11
Они зашли в номер Арины. Там стоял чемодан, который никто не разложил после чемпионата мира, ну и так по мелочи. Поэтому Арине и хотелось прибраться. Григорий Алексеевич же просто не представлял, как девушка вообще это будет делать, но ему было интересно, поэтому сначала он просто стоял в проходе.
«Так, а как я вообще убираться собралась? Окей. Начнём с чемодана».
Девушка подошла к чемодану и, оперев костыли об стену, постаралась положить его на пол. Стоя на одной ноге это было немного сложно, но она справилась. После чего Арина вытянула больную ногу вперёд и, прям как на тренировке, присела.
— О, вот и фигурное катание в жизни пригодилось.
Григорий Алексеевич закатил глаза.
— Боже, ты упёртая. Нет, чтоб попросить помочь.
Он подошёл и стал помогать раскладывать ей вещи.
— Спасибо, — опуская глаза, сказала Арина.
Вдвоём они справились очень быстро, после чего ещё убрались на столе. Также Арина взяла чистые вещи и стала переодеваться.
— Стой.
— Иди сюда.
— Смотри.
Сказал тренер, когда Арина осталась в одном нижнем белье. Они подошли к шкафу, на котором было зеркало в полный рост.
Арина взглянула на себя в зеркало. Её тазовые косточки выпирали, а живот был абсолютно плоским. Посмотрев чуть выше, Арина увидела свои рёбра, которые обтягивала бледная кожа. Её плечи и колени были острыми, и казалось, что они неимоверно хрупкие. Её ляжки были настолько тонкими, что их можно было обхватить сверху двумя руками. Арина никогда не видела себя в таком состоянии.
Она подняла глаза, чтобы через зеркало посмотреть на стоящего сзади тренера. Григорий Алексеевич стоял, поджав губы, с абсолютно стеклянным взглядом.
— Последний раз, когда я тебя видел, ты была не такой худой.
— Гриш, знаешь, я виню себя в этом. Я поняла, что это некрасиво и вообще... — она ещё раз глянула на своё отражение: бледная, худая и ещё на костылях, с перемотанной ногой. — Я ужасна.
— Нет. Не говори так.
— Гриш, это правда. Были бы у меня мозги, я бы так не выглядела. Как ты вообще меня терпишь?
— Арина, для меня ты красивая и любимая. Просто сейчас так вышло. Ты восстановишься и будешь самой-самой.
Старший приобнял девушку.
— Пошли на ужин? — спросила Арина.
— Одевайся, — улыбнувшись, ответил тренер.
Арина оделась, и они пошли в столовую. На ужин приходило мало людей, ведь некоторых сразу после тренировки забирали домой. Выбрав еду, они пошли за их любимый столик. Григорий Алексеевич нёс поднос, ведь Арине было бы неудобно делать это с костылями.
— Приятного аппетита.
— Взаимно.
Арина вздохнула и принялась есть гречку с отбивной. Она вообще не хотела есть, а от запаха еды её начинало тошнить. Но у неё был стимул. Ей не нравилось видеть в глазах любимого человека ту боль, которую она уже сегодня увидела. Григорий Алексеевич, глядя на девушку, видел, как та нехотя впихивает в себя еду.
— Арина, через чуть больше чем две недели Новый год. Ты какой подарок хочешь?
Арина пожала плечами. Она действительно не знала. Точнее, знала, но эти желания были неисполнимы. Воскрешать людей ещё нельзя. Ну и заживлять переломы тоже.
— Ничего.
— Ну если надумаешь, скажи. Хочешь уже на тренировку?
— Возможно...
С одной стороны она хотела, а с другой... Арина устала. Ей уже не хотелось ехать на олимпиаду. Не хотелось убиваться на тренировках, просто чтобы становиться лучше с каждым днём. Она выгорела...
— Что случилось?
— Я устала. Всю жизнь потратила, убиваясь на тренировках, чтобы потом сидеть после операции и заставлять себя поесть, зная, что через два месяца олимпиада. Я тринадцать лет потратила, чтобы за два месяца до неё не мочь даже ходить.
Григорий Алексеевич ничего не сказал, он лишь положил свою руку поверх холодной руки Арины. У тренера появилась идея. Послезавтра, в воскресенье, они это сделают. Девушке надо отвлечься и пожить как обычный человек.
⸻
— Арина, просыпайся.
— Не хочу, — тихо ответила девушка, накрывая голову одеялом.
— Ариш, нужно.
— Для чего? Ходить не могу, так ещё и анорексичка.
— Золоторева, ты, видимо, забыла, что я тренер?
— Да плевать.
