2. Кошмары
Лина медленно по тëмным улицам идëт, кажется что все они бесконечны. И фонари редкие ситуацию не спасают, хочется постоять под ними, будто спокойнее так, но ноги к дому вести продолжают.
Ступни болят до невозможности и Зимина хочет сесть, отдохнуть, да страшно так. Здесь одиноко и холодно. В кромешной темноте воображение рисует ужасные картины и Аполлинария выбраться скорее хочет, домой прийти, любимую обнять и уснуть в её ласковых руках.
Вот только силы уже на исходе, не знает как так вышло, что она настолько устала, вроде не так много времени прошло как она идёт, от силы час.
В далеке видит многоэтажку свою, в окнах свет горит, и кажется что только этот дом живёт.
Осознаёт что во всех остальных темно и страшно, словно и нет там больше никого, а здания давно заброшены. Шаг старается ускорить, паника накрывает, непонятно ей что происходит.
В окнах её собственной квартиры свет горит, а значит её ждут. Её любят.
В подъезд заходит, затем в лифт, ноги болят до невозможности и странно это так, раньше по двенадцать часов на ногах работала в общепите, понять не может почему сейчас от двух часов ходьбы тело так страдает.
Странно это всё и сомнения в голову прокрадываются, что-то здесь точно не чисто.
Лифт медленно поднимается на девятый этаж, а паника его примеру не следует и пробивается в голову на огромной скорости, с каждой секундой разрастаясь. И как только дверь открывается, Лина выскакивает оттуда, осматривая обшарпанные стены родного подъезда.
И вновь сомнения. Что-то точно не так, будто и не дома вовсе. Будто изменилось всё.
Дверь ключом своим открывает, а та поддаётся с трудом.
Давно пора уже замки заменить, говорила же ей.
В квартире темно, несмотря на то что свет горел, когда она на улице стояла.
-Милая? Ты чего свет выключила? — в ответ тишина и Зимина вовсе теряется, но слышит шаги шаркающие.
Сердце биться быстрее начинает, тревожно до невозможности и Лина даже причину этого понять не может, смотрит загнанно, пытается силует в темноте разобрать. Бесполезно.
Руки нежные её обнимают и Аполлинария тает. Всё таки это её девушка, зря она переживала.
-Сонь? — спрашивает тихо, ближе прижимаясь- А чего ты свет в итоге выключила?
-Думала ты позже придёшь, хотела уже спать ложиться- говорит своим, по привычному, пропитанным насмешкой голосом. А Лина привыкла уже, знает ведь что Соня любит её, а это главное.
-Идём на кухню, я нам торт купила, отпразднуем моё повышение зарплаты.
-Тебя в Макдональдсе повысили? — смеётся как над ребёнком и Лина смотрит непонимающе.
-Я адвокатом уже давно работаю, Сонь...- ситуация ей не понятна, но тяжело вздохнув заходит на кухню и руку на выключатель кладёт.
-Не советую- голос грубее становится и сердце Зиминой очередной удар пропускает. Предчувствие появилось, что сейчас все странности вылезут наружу правдой, даже если тяжёлой, стоит ей включить свет.
Щёлкает быстро выключателем, а света нет. Кульгавая хихикает на заднем плане и у Лины ноги подкашиваются.
-Это сон...
-Вот я и нашла тебя, моя мышка- Аполлинария чувствует как вокруг шеи верёвка обматывается, и кричит. Громко и мучительно, пока дышать становится практически невозможно.
Глаза распахивает и по сторонам оглядывается.
Всё закончилось, это был всего лишь сон, но этот сон говорил о многом. По большей части о возвращении её кошмаров и о том, что спокойствию пришёл конец. Пальцы сквозь волосы пропускает, ногтями в голову впивается и до сих пор отойти не может от приснившегося.
Женя спит рядом, даже не подозревая что её девушка сейчас волосы на себе рвать готова.
Встаёт с постели халат быстренько надевая и телефон, что на зарядке стоял, со стола хватая. На кухню идёт шагами медленными, шаркающими и глаза потирает. Знает что пытаться уснуть сейчас будет бесполезно, да и не хочет уже если честно.
