первая ночь
Результаты экзамена стали для Феликса не просто победой — они стали освобождением. Три недели ада, три недели страха, три недели бесконечных занятий остались позади. Впереди были выходные. Целых два дня без нот, без гамм, без экзаменов.
Джисон уехал к родителям на выходные, и комната в общаге опустела. Феликс сидел на кровати, смотрел в окно и думал о Хёнджине. Они не виделись со вчерашнего вечера, когда тот, поздравляя, поцеловал его в лоб и сказал: «Завтра отдыхай. Ты заслужил».
Телефон завибрировал.
Хёнджин: Ты один?
Феликс: Ага. Джисон уехал.
Хёнджин: Я приду.
Феликс уставился на экран. Сердце пропустило удар. Хёнджин никогда не приходил к нему в общагу. Они всегда встречались в консерватории, в аудитории номер семь. А тут...
Он вскочил и заметался по комнате. Быстро убрал разбросанные вещи, поправил одеяло на кровати, пригладил волосы перед зеркалом. Веснушки на бледном лице горели — то ли от волнения, то ли от счастья.
Через десять минут в дверь постучали.
Феликс открыл. На пороге стоял Хёнджин. В черном свитере, с распущенными волосами, пахнущий зимой и парфюмом. В руках — пакет с едой.
— Принес ужин, — коротко сказал он. — Пустишь?
Феликс отступил, пропуская его внутрь.
Хёнджин оглядел комнату — маленькую, тесную, с двумя кроватями, заваленными нотами и одеждой. Усмехнулся.
— Здесь живет гений?
— Здесь живет студент, — поправил Феликс, краснея. — Извини за бардак.
— Нормально. Уютно.
Он поставил пакет на стол и начал выкладывать еду — рис, мясо, овощи, какие-то баночки. Феликс смотрел на него и не верил своим глазам. Хван Хёнджин, великий пианист, неприступный учитель, стоял посреди его захламленной комнаты и раскладывал ужин.
— Ты голодный? — спросил Хёнджин, не оборачиваясь.
— Немного.
— Садись.
Они ели молча. Феликс то и дело ловил на себе взгляд Хёнджина — теплый, внимательный, совсем не такой, каким тот смотрел на занятиях.
— Что? — не выдержал Феликс.
— Смотрю на тебя, — просто ответил Хёнджин. — Ты сегодня другой.
— Какой?
— Спокойный. Счастливый.
— Экзамен сдал, — улыбнулся Феликс. — Есть повод.
— Не только.
— А что еще?
Хёнджин отложил палочки. Посмотрел на него долгим взглядом.
— Ты рядом, — сказал он тихо. — Я могу просто сидеть и смотреть на тебя. Не думать о нотах, об уроках, об экзаменах. Просто быть с тобой.
У Феликса перехватило дыхание.
— Хёнджин...
— Я слишком долго был один, — продолжил тот. — Музыка была единственным, что у меня было. Я думал, что этого достаточно. А потом появился ты. С этими дурацкими веснушками, с идеальным слухом, с улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивается. И я понял, что музыка — это не все.
Феликс молчал, боясь спугнуть этот момент.
— Я не умею говорить красиво, — Хёнджин усмехнулся. — Не умею проявлять чувства. Но сегодня... сегодня я хочу, чтобы ты знал: ты нужен мне. Не как ученик. Не как проект. Как человек. Как тот, с кем я хочу просыпаться по утрам.
Он протянул руку и коснулся щеки Феликса. Пальцы были теплыми, чуть шершавыми.
— Можно я останусь сегодня? — спросил он. — Просто буду рядом. Обниму и буду рядом.
Феликс кивнул, чувствуя, как слезы подступают к глазам.
— Останься, — прошептал он. — Пожалуйста.
---
Они долго сидели на кровати, обнявшись. Хёнджин гладил его по голове, перебирал светлые пряди, целовал в висок. Феликс прижимался к нему, слушая, как бьется его сердце.
— Ты такой теплый, — прошептал Феликс.
— Это ты теплый, — ответил Хёнджин. — Ты как солнце. Я рядом с тобой оттаиваю.
Феликс поднял голову и посмотрел на него. В полумраке комнаты Хёнджин казался еще красивее — черные волосы падали на плечи, глаза блестели.
— Поцелуй меня, — попросил Феликс.
Хёнджин наклонился и поцеловал. Нежно, долго, так, что мир перестал существовать. Только губы, только тепло, только дыхание двоих.
Они целовались, пока не кончился воздух. Потом снова. И снова. Хёнджин гладил его спину, шею, лицо. Феликс вцепился в его свитер и боялся разжать пальцы — вдруг это сон, вдруг он исчезнет.
— Я люблю тебя, — сказал Хёнджин, оторвавшись от его губ. — Я никогда никому этого не говорил. Ни разу в жизни.
— Я тоже тебя люблю, — выдохнул Феликс. — Так сильно, что иногда больно.
— Почему больно?
— Потому что боюсь потерять.
Хёнджин прижал его крепче.
— Не потеряешь. Я никуда не уйду. Ты теперь мой.
— Твой, — эхом отозвался Феликс.
---
Поздно ночью они лежали на узкой кровати, прижавшись друг к другу. Хёнджин обнимал его со спины, дышал в затылок. За окном шел снег — последний снег этой зимы.
— Хёнджин? — тихо позвал Феликс.
— М?
— А что будет завтра?
— Завтра будет завтра. А сегодня — мы.
— И так всегда?
— Я постараюсь, чтобы всегда.
Феликс улыбнулся в темноте.
— Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Ликс.
Он закрыл глаза и провалился в сон — самый спокойный и счастливый за последние месяцы. Впервые за долгое время ему не снились ноты и экзамены. Снился Хёнджин. Только он.