Григорий Алексеевич стоял в шоке. Не придумав ничего лучше, он подошёл и стянул с неё одеяло.
— Вставай!
— Ладно. Подай, пожалуйста, бинт, йод и костыли, — на выдохе сказала Арина.
Тренер выполнил просьбу. Девушка нехотя обработала и забинтовала ногу. После чего Григорий Алексеевич подал ей спортивный костюм и футболку.
— Всё, я оделась. Только мне немного холодно. Можно я сверху куртку накину?
— Да, конечно.
— Мы можем сейчас спуститься, и ты меня взвесишь?
Тренер посмотрел ей в глаза, но ничего не сказал.
— Пошли.
В комнате никого не было. Арина сняла куртку, кофту и штаны и повернулась к тренеру.
— Я могу в футболке?
— Можешь.
Арина встала на весы и отдала костыли тренеру.
— Ты сколько весила в больнице?
—Сорок один.
— А сейчас сорок два. Молодец.
— Ты так говоришь, будто я не вешу на 7 килограмм меньше нормы...
— Зато ты поправилась. А значит, ты на килограмм ближе к восстановлению.
Григорий Алексеевич подошёл и обнял её, но Арина оттолкнула его.
— Отстань.
Она ушла. Тренер остался стоять, чувствуя вину и страх за неё.
Гриша.
Артём, привет. Зайди, пожалуйста, к Арине. Там долгая история, при встрече расскажу. Я на взвешивании и переживаю за неё.
Артём.
Боже, что уже случилось? Сейчас зайду.
Гриша.
Спасибо тебе большое.
Григорий Алексеевич продолжил взвешивание, а Артём Геннадьевич в это время пришёл к Арине в номер. Открыв дверь и обойдя всю комнату, он не нашёл её там. Блять.
Артём.
Гриш, её нет в комнате.
Гриша.
Блять, я уже заканчиваю. Посмотри в столовой, пожалуйста, я сейчас подойду.
Через пять минут они встретились в столовой.
— Гриш, я жду объяснений.
— Короче... — Григорий Алексеевич осмотрел всё помещение. — Блять. Её и тут нет. Идём искать.
Они вышли, и Григорий Алексеевич продолжил:
— Она устала и выгорела. Я не знаю, что делать. Думаю, она не хочет продолжать тренироваться.
— Ахуеть.
К этому времени они уже подошли к окнам, из которых был виден стадион. На улице шёл снег, а на земле лежали огромные сугробы. Красиво...
— Гриш, вон она.
Арина в это время сидела на лавочке. Ей не было холодно — по крайней мере, так казалось ей самой, хотя по дрожащим конечностям этого не скажешь. Она просто не чувствовала сейчас ничего, кроме желания вскрыться. Арина взяла в руки снег и крепко сжала его. Получился снежок — значит, на улице примерно ноль или плюс один. Но её это не останавливало.
Рядом лежали костыли, которые уже немного припорошило снегом. Девушка сидела спиной ко входу на стадион, поэтому не увидела, как к ней подошли тренеры.
— Арина, ты что тут делаешь? — первым заговорил Артём Геннадьевич.
Девушка дёрнулась от неожиданности.
— Ни... че... го, — по слогам сказала Арина. Не из-за холода, а из-за полного безразличия.
— Золоторева, ты можешь сидеть где хочешь и делать что хочешь, но хотя бы оденься теплее, если хочешь быть на улице. Тебе и так холодно, а ты ещё и вышла сюда, — сказал Григорий Алексеевич.
— А какой в этом смысл? Заболею — только быстрее умру.
Тренеры переглянулись.
— Золоторева, вставай, — строго сказал Григорий Алексеевич.
— Неа. Не буду.
— Золоторева, твою мать! — крикнул Артём Геннадьевич.
Даже Григорий Алексеевич был в шоке. Артём кричал редко — очень редко. Руки Арины задрожали ещё сильнее, а из глаз потекли слёзы.
— Ариша... Риш, тебе холодно? — вдруг смягчился Артём, вспомнив свои слова.
Арина подняла глаза, посмотрела на тренеров и помотала головой из стороны в сторону.
— Ты что, язык проглотила? — добавил Григорий Алексеевич.
Почему-то именно этот диалог немного привёл её в чувство. Она вспомнила себя маленькой, вспомнила свою детскую мечту и подумала, что не может подвести ни себя, ни ту девочку. Осталось потерпеть всего два месяца.
Арина взяла костыли и, вставая, показала тренерам язык. Те улыбнулись.
— Ну вот и славненько. Ты завтракала? — уже мягче спросил Григорий Алексеевич.
— Нет.