Третью ночь подряд это происходит, третью ночь подряд она в холодном поту и со слезами на глазах просыпается, видя перед собой знакомый образ, которого в реальности нет, но мозг чётко его вырисовывает.
И Лина хотела оставить прошлое в прошлом, но оно незаметно и неожиданно подкралось к ней, словно змея, притаившись где-то, давая жертве успокоиться, начать думать что всё в порядке, опасности нет, а затем показаться, оставив жертву без единого шанса на спасение.
Лина за стол на кухне садится, на время глядя и в очередной раз убеждаясь что лучше бы она никогда с Кульгавой не связывалась, потому что поспать ей удалось всего три часа.
2:47
Знает что утром у неё первая встреча с Некрасовой, она должна быть морально подготовлена к этому, но сложно быть сосредоточенной, когда почти не спала. Жалеет немного что за дело это взялась, но пути назад нет, отказаться от дела она уже не может.
И разве не этого она хотела? Отомстить. Доказать, что она больше никогда не будет жертвой.
Она мечтала об этом так долго и разве смогла бы она отказаться, даже при возможности?
Зимина в комнату заходит, глядя на уже уснувшую Владлину. Та на протяжении года только и делала что помогала, Лина не понимала за что? В её мире у других людей на всё должны были быть свои причины, своя личная выгода. Ведь когда мать в редкие моменты ей помогала, или хотя бы просто звонила чтобы поговорить, она хотела чтобы дочь перевела ей деньги, всегда на что-то, чего в итоге у неё не обнаруживалось. Обычно все эти деньги шли на её новых хахалей, а Аполлинария продолжала наивно верить, что они идут на что-то важное. Когда одноклассники делали вид что теперь они нормально к ней относятся, делали это лишь для того, чтобы в последствии в очередной раз унизить и создать очередную глупую шутку, над которой будет смеяться весь класс, разумеется кроме самой блондинки. Когда Кульгавая искренне казалась влюблённой, так нежно обнимала и целовала, пыталась казаться той, кем на самом деле никогда не являлась, она всего лишь манипулировала, не давая Аполлинарии думать что всё настолько плохо, что пора уходить, что есть хорошие моменты, а плохие она сама заслужила. У всех была своя выгода. Поэтому глядя сейчас на Владу, она искренне пыталась понять: для чего? Даже несмотря на то, что сама никогда в жизни не смогла бы кого-то использовать, в ней было слишком много лишней жалости к людям.
Лина разучилась людям доверять, устала раз за разом попадать в одну и ту же ловушку, наступать на старые грабли, извлекать для себя урок и обещать больше никогда не вестись на эти бредни, но в следующей подобной ситуации делать всё точно так же, как делала уже много раз. Доверять.
Сейчас казалось, что всё наконец стало иначе, она разумеется не могла быть уверена, ведь временем это ещё проверено не было, да и после Кульгавой она не успела в похожую ситуацию попасть, но то, какая жгучая ненависть наполняла её сердце сейчас, уже о многом говорило. Она не привыкла к таким эмоциям и чувствам, но каждую ночь перед сном, лёжа рядом с подругой, боясь засыпать в одиночестве, она мечтала как спустя года найдёт Соню, как наконец-то сможет сделать то, что Софья делала с ней ежедневно. Испортить её жизнь, превратить её в ад, заставить пожалеть о каждом сказанном слове, о каждом ударе и о каждом изнасиловании. Как же она ненавидела Кульгавую.
Вглубь комнаты проходит и с мыслей о личных мотивах Владлины, которых не было на самом деле, на общие фотографии с Софьей в галерее переходит. Разглядывает каждую, осознавая только сейчас что за каждой стоит своя жестокая история.
Например та фотография, где блондинка так нежно улыбается, обнимая Кульгавую, давящую из себя такую же улыбку, дабы если Зимина в соц-сети это выставит, люди думали что у них хорошие отношения и Соня отличная девушка. На самом деле уже через минуту после того как фото было сделано, брюнетка в очередной раз девушку свою ударила. Лина и не помнит уже за что, после этой ситуации Софья всё отрицала, а синяки оправдывала тем, что Аполлинария упала. И ведь Зимина верила. Или просто хотела верить. Почему? Неужели можно было настолько довести психически здорового человека? Хотя психику ей ломали с самого детства, может родись она в нормальной семье, попади она в тот класс, где смогла бы найти общий язык с одноклассниками, она бы никогда не повелась на манипуляции брюнетки, ведь тревожные звоночки были с самого начала когда Соня Аполлинарие ангелом казалась, вот только больная психика девушки воспринимала их за абсолютную норму.
