4. Первый день
На следующий день после уроков Ксюша, сжавшись в комок от страха, снова стояла в приемной Анны Витальевны. Женщина, не отрываясь от монитора, протянула ей карту-пропуск и листок с инструкциями.
«Твой кабинет — смежная комната, там архив. Задачи на сегодня на столе. Принтер в углу. Не шуми, не задавай лишних вопросов, не ходи без спроса. Кофе боссу — черный, без всего, в эту чашку, — она указала на темную керамическую чашку на своем столе. — В 16:30 ровно. Не раньше, не позже. Он не любит, когда нарушают его график».
Ксюша кивнула, словно парализованная, и проскользнула в указанную комнату. Это было небольшое помещение, заставленное стеллажами с папками. На простом столе лежала стопка бумаг, которые нужно было отсканировать и рассортировать по цифровым папкам. Работа была скучной, монотонной, но именно это позволило Ксюше немного успокоиться. Здесь было тихо, тепло, и её никто не трогал. Это уже было лучше, чем дом или школа.
Ровно в 16:30 она, с дрожащими руками, приготовила кофе, как велели, и постучала в массивную дверь кабинета Ивана.
«Войди,» — донёсся из-за двери его голос, низкий, с лёгкой, но заметной хрипотцой, будто от старой травмы горла или тысяч выкуренных сигарет.
Она вошла. Он сидел за столом, изучая что-то на ноутбуке, на его могучие плечи был наброшен чёрный пиджак. На шее, прямо посередине, чётко читалась выбитая контрастным шрифтом татуировка: XOLIDAYBOY. Ксюша застыла, не зная, что делать.
«Поставь там,» — он не глядя махнул рукой в сторону стола.
Она осторожно поставила чашку, стараясь не позвенеть блюдцем. И в этот момент он поднял на неё глаза. В свете настольной лампы его карие глаза казались почти янтарными, а когда он на секунду сжал губы, раздумывая о чём-то, мелькнули его зубы — идеально ровные, ослепительно белые. Виниры. Это контрастировало с его брутальным, изрезанным татуировками обликом, но почему-то не выглядело фальшиво. Это была просто ещё одна деталь его брони.
«Всё поняла с задачами?» — спросил он, и хрипотца в голосе добавила его словам какого-то грубоватого, но не лишённого странной притягательности шарма.
«Да, вроде... всё понятно,» — прошептала Ксюша.
«Хорошо. На сегодня хватит. Завтра то же время».
Она уже было развернулась к выходу, когда он снова заговорил, заставив её вздрогнуть: «Минаева. Ты поела сегодня?»
Вопрос был настолько неожиданным, что Ксюша растерялась. Она машинально покачала головой. В школе не было времени, да и денег на нормальную еду в столовой не было.
Иван что-то недовольно пробормотал себе под нос, открыл ящик стола и достал оттуда шоколадный батончик в золотой обёртке, какой-то дорогой, импортный. Бросил его на край стола рядом с ней.
«На. И чтобы завтра не приходила бледная тень. Мне не нужны голодные обмороки в офисе».
Ксюша осторожно взяла батончик, ощущая тёплую, гладкую обёртку. «Спасибо,» — выдавила она.
«Не за что. Это не забота. Это забота о продуктивности,» — отрезал он, уже снова уткнувшись в экран, явно давая понять, что разговор окончен.
Весь путь домой Ксюша сжимала в кармане тот батончик, не решаясь его съесть. Это был самый странный и пугающий подарок в её жизни. Он наблюдал за ней. Заметил, что она бледная. И это его... раздражало? Или что? Она не понимала. Но эта двойственность — ледяное безразличие, перемежающееся вспышками какого-то почти животного, неосознанного внимания, — сбивала её с толку ещё больше, чем прямая угроза.
На следующий день, когда она пришла, на её столе в архивной уже лежал простой бумажный пакет. Внутри был свежий круассан и бутылка воды. Никакой записки. Анна Витальевна, проходя мимо, бросила безучастно: «Босс распорядился. Ешь и работай».
Так начались её «трудовые будни». Она приходила, делала скучную работу, в 16:30 приносила ему кофе. Иногда он был в кабинете, иногда нет. Когда был — мог бросить какой-нибудь короткий, рубленый вопрос: «Уроки сделала?» или «До дома нормально доезжаешь?» Всегда с той же хрипотцой, всегда не глядя, как будто задавая вопросы погоде. И всегда получал односложные ответы.