— Тогда пошли. Артём, ты с нами?
— Конечно. Вы меня от завтрака отвлекли своими поисками.
Они пошли в столовую. Арина всё ещё была подавлена. Ей не хотелось ничего. Хотя нет — сейчас лечь на пол было бы неплохо. Или обнять родителей.
Когда они доели, нужно было идти на тренировку. Выйдя из столовой, Арина повернула не направо — к залу, а налево, к лестнице.
— Арина, ты куда?
— В номер.
Григорий Алексеевич вздохнул.
— Ладно, иди. Только обещание.
— Я не собираюсь это делать. Просто поспать хочу.
— Хорошо. Станет скучно — приходи.
Они разошлись.
— Ты уверен, что её можно оставить одну? — спросил Артём Геннадьевич.
— Пусть побудет одна. Она устала. Я завтра её в город свожу.
— Отлично. Кстати, Арина сегодня была на взвешивании. Она очень худая и бледная. Что с ней?
— Была. Я знал её вес. Сейчас он больше, чем после операции. Но всё равно очень маленький.
— Сколько?
— Чуть больше пятидесяти двух.
— Ты совсем ахуел, Гриша?
— Ладно, согласен. В этом есть моя вина. Мы вчера всё обсудили. Ты просто её ещё голой не видел — я вчера так испугался.
— Я представляю. Если у неё щеки впалые, что с телом вообще...
⸻
Арина уже поднялась в свой номер и закрылась... Впервые, наверное. Она разделась и подошла к зеркалу. Коснулась рукой своей скулы, затем провела ладонью по животу.
«Боже, какая я уродина».
Она поставила костыли к стене и двумя руками обхватила своё бедро. Даже сверху пальцы спокойно касались друг друга. После этого Арина снова взяла костыли и просто смотрела на себя в зеркало.
«Ужасная».
«Как же я ненавижу себя».
Арина села на пол, вытянув правую ногу. Она плакала. Так сильно, как никогда.
Запуская руки в волосы, девушка тянула их, и на пальцах оставалось слишком много волос. Но сейчас ей было всё равно. Она хотела взять лезвие и изрезать всё своё ужасное тело. Только вот для этого нужно было встать, а Арина не могла и не хотела. Да и обещания нужно выполнять... хотя на них уже как-то насрать.
Она плакала, потеряв счёт времени. В какой-то момент слёзы закончились, остались только всхлипы. Арина всё так же сидела под шкафом в коридоре и ненавидела себя. Ей было холодно и страшно, но одновременно — абсолютно всё равно.
Раздался стук в дверь, затем попытка войти. Но дверь была закрыта.
— Арина, это я. Ты чего закрылась?
— Григорий Алексеевич, уходите... — всё ещё всхлипывая, сказала девушка.
Она просидела так всё время. Целых четыре часа. Удивительно.
— Арина, ты что, плачешь? Открывай дверь немедленно.
— Не хочу.
— Золоторева, или ты открываешь, или я выламываю дверь.
— Я вам не нужна, уходите...
Девушку начинало трясти. Многочасовая истерика не прошла бесследно.
Григорий Алексеевич вздохнул. Во всех её словах он винил только себя.
— А знаешь, ты действительно мне не нужна. Я ухожу.
Но тренер остался стоять под дверью, в надежде, что она одумается.
— Гриш... я тебя люблю, — очень тихо сказала Арина.
«Я тебя тоже», — мысленно ответил он.
— Григорий Алексеевич, вы ещё тут? — всё ещё плача, спросила девушка.
— Да, Риш, тут.
Арина попыталась встать, но после четырёх часов истерики это оказалось сложно. Поднявшись, она открыла дверь и сделала шаг назад. Григорий Алексеевич зашёл и, закрыв дверь, сразу обнял её.
— Бросай костыли, я тебя в кровать отнесу.
Она просто сделала то, что он сказал. Сама не понимая, почему её состояние так резко меняется.
— Ты всё это время плакала? — включая свет, спросил он.
Он осмотрел девушку, в том числе выступающие тазовые косточки.
— Ну хоть не резалась — и на том спасибо. Причина истерики?
Лицо Арины было опухшим, она всё ещё всхлипывала.
— Хотя... потому что ты голая — и так всё понятно. Под одеяло залезай, ты ледяная.
Арина послушно залезла под одеяло. Григорий Алексеевич тем временем убрал разбросанные вещи и достал из шкафа тёплую одежду.
— На, одевайся, сосулька. Я так понимаю, бинты ты не меняла.
Арина, садясь, покачала головой.
— Ну конечно. Зачем... — он взял бинты и йод и протянул ей.