Следующая фотография. Кульгавая за столом сидит, пока счастливая Аполлинария, удачно завершившая свой рабочий день, получившая зарплату и теперь сидящая напротив Сони, фотографирует её в растянутой футболке, кажущуюся такой милой и уютной в домашней одежде. Желает этот момент навсегда запечатлеть, потому что любит безумно, но брюнетке это не нравится. Не нравится когда в её личное пространство лезут и скандал устраивает, всю свою агрессию на напуганную блондинку спускает и уходит как обычно.
Раньше в Лине эти воспоминания лишь стыд и ненависть к себе вызывали, хотелось извиниться, сказать что виновата, обнять. Сейчас хочется убить. Убить морально, заставить чувствовать себя никчёмной, как Аполлинария чувствовала себя долгие дни, недели, месяцы.
Из галереи выходит, не желая больше видеть это лицо, но фотографии не удаляет, оставляя их как напоминание о том, что её жизнь больше никогда не должна превращаться в тот кошмар.
Вздыхает тяжко от этих воспоминаний, Влады давно рядом нет и от этого так тоскливо. Зимина скучала по ней, ведь именно такой подруги ей не хватало всю жизнь и именно ей сейчас хотелось рассказать об этом деле, о том что у неё наконец-то появилась возможность отомстить Кульгавой за все те ужасные вещи, которые она творила с Линой. Но к сожалению Владлины рядом больше не было, сейчас она жила свою счастливую жизнь в Москве и иногда Аполлинария писала ей, общалась, но в свои проблемы не погружала, брюнетка и так многое для неё сделала.
Так хочется именно сегодня забить на данный самой себе запрет, написать всего пару слов, короткую фразу и Влада всё поймёт. Обрадуется наверняка, позвонит, но Лина не готова. Не готова в очередной раз других людей в свои проблемы впутывать. Чувство вины после такого долго не отпускает.
Лина не знает чем заняться до утра, знает лишь то, что спать она больше не ляжет, не после того кошмара, не после того как Кульгавая нашла лазейку если не в её жизнь, то в её сны. От фразы «вот я и нашла тебя, моя мышка» до сих пор в дрожь бросало, даже если сказана она была не в реальности.
Сериал какой-то включает, даже не вникая в суть, думая лишь о жизни своей, о Софье, о предстоящем разговоре с Некрасовой и о том, что совсем скоро они с Кульгавой вновь встретятся, вновь лицом к лицу. Пожалуй мыслей о бывшей было больше всего и от этого паника лёгкая охватывала.
Хочет чтобы Женя сейчас была рядом, обняла, успокоила, сказала что всё будет хорошо. Но к счастью, Женя спит, она не страдает от кошмаром и следующей за ними бессонницы, как её любимая. Да и не знает она о том что важное для Аполлинарии дело, связано напрямую с её прошлым.
Нет, разумеется Зимина рассказывала Жене о травмирующем опыте с Кульгавой, о том как безумно она любила и как страдала от своей же любви. Рассказывала как сбежала от неё. Рассказывала всё. Но сейчас сказать о том, что дело, которое она будет вести буквально связано с этой бывшей, равносильно тому чтобы закопать себя. Женя бы в жизни этого не одобрила.
Именно она дала Лине понять что месть, это худшее решение, которое только можно придумать, потому что мстить таким личностям как Софья бесполезно, они всё равно урок никогда не усвоят и лишь больше травм тебе нанесут.
И именно поэтому Аполлинария буквально запрещала себе говорить об этом Шестериковой, старшая и так переживает сильно, ещё не хватало её этой новостью расстраивать.
Время летело на удивление быстро, Зимина и не заметила как на часах высветилось 6:45, а из комнаты вышла сонная Евгения, глядя на младшую всё ещё не до конца соображающим после сна взглядом.
