, и я ему кумир, я ему автограф передала.
— Круто. Ты умничка.

Когда все заходили в зал, они здоровались с Ариной и Григорием Алексеевичем. Пока младшая была в больнице, Григория заменял Артём Геннадьевич. Конечно, тот рассказал, что произошло, но только Настя Анисимова знала подробности. Когда она зашла в зал и увидела Арину, девушка подбежала к ней и обняла по-дружески. За последнее время они хорошо сблизились.
— Арина, с возвращением. Как нога? — Григорий смотрел на это с улыбкой.
— Привет, Настя. Спасибо, хорошо.
— Ты так похудела?
— Есть такое.
— Ты вообще когда на лёд?
— Не раньше чем через месяц. Мне вообще ходить ещё нельзя.
— Эх. Ладно, не грусти. Всё будет хорошо.

Настя пошла надевать коньки. Тренировка началась, все стали делать разные задания, Арина же просто сидела в телефоне. Кажется, она впервые за долгое время зашла в Инстаграм. Девушка вообще не очень любит все эти социальные сети и в телефоне очень редко сидит. Ей просто там нечего делать. Родителей нет и писать им не нужно. Все друзья и любовь всегда рядом. А сидеть в соцсетях времени нет. В телефоне она нашла кучу фотографий с последнего старта, показала парочку Григорию, он несколько сохранил себе.

— Арина, поможешь?
— Да, а чем?
— Смотри на всех и исправляй ошибки.

Арина подняла глаза на лёд. В этот момент Кристина Тынянская делала заход на каскад. На втором прыжке она упала, поэтому Арина произнесла её имя и показала жестом, чтобы подошла. Она не могла кричать так же, как Григорий, ей не хотелось повышать голос.
— Кристина, ты очень долго после первого прыжка ждёшь, из-за этого второй прыжок получается низким, и ты падаешь. Попробуй быстрее толчок сделать.
— Кристина перевела глаза на тренера, но тот лишь поднял брови и кивнул, показывая, чтобы она сделала то, что сказала Арина. Она сделала ещё раз заход, и после первого прыжка сразу толкнулась на второй, у неё получился чистый каскад.
— Вот видишь. Молодец, — сказала Арина. Григорий посмотрел на младшую и улыбнулся.
— Но ни я, ни Артём такого никогда не говорили.
— Я знаю. Это личное наблюдение.
— Прикол. Мне аж интересно стало. Так что будешь помогать, пока на лёд не выйдешь.
— Ладно. Так не так скучно. А кстати, Григорий, мне каждые четыре часа менять надо бинты.
— Хорошо. У меня с собой пакет. Прям тут перевяжешь.

—сказала Арина, после чего уже громче крикнула:
—Тынянская становись!

Заиграла музыка, Арина просто сидела и смотрела на девочек. Она видела их ошибки, но Григорий и так их озвучивал, а что ещё говорить, девушка просто не знала. В семь часов она стала перебинтовывать ногу. В это время как раз Настя встала под музыку. Арина периодически посматривала на неё, но большую часть времени смотрела всё-таки на свою стопу. После того, как закончилась музыка, Настя подъехала к тренеру, чтобы тот сказал ей ошибки и замечания.
— Настя, добавь больше эмоций в свои движения, а то получается как-то скучно, вон даже Золоторева не смотрела.
— Эй. Я занята вообще-то.
— сказала Арина, подняв голову и посмотрев на тренера.
— И вообще-то я смотрела, — повернулась к Насте.
— Просто расслабь верную часть тела, ты зажимаешься, поэтому кажется, что ты делаешь не пластично и не эмоционально. Конечно, у тебя не сразу получится, это надо тренировать, но попробуй.

Арина улыбнулась и посмотрела в глаза тренеру, после чего опустила их на ногу и стала доделывать то, что начала. Григорий поднял брови.
— Настя, становись ещё раз.

После того как началась музыка, Григорий подошёл немного ближе к Арине.
— Так. Я тебя сейчас буду ревновать.
— Прости.
— Та я шучу. Всё нормально. Нравится?
— Да. Хорошая замена. Теперь я точно знаю, чем буду заниматься после игр.
— Отлично. Ты потом ко мне или к себе?
— Ну вообще, мне убраться нужно. Я это не делала уже не знаю сколько. Поэтому к себе.
— Тогда я к тебе приду. Помогу.
— Арина кивнула.
— Спасибо.