— Извините... и спасибо.
— А почему на «вы»?
— Потому что я вас разозлила.
— Дурочка.
Он поцеловал её, но Арина тут же вытерла губы.
— Нет. Я не заслуживаю.
— И что ты себе уже напридумывала?
— Ничего. Просто я ужасная и не заслуживаю любви.
— Золоторева, ещё раз услышу такую чушь — всю тренировку будешь на скакалке прыгать.
— Ха-ха, смешно.
— Я не шучу. Я буду записывать.
— Ладно... извини.
— А теперь ты идёшь умываться, и мы идём на обед. На вторую тренировку — ничего не знаю — ты сидишь рядом.
— Подай костыли, пожалуйста.
После умывания Арина не решилась посмотреть в зеркало. Она просто вышла и подошла к тренеру.
— Садись.
Григорий Алексеевич показал на свои колени. Арина села к нему лицом, положив ноги на кровать, обняла его и уткнулась головой в плечо. Он обнял её в ответ, гладя по костлявой спине.
— Перестань винить себя во всём. Ты не ужасная — ты просто устала. Завтра мы пойдём отдыхать. И будем делать это каждое воскресенье. Ты всю жизнь работала, но у тебя были выходные. Последние два года ты о них забыла. Ты выгорела. Я виноват, что не заметил раньше...
Он говорил тихо и долго.
— Ты спишь?
— Неа...
— Кушать хочешь?
— Нет. Но всё равно пойдём.
— Ты голода не чувствуешь?
— Походу, да.
— Ты хочешь вылечиться?
— Ради тебя — да. Но к врачу не пойду.
— Ладно. Сами справимся. Вставай, идём на обед.
Он поцеловал её в нос.
⸻
Утром они проснулись к десяти. Одевшись, пошли на завтрак. В тренерской столовой выбор был больше, но Арина взяла блинчики с мёдом. После завтрака они вернулись в номер за вещами для прогулки. Девушка была в хорошем настроении, предвкушая интересный день.
— Гриш, а куда мы поедем? — с улыбкой спросила она.
— На рождественскую ярмарку.
— Ух ты...
— Поедем на моей машине.
— Правда?
— Конечно.
— Тогда я готова.
— Шапку, шарф, перчатки. И ещё одну пару носков на ногу.
Арина посмотрела с вопросом.
— Не смотри так. Там минус.
— Ладно... Я тебя люблю.
— Я тебя тоже. Готова?
— Ага.
Они вышли с территории комплекса и направились к машине Гриши. Через пару минут они уже ехали по городу. За окнами мелькали огни, украшенные улицы и новогодние витрины. Арина смотрела в окно с тихим восторгом — как давно она никуда не выбиралась.
Спустя некоторое время Григорий Алексеевич припарковался неподалёку от ярмарки.
Как только они вышли из машины, их сразу накрыла атмосфера праздника. Заиграла красивая новогодняя музыка, повсюду горели гирлянды, а в воздухе витал запах имбирных пряников и глинтвейна. Где-то впереди возвышалась огромная новогодняя ёлка.
К сожалению, из-за выходного людей было очень много, но это никого не останавливало. Арина тут же замерла, широко раскрыв рот, осматриваясь по сторонам. Как давно она не была среди обычных людей. Как давно не чувствовала такую атмосферу.
— Нравится? — Григорий Алексеевич всё это время смотрел только на неё, любуясь тем, как у неё горят глаза.
— Очень.
— Куда пойдём?
— Давай к ёлке.
— Хорошо. Тебе не скользко идти по снегу?
— Неа.
Они направились к ёлке. Она была огромной, яркой, переливалась всеми цветами. Арина в этот момент забыла обо всём и даже немного спустила шарфик с лица, который должен был скрывать её, чтобы не узнали. Она просто смотрела на всё это с чистым восхищением.
— Гриш, смотри, как круто, — сказала Арина, поворачиваясь к тренеру.
Тот кивнул, подошёл ближе и аккуратно подтянул ей шарф обратно к лицу.
— Согласен. Очень красиво.
Постояв ещё минут пять, они пошли гулять по рядам ярмарки. В каждом домике продавалось что-то своё: ёлочные игрушки, гирлянды, свитера, носки, сладости и горячая еда. У Арины разбегались глаза от количества товаров, огней и людей.
Постепенно начали уставать руки — ходить на костылях было непросто. Да и слабость, преследовавшая её из-за снижения веса, давала о себе знать.
— Гриш, стой... давай где-нибудь присядем?
Григорий Алексеевич тут же осмотрелся.
— Дойдёшь до того домика? Там лавочки.
— Наверное...