-Ты чего так рано встала? Давно вообще? — ближе подходит и в висок целует нежно, а Лина тянется к этому прикосновению. Зимина вообще очень тактильная на самом деле. Обнимает девушку свою и глаза на секунду прикрывает. С Женей так спокойно и хочется никогда из её объятий не вылазить, отменить все планы, да вообще уволиться и больше никогда не мучать себя и свою психику. Просто смотреть сериалы, разговаривать с любимой на самые поверхностные, лёгкие, глупые темы и не думать о том что будет дальше.
Вот только Зимина понимала что это в ней говорит недосып и сейчас нужно взять в себя в руки, ответить на вопрос и начать уже собираться на работу, всё-таки раз Шестерикова уже проснулась, значит и Аполлинарии тоже уже пора. Встают они обычно в одно и то же время. По крайней мере раньше было так.
-Недавно проснулась, не знаю даже, последние пару дней встаю раньше будильника- Врёт. Встала давно, да и знает прекрасно причину, но Женю в это погружать не хочет. По крайней мере пока сама не спросит. Давно этой позиции придерживается, если не спрашивают, значит и говорить не надо. По крайней мере о таких тяжёлых проблемах как эта.
-Тебя обычно война ядерная не разбудила бы, а тут сама, в такую рань, без будильника- Шестерикова смотрит внимательно но почти сразу отстраняется и отходит к холодильнику, сама ещё мысли в кучу собрать после сна не может, начинать какой-то допрос сейчас не хочется совсем. По крайней мере ближайшие минут десять- Ты ела уже?
-Нет, аппетита нет- в окно смотрит внимательно, будто разглядеть что-то пытается там и не замечает на себе взгляд беспокойный.
На улице темно ещё совсем, лишь фонари дорогу освещают, снег медленно на землю белым покрывалом ложится и Лина себя некомфортно чувствует. Не любит такую погоду, никогда не любила, она ассоциируется у неё с матерью, одноклассниками и Кульгавой. Всегда ненавидела тот факт, что сама в конце декабря родилась, морозным утром двадцать восьмого числа.
Хотелось бы конечно и характером соответствовать времени года, в котором она родилась, но в душе она так и оставалась ранимым ребёнком, отрастившим конечно зубы и больше никогда не позволяющим себя обидеть, но иногда так хотелось просто быть такой как прежде. К сожалению это всегда влекло за собой ужасные последствия, поэтому открыться она могла только Жене и Владе, и то, вторая уже почти перестала быть частью её жизни.
От этих мыслей стало ещё хуже, поэтому девушка всё же отвела взгляд от окна и взглянула на внимательно изучающую её Шестерикову. Та казалось заподозрила что-то неладное и сейчас пыталась подтвердить свои догадки, вглядываясь прямо в душу Зиминой.
-Ты чего так смотришь? — улыбку вымученную из себя выдавливает и ответа дожидается.
Старшая не отвечает некоторое время, переживает по какому то поводу и будто вопрос сформулировать правильно пытается. Странным ей кажется поведение Аполлинарии, будто та сама не своя последнее время. Что-то точно не так и она это видит, хочет выяснить, ведь обычно Лина всё рассказывала а тут молчит. Шестерикова знала — раз молчит, значит точно что-то серьёзное.
-Я же вижу что что-то не так, который день ты ходишь невыспавшаяся, будто не ложилась даже и вот сейчас ты заявляешь что у тебя пропал аппетит, серьёзно? Что происходит, Лина? — смотрит мягко, но в глазах тревоги столько, что Зиминой стыдно становится.
-Всё в порядке. Просто дело тяжёлое, не могу ни о чём другом думать сейчас, кроме него- вздыхает тяжело и признаëтся- кошмары сниться начали, тяжело это всё. Не обращай внимания, как только закончу с этим делом, всё наладится.
Знает прекрасно что ничего не наладится, всё останется как прежде. Кульгавая уже добралась до неё, а если добралась, значит вцепится мёртвой хваткой, пусть это даже не сама Софья, а её образ у Зиминой в голове.
Вообще некомфортно себя чувствует, от того что ей снились отношения с брюнеткой, пусть даже это сон, но настолько он реалистичный и настолько в прошлое вернул. Мира почувствовала себя той девятнадцатилетней девчонкой, мечтающей лишь об одном — о любви и принятии любимым человеком.