Прошло две недели. Ксюша понемногу привыкла к маршруту, к Анне Витальевне, даже к виду татуировки XOLIDAYBOY на его шее, которая почему-то заставляла её думать о какой-то другой, может, не всегда тёмной его жизни. Она даже купила себе на первые полученные деньги простое, но новое тёплое пальто, как он и «велел». Старое, «дерьмовое», спрятала на дне шкафа.
Однажды вечером, когда она уже собиралась уходить, в офисе появился он. Не один. С ним был высокий, подтянутый мужчина с умными, внимательными глазами и медицинским чемоданчиком в руке — та самая «правая рука и врач», которого звали Лев, но все называли просто Док. И ещё двое крепких ребят, лица которых были напряжены.
Иван прошёл в кабинет, не обратив на Ксюшу внимания. Но через открытую дверь она услышала обрывки разговора.
«...значит, сами лезут на рожон,» — хриплый голос Ивана был спокоен, но в нём чувствовалась сталь.
«Вань,нужно ехать, разбираться. Там уже всё кипит,» — сказал один из его людей.
«Ладно.Через десять минут выезжаем. Док, ты готов?»
«Всегда,»— ответил голос врача.
Ксюша замерла, понимая, что становится свидетелем чего-то важного и опасного. Она торопливо надела пальто, стараясь поскорее исчезнуть. В этот момент Иван вышел из кабинета, на ходу натягивая чёрную кожаную куртку. Его взгляд упал на неё.
«Ещё здесь?» — спросил он, и его глаза вдруг стали острее, будто оценивая обстановку на предмет угроз. «Поедешь с нами. Высадим по пути».
«Я... я могу на метро...» — начала она.
«Я сказал— поедешь с нами. Быстро,» — его тон не допускал возражений. В нём впервые за две недели прозвучала та самая, не скрываемая под маской деловитости, власть. Власть, от которой сжималось сердце.
Он не стал ждать её ответа, развернулся и пошёл к лифту. Его люди и Док последовали за ним. Ксюше ничего не оставалось, как покорно поплестись следом. В лифте она вжалась в угол, стараясь стать невидимкой. Он стоял впереди, его мощная спина в кожаной куртке загораживала весь свет. Она видела затылок, жёсткую короткую стрижку и верхний край татуировки на шее. От него веяло энергией готовности к действию, холодной решимостью и... опасностью. Опасностью, которая сейчас была направлена не на неё, но рядом с которой находиться было невыносимо страшно.
Машины ждали в подземном паркинге. Иван кивнул Ксюше на свой «Гелендваген». «Садись спереди».
Она послушно села на пассажирское сиденье. Он завёл мотор, и машина с тихим рёвшим выехала на улицу. Две другие машины с его людьми следовали за ними. Он ехал быстро, уверенно, почти агрессивно лавируя в потоке. В салоне пахло кожей, его парфюмом и едва уловимым металлическим запахом оружия.
Он молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Его правая рука лежала на рычаге КПП, и Ксюша невольно разглядывала татуировки на пальцах и тыльной стороне ладони. Внезапно он заговорил, не оборачиваясь:
«Боишься?» — хриплый голос прозвучал в тишине салона неожиданно громко.
Ксюша кивнула,потом, поняв, что он не видит, прошептала: «Да».
«Правильно.Бойся. Тот мир, в который ты случайно заглянула, — он не для таких, как ты. Чем быстрее отработаешь долг, тем быстрее вернёшься к своей серой, но безопасной жизни».
Он сказал это без злобы, даже с оттенком какой-то странной усталости. И в этот момент они проезжали мимо её станции метро.
«Я... я могу здесь выйти,» — робко сказала Ксюша.
Он резко,почти на вираже, свернул к обочине и затормозил. «Вали». Он даже не посмотрел на неё.
Она выскочила из машины, и он тут же рванул с места, растворившись в вечернем потоке вместе со своим кортежем. Ксюша стояла на холодном ветру, глядя им вслед, с батончиком в кармане (он снова оказался там сегодня) и с тяжёлым чувством, что её «серая, но безопасная жизнь» уже никогда не будет прежней. Потому что теперь она знала, как выглядит настоящая опасность.