Он придерживал её за спину, видя, как ей становится тяжело. Посидев минут десять, они встали и направились обратно к машине.
По дороге Григорий Алексеевич вдруг запустил снежок в Арину. Она рассмеялась, но тут же немного расстроилась — ответить она не могла.
Хотя... могла.
Она подошла к сугробу и аккуратно кинула туда костыли. Спасибо бесконечным тренировкам за чувство равновесия. Стоя на одной ноге, Арина наклонилась, слепила снежок и метнула его прямо в Гришу.
Начался настоящий бой. Два вполне взрослых человека стояли на улице и кидались снегом, при этом Арина всё делала, стоя на одной ноге.
В какой-то момент снежок попал ей в плечо, она потеряла равновесие и начала падать назад. Пока она летела, сердце ушло куда-то в пятки, и Арина молилась всем богам сразу.
К счастью, она упала прямо в сугроб.
— Арина! — крикнул Григорий Алексеевич, мгновенно подбегая. — Ты как?!
Девушка подняла на него испуганные глаза.
— Всё нормально... я успела вытянуть ногу вперёд.
— Боже, как же я испугался. Вставай, давай.
— Не могу... — протягивая руку, сказала Арина.
Он помог ей подняться, подал костыли и аккуратно отряхнул от снега.
Когда они вернулись на базу, сразу переоделись и легли отдыхать.
— Зайчик, тебе понравилось?
— Очень.
— Устала?
Арина подняла руки, показывая ладони — они были слегка покрасневшие.
— Очень.
Григорий Алексеевич взял её холодные руки и поцеловал, осторожно углубляя поцелуй. Возможно, им хотелось большего... но не сейчас.
⸻
— Ариша, просыпайся.
— Доброе утро.
— Ты помнишь, какой сегодня день?
Арина покачала головой.
— Во-первых, сегодня день Святого Николая. А во-вторых, прошла неделя, и ты можешь попробовать наступать на ногу.
— Я боюсь... — садясь, сказала она.
— Давай ты сейчас забинтуешь ногу, и мы попробуем.
Арина сделала всё так, как учил врач, и подняла глаза.
— Давай свои ручки, — улыбнулся Григорий Алексеевич.
Они взялись за руки. Арина, опираясь на него, встала, перенося вес на левую ногу. Правая сразу отозвалась болью.
— Ну как?
— Больно... но терпимо.
Григорий Алексеевич улыбнулся и обнял её.
— Ты умничка. Бери костыли и идём на взвешивание. Пока не научишься ровно стоять — без них не ходишь.
На взвешивании он открыл блокнот, пока Арина раздевалась. Она встала на весы и отдала костыли.
— Пятьдесят два и двести...
Арина тяжело вздохнула.
— Я понимаю... — он сразу обнял её. — Это правда несправедливо. Я вижу, как ты заставляешь себя есть, и мне больно, что результат такой. Может, поговорим вечером? Можем Артёма позвать. Я не могу смотреть, как ты гаснешь.
— Спасибо... — тихо сказала Арина, вытирая влажные глаза и отворачиваясь.
— Стой. Не делай так. Плакать — нормально.
Он протянул ей костыли.
— Спасибо. Я подожду тебя на завтраке.
Григорий Алексеевич улыбнулся и кивнул. Арина пошла на завтрак. Взяв себе омлет, она села за стол и достала телефон.
Арина Золоторева
Здравствуйте, Глеб Геннадьевич. Не заняты?
Глеб Геннадьевич
Привет, Арина. Нет, не занят. Как нога? Пробовала становиться?
Арина Золоторева
Нормально. Да, пробовала утром. Больно, но терпимо.
Глеб Геннадьевич
Хорошо. Делай ещё то, что я тебе тогда говорил.
Арина Золоторева
Хорошо. Я вообще хотела попросить вас о помощи. У меня нет аппетита, но я всё равно три раза в день ем. Правда, это не помогает.
Глеб Геннадьевич
А сколько ты сейчас весишь?
Арина Золоторева
Пятьдесят два. Уже три дня не сдвигается.
Глеб Геннадьевич
Попробуй ввести пятиразовое питание. Добавь второй завтрак и полдник, но ешь понемногу. Фрукт, пюре или бутерброд. Если не получится — нужно будет идти к врачу.
Арина Золоторева
Спасибо большое. Надеюсь, поможет. До свидания.
«Эх... значит, нужно будет сейчас бутерброд сделать и на тренировке съесть его».
Арина быстро запихнула в себя омлет и до прихода Григория Алексеевича успела сделать бутерброд.