-Тебе вообще такими делами лучше не заниматься, милая. Учитывая твоё прошлое, логично что будет очень тяжело. Ужасно лишь то, что отказаться ты не можешь- смотрит с сочувствием, не зная что Лина и так не отказалась бы, сколько её не отговаривай.
-Я могла бы, стоит мне произвести плохое впечатление и от меня откажутся как от адвоката. Вопрос в другом: хочу ли я это делать, Жень? Я не хочу- вздыхает тяжко- моральные уроды не должны жить безнаказанно, нужно хотя бы добиться того, чтобы к жертве обвиняемый подойти не мог.
Евгения вздыхает тяжко и отворачивается вновь, яичницу начиная жарить на двоих. Знает что Аполлинарии нужно поесть, иначе и так ужасное от бессонницы самочувствие станет ещё хуже. В мыслях своих летает, не знает как помочь младшей.
А Лина тем временем думает лишь о том, что впервые она не договорила своей любимой всю правду. Но риски были слишком велики, Женя в целом являлась тревожным человеком, рассказывать ей про Кульгавую и создавать лишний повод для переживаний Зимина не горела желанием, всё-таки она Шестерикову любила.
Когда тарелку с едой перед собой видит тяжело на душе становится, чувствует отвращение к еде, которое не чувствовала уже очень давно и старшей говорить об этом не хочется, лишний раз расстраивать, но та и без слов всё замечает.
-Она в прошлом, милая. Уже в прошлом. Как и её ужасные комментарии и слова в твой адрес. Ты ведь и так знаешь что хорошо выглядишь, тебе нельзя возвращаться в то состояние- смотрит с грустью, обнимает нежно, а Лине самой противно от того насколько жалкой она выглядит сейчас.
Так долго боролась с рпп и вот всё заново, будто и не уходило никуда. Прощай ремиссия.
-Мне пора собираться- целует девушку и выходит из кухни, стараясь не обращать внимание на пристальный взгляд голубых глаз.
Аполлинария собирается быстро, желая покинуть свою квартиру как можно скорее, хотя обычно выходит не раньше восьми утра. На часы смотрит и вздыхает тяжко, предвкушая лишний час ничего-не-деланья на работе. Хуже будет выслушивать переживания Жени сейчас, когда Зимина к этому совсем не готова.
Квартиру покидает, кидая краткое «До вечера», зная как холодно это звучит. Знает что рано или поздно им придётся поговорить, но не сейчас, сейчас сил и желания на это нет совсем и лучше она поиграет в молчанку, чем заработает себе лишнюю истерику
На работе не улыбается никому как обычно, здоровается только, кому то просто кивает на их приветствие. Настроения нет от слова совсем, но нужно брать себя в руки, скоро придёт Некрасова, а перед ней своë плохое настроение показывать ни в коем случае нельзя.
***
-Здравствуйте- девушка неуверенной такой выглядит, отчего Зимина сама себя вспоминает, в то время когда только ушла от Кульгавой. Такая же зашуганная, такая же осторожная, внимательная, подвоха везде ожидающая.
-Здравствуйте, проходите, присаживайтесь- Аполлинария улыбается мягко, стараясь атмосферу подходящую создать, всё ещё деловую, но не тяжёлую- меня зовут Аполлинария Александровна
Знакомство проходит не так тяжело, как представляла себе Лина, она спокойно сообщает о своём опыте работы, подходе к ней и Анастасия, вопреки ожиданиям быстро успокаивается, уже не выглядя напуганной. И у Зиминой от этого лишь одна мысль в голове: «значит она сильнее чем я, а может наоборот, слишком слабая.» Потому что блондинка после Кульгавой так быстро к людям не привыкала.
-Хорошо, Анастасия, теперь, если вы готовы к этому разговору, мне нужно в подробностях узнать о поведении Софьи- знает что нужно будет всё до мелочей продумывать. Суд уже назначен и времени на то, чтобы к нему подготовиться не так много, всего месяц.
-Да, всё в порядке- девушка больше воздуха в лёгкие набирает, видно что тяжело об этом вспоминать и Лина понять может- Всё начиналось вполне неплохо, мы познакомились на работе, я долгое время уже работала в красном-белом и одна из наших продавцов уволилась, Соня пришла как раз в мою смену, я тогда её стажировала- девушка замолчала на секунду, было видно что ей тяжело вспоминать даже самое начало, когда всё было нормально.
-Может воды? — Аполлинария слушает внимательно и за поведением Анастасии наблюдает, поэтому замечает сразу что ей тяжело. Увидев кивок лёгкий встаёт с места и взяв в руки кружку прозрачную, наливает в неё воду, протягивая Некрасовой. Та глоток неуверенный делает и продолжает свой рассказ.
-Она по началу казалась очень весёлой, общительной, шутила всегда, настроение всем поднимала. Я наоборот человеком необщительным была, старалась конечно влиться в коллектив, но никогда не получалось, всегда оставалась серой массой- в мыслях у Зиминой лишь: «Абьюзеры только на таких и смотрят», вновь себя вспоминает- Я к ней быстро прикипела, потому что у меня то в жизни по идее не было никого, а она тянулась ко мне, всегда рядом была, поддерживала...
Лина спокойно себя чувствует, даже не нервничает, настолько научилась брать себя в руки и абстрагироваться от прошлого и от всех своих проблем. Сейчас главной целью было наказать Кульгавую, хотя скорее всего, Аполлинария была уверена, ей впаяют максимум работу с психологом, а Некрасовой ордер охранный выдадут, хотя кого он когда-либо останавливал?
Некрасова ещё один глоток воды делает, слëзы солëные сдерживая и молчит пару секунд, тяжело говорить и Лина понимает прекрасно, поэтому терпеливо рот на замке держит, ожидая пока Анастасии легче станет и она продолжит говорить.
-В какой-то момент, когда мы у меня дома были, я с ней переживаниями своими поделилась, она поддержала, как и всегда, мы обнимались долго, потому что она знала что объятия меня успокаивают, тогда мы поцеловались впервые. И первые четыре месяца всё было чудесно, правда, я думала что мне очень повезло. Хотя сейчас я понимаю что тревожные звоночки были уже тогда, я просто их не замечала, по уши влюблённая. Она например всегда грубила, когда я её телефон в руки брала, постоянно про бывшую свою говорила, Лина то, Лина это, ты готовишь ужасно, а вот Лина, ты ведëшь себя как ребëнок, а вот Лина- у Зиминой сердце удар пропускает, но молчит и старается на рассказе сосредоточиться- часто игнорировала меня, обещания не выполняла. Скажет одно, а сделает абсолютно по другому. Я конечно на всë это глаза закрывала, хоть и было обидно, я в ней всë равно идеальную девушку видела- Некрасова всхлипывает тихонько- Извините, можно на секунду выйти? Где здесь можно уборную найти?
Зимина кивает и рассказывает как пройти к уборной. Как только дверь за Анастасией закрывается, она во вторую кружку себе наливает воды и залпом всë выпивает. Чувствует себя паршиво, глаза прикрывает на пару секунд, пытаясь сосредоточиться, но вопреки её желаниям, в голове лишь больше мыслей появляется.
Странно это всё, почему она вообще Лину упоминала? Очевидно что еда её ей нравилась, да и Аполлинария в отношениях была почти идеальна, вот только Кульгавая не признавала этого никогда. Только и делала что гнобила. Теперь она нашла новый способ манипуляций и издевательств над своей девушкой — упоминание бывшей и её восхваление, ведь Анастасия то не знала, что та самая «идеальная Лина» страдала не меньше её самой.
Всё таки успокаивает себя, буквально заставляя не думать о своëм прошлом с Кульгавой и её упоминаниях Лины в разговорах с Анастасией. Обещает себе подумать об этом позже, а пока нужно сосредоточиться на потерпевшей, которая уже скоро должна вернуться и её рассказе.
Некрасова действительно возвращается спустя минут десять, на место своё садится аккуратно и ещё один глоток воды делает. Видно что плакала, но Зимина этично об этом даже не заикается. Анастасия вновь тяжело вздохнув, всё таки продолжает.