Вскоре они вдвоём пошли в зал. До тренировки оставалось тридцать минут, поэтому к ним зашёл Артём Геннадьевич. Арина сидела рядом с Гришей. Настроения у неё всё ещё не было, но она старалась не подавать виду.
— Арина, что ты сейчас чувствуешь? — первым начал Григорий Алексеевич.
Девушка пожала плечами.
— Не знаю. Хочу, чтобы это поскорее закончилось.
— Но ведь ты любишь фигурное катание, — сказал Артём Геннадьевич.
— Может, и люблю... но оно стало приносить только боль. Всё изменилось. Как раньше уже точно не будет.
— Хм... скорее всего, ты права, — сказал Григорий Алексеевич, глядя ей прямо в душу. — Однако начатое нужно довести до конца. Как бы сложно ни было. Иначе потом будешь сильно жалеть.
— Согласен с Гришей. Осталось потерпеть полтора месяца. Я уверен, тебе это под силу. Восстановись и докажи самой себе, что ты сильная и заслуживаешь олимпийскую медаль.
Арина опустила глаза. В себе она была совсем не уверена.
— Риш, ты сильная. Ты всё сможешь. Или мне тебя Золоторевой называть, чтобы ты в себя поверила? — с улыбкой сказал Гриша.
— Не, не надо... Так попробую. Спасибо вам.
— Давай, не кисни.
Вскоре Артём Геннадьевич ушёл к своим юниорам. В зал пришли сеньоры, и Григорий Алексеевич начал тренировку.
Арина будто снова поверила в себя. Через полтора месяца всё закончится — значит, нужно дойти до финиша. Она отошла в угол зала и начала разминаться: упражнения без нагрузки на стопу, растяжка, подкачка, попытки стоять.
Она полностью ушла в себя. Ни мыслей, ни эмоций — только счёт повторений.
Время пролетело быстро, и все пошли на лёд. Арина, как обычно, подошла к тренеру и села рядом. Она достала бутерброд и долго на него смотрела.
«Арина, ты сейчас берёшь и ешь его. Ну и что, что не хочешь? Тебя тошнит из-за головы. Выключи её и съешь этот долбаный бутерброд».
Она вздохнула и, с мыслью «надо», заставила себя съесть его. Григорий Алексеевич посмотрел на неё, но ничего не сказал.
Так прошло ещё два дня. Арина почти перестала разговаривать — всё время будто витала где-то в облаках. Гришу это немного настораживало, но он считал, что так даже лучше: она морально и физически готовилась к Играм. При этом девушка хоть и тяжело, но всё же начала понемногу набирать вес.
⸻
Прозвенел будильник. Арина встала, забинтовала ногу и пошла одеваться. Сама, без Григория Алексеевича. Почему — она и сама не знала.
Сегодня воскресенье. Ни тренировок, ни взвешивания. Ходить она ещё не пробовала — по плану это должно было быть завтра.
Арина дошла до номера Гриши и постучала.
— Да, открыто.
Она вошла, подошла к тренеру и обняла его.
— Доброе утро, — тихо сказала она ему на ухо.
— Привет, моя хорошая. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. А ты?
— Тоже. Ты уже завтракала?
Арина отстранилась — её накрыло странное ощущение.
— Гриш... я, кажется, голодна, — прислушавшись к себе, сказала она.
Григорий Алексеевич улыбнулся — искренне и облегчённо.
— Тогда пойдём завтракать. А что ты сегодня хочешь делать?
— Может, просто погуляем? В магазин рядом с базой сходим?
— Отличная идея.
После завтрака они так и сделали. В магазине Арина купила себе несколько пюрешек и шоколадки. По дороге назад они снова немного поиграли в снежки — в этот раз без происшествий.
Вернувшись в номер к Грише, они легли на кровать и обнимались.
— Гриш, думаешь, я успею за месяц восстановиться?
— Конечно, успеешь.
— Но ведь ещё две недели с костылями...
— Ну и что? Сейчас начнёшь ходить. Потом каникулы. Четвёртого — начало тренировок, попробуешь выйти на лёд. А с седьмого — полноценные тренировки.
— Пойдём поедим и будем дальше лежать до завтра?
— Конечно пойдём.
⸻
И снова утро. Арина была настолько вымотана, что начала считать дни до олимпиады — просто потому, что после неё всё закончится.
Она прокручивала в голове картинки: как утром после завтрака спокойно идёт в зал и вместо тренировок просто сидит и помогает другим. Как ей больше не нужно убиваться, терпеть боль, снова и снова проходить один и тот же круг.
Она проснулась раньше тренера. Посмотрев на часы на телевизоре, поняла — половина пятого.
Арина попыталась снова уснуть.
Но не получилось.
«Ладно, у меня есть целый час, может попробовать ходить? А это идея».
Девушка аккуратно присела и, дотянувшись до костылей, поднялась на ноги.
Постояв три секунды, она сделала шаг. Было немного больно, но не так, как при ходьбе до операции — скорее не столько больно, сколько непривычно. Даже с упражнениями её мышцы стопы немного дистрофировались. Значит, Арине поможет только закачка и тренировки.
Поэтому она сделала шаг и ещё один. Девушка ходила туда и обратно без остановки — любимое дело Арины: загореться идеей и утонуть в ней.
— Ариша, ты что, совсем уже? Пять утра.
Арина дёрнулась.
— Боже, ты чего?
— Доброе утро. Всё хорошо, ты меня испугал.
— Так что ты делаешь?
— Хожу.
— И как получается?
Арина сделала три медленных, корявых шага, по большей части опираясь на костыли.
Григорий Алексеевич поджал губы.
— Вижу, молодец. Не больно?
— Ну так... Если по боли — просто неприятно. Но самое ужасное, что я не могу контролировать мышцы.
Григорий Алексеевич кивнул.
— Значит, задания на сегодня: бассейн, ходьба и попробуешь закачку с резиной . Я уверен, ты справишься.
«Только ради тебя».
— Хорошо.
— Иди ко мне.
Григорий Алексеевич показал рукой на кровать. Арина медленно подошла и села. Тренер обнял её.
— Гриш, нам собираться нужно. Скоро взвешивание и тренировка.
— Ах так.
Григорий Алексеевич повалил младшую, сел на неё сверху и, задрав кофту, стал щекотать.
Арина залилась смехом — она до ужаса боялась щекотки.
— Гриш, стой!
— сквозь смех говорила девушка.
— Хватит!
— Нет, не хватит. Перестань думать только о тренировках, — строго сказал тренер. — От тебя скоро только поломанные кости останутся.
— Хватит, пожалуйста...
Григорий Алексеевич вздохнул и остановился, но всё равно продолжал сидеть на девушке, рассматривая её впавший живот. Арина смотрела на свисающую чёлку тренера, как вдруг он лёг на неё, впиваясь в губы жадным поцелуем.
Внутри Арины снова ожила та самая полуживая бабочка — она будто вновь утопала. Сердце пропускало удары, по телу бежали мурашки. Им не хватало воздуха, но это их не волновало: сейчас они были друг для друга кислородом.
Григорий Алексеевич аккуратно подхватил девушку, переворачиваясь так, чтобы она оказалась сверху.
— Риш, пойдём кушать, — разрывая поцелуй, сказал старший.
— А взвешивание?
Григорий Алексеевич вздохнул. Он не мог этого не делать — в большом спорте вес важен для правильной нагрузки. Но почти всегда происходило одно и то же: вечный контроль веса, голодовки, из-за которых потом случались травмы. Организму не хватало веществ, начиналось восстановление, прибавка в весе или страх поправиться — и всё по новой.
Некоторые так и оставались в этом замкнутом круге, пока не находили цель, ради которой стоило выкарабкаться.
Для Арины такой целью был Григорий Алексеевич.
Она любила его. И ради него была готова на всё.
Они оделись и пошли на взвешивание — как обычно, первые. Сегодня Арина порадовала тренера: ровно 43 килограмма. Это всё ещё было далеко от нормы при росте 170 см, но маленькая черта была достигнута.
После завтрака была тренировка. Арина снова ушла в себя. Одно упражнение, второе, третье... десятое. Она не видела и не слышала никого вокруг.
Вскоре девушка взяла резину и села на пол, вытянув ноги вперёд. Зацепив резину за правую стопу, она начала закачивать мышцы. Сначала было немного больно, потом просто сложно.
«Пятьдесят один... два... восемь... девять... шестьдесят», — считала она про себя.
— Золоторёва, выровняй спину, — сказал Григорий Алексеевич.
Арина дёрнулась, но исправилась.
— Ты чего такая дёрганая?
Она пожала плечами и продолжила считать.
— Идём на лёд. Золоторёва, тебе — в бассейн.
С улыбкой протягивая костыли, сказал тренер.
— Спасибо.
Арина встала. Сердце сжалось — желание выйти на лёд снова вернулось. За эти три недели она отдохнула и только сейчас поняла, как сильно соскучилась.
Когда все вышли из зала, Арина подошла к тренеру и тихо сказала:
— Гриш, я тоже хочу.
— Урааа, — сказал он и поцеловал её в щёку. — Через неделю попробуешь.
— Но мне же до седьмого числа с костылями ходить...