-Извините пожалуйста, просто тяжело всё это вспоминать- Лина кивает, молча давая понять что всё в порядке и она может продолжить. И Анастасия действительно продолжает- Соня старше меня и мне это всегда казалось признаком того, что она опытнее, умнее, знает лучше меня. Я две тысячи шестого года, она двухтысячного. Поэтому каждый раз когда она меня оскорбляла, унижала, говорила что я ни на что не способна и наивна как ребёнок, я верила. Кошмар начался на пятом месяце отношений, тогда она впервые меня ударила- девушка всхлипывает тихонько- по началу извинялась, цветы дарила, подарки, обнимала долго, говорила как виновата, а потом просто забила, начала вести себя после избиений так, будто это норма и я заслужила. Она ещё часто дома меня запирала, когда я допустим хотела с подругами встретиться, или просто куда-то пойти, она уходила, забирая все ключи и закрывая квартиру.
Лина слушает это всё внимательно, иногда записывая что-то в своём блокноте, Некрасова долго рассказывает, во всех деталях и Аполлинария все усилия прикладывает, чтобы своё прошлое не вспоминать.
-Самый страшный случай был наверное тогда, когда она меня изнасиловала. Я тогда ждала её допоздна, ужин приготовила, но пришла она с огромным пакетом, я даже спрашивать не стала что там, себе дороже. В итоге оказалось что она подсыпала мне что-то в чай, проснулась я уже к кровати привязанная... В пакете было куча игрушек разных, сами понимаете какого характера. Она пару часов меня насиловала пока я рыдала, рот у меня был заклеен. Оставляла порезы на коже моей и снимала весь этот процесс. Потом на порносайт какой-то выложила, меня из-за этого с работы уволили с позором и я ещë больше от неё зависима стала
У Зиминой казалось воздух весь из лёгких выбило. Осознание, что за эти годы Кульгавая стала ещё более жестокой резко обрушилось на неё и желание мести росло в геометрической прогрессии.
-Этот ролик ещё можно как то найти? Он может послужить серьёзным доказательством в суде- Зимина знала, что именно это может послужить огромным толчком к тому, чтобы закрыть Кульгавую за решёткой и как бы тяжело не было Некрасовой, в её же интересах было найти его.
-Да- немногословно, но даёт надежду.
Следующие полчаса прошли молниеносно, Лина даже не заметила, ещё одно доказательство было при них, причём одно из самых серьёзных доказательств, тут Софья уже никак не отвертится.
Как только Некрасова покинула кабинет адвоката, Лина закрыла глаза. Всё, что накопилось за этот разговор, сейчас вышло слезинкой, застывшей на её щеке. Она не могла себе позволить большее, в кабинет в любой момент мог постучать кто-то из коллег. Собрать мысли в кучу сейчас не удавалось, слишком уж много всего, что нужно было обдумать. До конца её рабочего дня было ещё восемь часов, куча бумажной волокиты и дело Некрасовой, над которым тоже нужно было работать, но сейчас Зимина как никогда нуждалась в перерыве и свежем воздухе. Поэтому наплевав на пять месяцев свободы от зависимости, она достала из кармана своего пальто, которое однажды оставила на работе, потому что вечером в сентябре стало резко тепло и оно ей не понадобилось, сигареты и зажигалку. Не выбрасывала их никогда, не хватало сил, казалось что ещё обязательно сорвётся. И бинго, пятнадцатое декабря две тысячи двадцать четвёртого года, сжимает в руках пачку «Chesterfield», с тремя оставшимися сигаретами внутри и зажигалку со смешным рисунком миньона, Женя всегда с неё хихикала. Пять месяцев и четыре дня без сигарет катятся в тартарары, вместе с нервной системой Лины. Спасибо, Сонечка.
Вспоминает резко о том, что завтра у неё должно быть день рождения. Желает ей набухаться, огрести проблем и страдать от них всю оставшуюся жизнь.
Медленно по лестнице спускается, не обращая внимания на удивлённый взгляд одного из коллег, который знает что та курить бросила. Стоя рядом со зданием, закуривает, нервно вдаль смотря, пока в голову воспоминания накатывают вновь.
Лина дома сидит, как обычно. На улицу выйти страшно, после всего что произошло. Ощущение, что Кульгавая преследует её никуда не ушло, оставалось лишь смириться с ним и сидеть в квартире всю оставшуюся жизнь, либо перешагнуть и стараться жить дальше. Второй вариант казался Аполлинарии непосильным, хотя нужно было как-то вставать на ноги, ведь не сможет она вечно сидеть на шее у Владлины, это как минимум неуважительно.