— А ты и с ними умеешь. Давай, иди в бассейн.
После бассейна у девушки разболелась голова и прийдя в номер к Ляхову она легла. Голова была тяжёлой, и казалось, что она вот-вот лопнет.
Девушка закрыла глаза и просто лежала. Кажется, она даже уснула. Григорий
Алексеевич в это время немного прибирался в комнате, после чего посидел
в телефоне.
Через какое-то время Арина резко села — она почувствовала, что из носа
начинает что-то течь. Прислонив руку, она поняла, что это кровь.
— Гриш, можешь помочь, пожалуйста?
Григорий Алексеевич повернулся. Увидев, что Арина держится за нос, он
быстро принёс салфетки.
— Держи.
— Прости, я твои перчатки запачкала...
— Ничего страшного. Как ты себя чувствуешь?
— На удивление, хорошо. У меня голова перестала болеть.
— Малышка , — сказал тренер и обнял её.
Григорию Алексеевичу было очень больно смотреть, как страдает его девочка.
— Гриш, можешь ещё салфеток принести, пожалуйста? — спросила Арина,
когда поняла, что кровь не останавливается.
Григорий Алексеевич взял ещё пару салфеток и, вернувшись, сел напротив.
Он взял её руки и опустил вниз — кровь текла непрерывной струйкой. Тренер
прижал салфетку к её носу.
— Солнышко, я сейчас закрою тебе нос. Дыши ртом, глубоко.
Арина кивнула.
Григорий Алексеевич прижал крылья носа, а другой рукой вытирал кровь с её
лица.
— Гриш, спасибо тебе большое. Я тебя так люблю, — сказала Арина.
Из-за закрытого носа голос у неё был немного смешной, и Григорий
Алексеевич улыбнулся.
— Я тебя тоже очень сильно люблю. Сними пока перчатки, я их потом
постираю.
Арина сняла перчатки и положила их рядом. Григорий Алексеевич свободной
рукой дотронулся до её руки.
—Золото мое, тебе холодно?
— Немного.
Тренер кивнул и осторожно отпустил нос, после чего вытер остатки крови.
— Всё. Как ты себя чувствуешь?
— Вроде нормально. Можно я доем пюрешку?
— Конечно можно, — ответил Григорий Алексеевич и, поцеловав её в кончик
носа, встал.
⸻
Арина уснула, а Григорий Алексеевич в это время стирал перчатки. Они были
серыми, кровь на них была хорошо видна, но ему даже удалось вернуть им
прежний вид.
После этого тренер сел на кровать рядом со спящей Ариной и стал листать
телефон.
«Как поддерживать человека с анорексией».
«Панические атаки и тревожность».
И многое другое. Григорий Алексеевич понимал, что такие расстройства не
лечатся интернетом, но вдруг попадётся хоть что-то полезное.
— Гриш, а который сейчас час? — тихо спросила Арина.
— Без трёх минут три.
— Мы пойдём на тренировку?
— А как ты себя чувствуешь?
— Вроде нормально.
— Ну, можем пойти, если ты не будешь тренироваться. Тебя не тошнит?
— Нет.
— Отлично. Тогда держи таблетку.
Он протянул таблетку Арине.
— Под язык положить нужно?
— Ага, — ответила она.
Арина села и кивнула.
Григорий Алексеевич выдавил таблетку из блистера себе на руку.
— Ты помнишь, что её просто под язык?
После этого Арина обняла тренера.
Спустя двадцать минут они стали собираться на тренировку. Арина стояла
спиной ко входу и ела фруктовое пюре.
— Григорий Алексеевич, вы идёте, или тебя подменить? — вдруг сказал
зашедший в номер Артём Геннадьевич.
Арина снова сильно испугалась — она дёрнулась и чуть не уронила баночку
на пол.
— Ариша, тише. Всё хорошо? — Григорий Алексеевич посмотрел на неё.
Девушка кивнула.
— Хорошо. Арина, как ты себя чувствуешь? — спросил Артём Геннадьевич.
— Лучше.
— Смотри мне. Ладно, я пошёл.
После этого все разошлись по своим делам.
Всю тренировку Арина сидела рядом с Григорием Алексеевичем. Возможно, ей
и хотелось тренироваться, но сил совсем не было. Под конец она сложила
руки на столе и положила на них голову. Кажется, девушка даже уснула —
ей не мешали ни громкая музыка, ни крики тренера.
Когда тренировка закончилась, Григорий Алексеевич разбудил её, и они
пошли на ужин. Арина съела немного салата и выпила чай. Ей стало чуть
лучше, но слабость всё ещё не отпускала.