Вакансии разные просматривает, через себя переступая и страхи свои задвигая на задний план. В конце концов они беспочвенны, ведь так?
Ведь так же, да?
Соня:
"Ты думаешь переехала и избавилась от меня? Я тебя и в сраном Иркутске найду. Буду следить за тобой в толпе, ходить за тобой молчаливой тенью, дам тебе время поверить в то, что я напиздела в этом сообщении, только чтобы припугнуть, а потом..."
Кульгавая сообщение не дописала, оставляя место для работы больной, избитой фантазии Лины. И её фантазия справлялась с поставленной целью неплохо, тревожные мысли усилились в три раза и Зимина подумывала уже о самоубийстве.
Если бы не Влада, только с работы вернувшаяся, заставшая истерику Аполлинарии, сидящей в углу комнаты, её трясущиеся руки и боль в глазах. Сразу поняла что что-то не так, это было очевидно. Даже если у Лины и случались нервные срывы после отношений с тем монстром, они никогда не были такими сильными. Не тогда, когда всё очевидно было позади.
-Она знает что я в Иркутске- и этой фразы было достаточно чтобы Владлина всё поняла, телефон блондинки из рук её выхватила и сообщение прочитала
-Город не настолько крошечный, не найдёт. Тем более ты не выходишь никуда, ещё пару месяцев и она забросит эти попытки- Аврамова сама с трудом в это верит, но искренне желает подругу успокоить.
-Я ведь не могу вечно так сидеть, тебе приходится работать за двоих, это неадекватно с моей стороны- всхлипывает и в глаза понимающие смотрит. Видит что Владе тяжело, видит что напрягает её это, но от чего то она не прекращает помогать.
-Ты по дому кучу работы делаешь, готовишь, убираешь, считай мы просто разделили обязанности- успокоить пытается, хоть и знает что бесполезны эти попытки. У Лины с самого начала проблемы с самооценкой были, не могла она так просто смириться и жить за чужой счёт, даже если выбора другого не было, обузой сразу себя чувствовала.
-Нужно что-то придумывать. Или просто надеяться на то что она меня не найдёт- Зимина уже решила всё. Не замечает тревогу в глазах брюнетки, что переживает за неё. Всё что видит перед собой, это новую цель.
Не замечает как третью сигарету закуривает, воспоминания тяжким грузом на хрупкие плечи ложатся. Она смогла восстать из пепла, но смогут ли другие? Ведь не она первая, не она последняя, жертв таких мразей как Кульгавая ещё очень много и Зимина хочет сделать всё что в её силах, чтобы виновных наказать. Пусть не всех, но кого то она точно от них спасёт.
От осознания что она накажет не просто абьюзера, а своего собственного монстра на душе тепло становилось. Желание встретиться с ней лицом к лицу росло с каждой затяжкой, уверенность в том, что Некрасова выиграет это дело, тем более с кучей доказательств, было с ней с самого начала, но это было не единственным, чего хотела Зимина.
Она хотела спустя столько лет посмотреть в глаза Кульгавой. Интересно она вообще меня узнает? Должна. Так часто упоминала Лину, теперь ты её увидишь. Мысли в голове сменяли одна другую, но все приходили к одно - Аполлинария изменилась, теперь она не та зашуганная девочка и Софья наверняка это заметит. Не глупая ведь. Она проиграла ещё тогда, когда не просто сломала Зимину, сделав безвольной куклой, с кучей страхов и без характера. Напротив, она сама того не подозревая, вырастила в блондинке стержень и ту, кем она является сейчас, но какой ценой?
Вечером, придя домой Лина никак не могла выкинуть из головы слова Некрасовой о том, что Софья часто упоминала Лину в разговорах в хорошем ключе. Эта новая манипуляция была отвратительна.
Уснуть этой ночью Зимина смогла с трудом, несмотря на поддержку Жени. Глаза сомкнула и в мир бессознательный ушла лишь ближе к трём часам ночи, снова всю ночь видя кошмары и на утро проснувшись с ещё большей ненавистью к Кульгавой.