8. Новый адрес
Утро выдалось серым и морозным. Ксюша, сжимая ручку старого чемодана, стояла у подъезда бизнес-центра. Ветер пробирал её новое пальто насквозь, но внутри бушевало странное смятение — страх перед неизвестностью и слабая, робкая надежда. Ровно в девять из подземного паркинга выехал чёрный «Гелендваген» и остановился рядом с ней. Пассажирская дверь отъехала сама собой. Иван был за рулём, один. Он кивнул ей, не удостоив взглядом.
«Бросай чемодан на заднее сиденье, садись».
Она послушалась. Салон был теплым, пахло кофе и его парфюмом. Он тронулся, и машина бесшумно понеслась по утрачному городу. Он молчал, сосредоточенно управляя огромным автомобилем. Его могучая рука в чёрной кожаной перчатке лежала на рычаге КПП, на тыльной стороне мелькали татуировки, которая теперь казалась ей не просто украшением, а частью его сложной, тёмной иконографии.
«Спасибо,» — тихо сказала Ксюша, глядя в окно.
«Не за что,— отозвался он, не поворачивая головы. — Это логично».
Он произнёс это так, будто речь шла о перестановке мебели в офисе. Но она уже начинала понимать: за этим словом «логично» в его мире скрывались действия, которые обычным людям и не снились.
Они подъехали к современному, стильному жилому комплексу. Небоскрёб из стекла и металла. Охрана у шлагбаума, узнав машину, мгновенно открыла проезд. Подземный паркинг сверкал чистотой, здесь стояли машины, стоимость которых Ксюша даже не могла представить.
Лифт поднял их на высокий этаж. Иван вывел её к единственной на площадке двери, ввёл код. Дверь открылась.
Студия была не очень большой, но абсолютно новой, светлой и… пустой в смысле души, но полной всего необходимого. Современная кухня-гостиная, большая кровать у окна с видом на Москву-реку, стильная ванная комната. Всё в нейтральных, дорогих тонах. На столе лежали два ключа и конверт.
«Ключи, документы по аренде, — кивнул Иван на конверт. — И карта. На ней деньги на первое время — на еду, транспорт, что ещё нужно. Считай авансом».
Ксюша застыла на пороге, не решаясь войти. Это было слишком. Слишком чисто, слишком красиво, слишком… не для неё.
«Я не могу это принять,» — прошептала она.
«Можешь.Уже приняла, — он вошёл внутрь, снял перчатки, бросил их на барную стойку. — Это не подарок. Это изменение условий твоего труда. Теперь ты на связи 24/7, если понадобится. Значит, и условия должны быть соответствующими. Здесь тихо, безопасно, никто не придёт и не помешает. Ты сможешь нормально работать, учиться, спать».
Он говорил деловым тоном, но, оборачиваясь к ней, его взгляд на мгновение смягчился, заметив её растерянность. «Осваивайся. Сегодня можешь не приходить в офис. Устройся. Закажи себе еды. — Он подошёл к двери, собираясь уходить, но задержался. — И, Ксюша…» Он редко называл её по имени. От этого она вздрогнула.
Он посмотрел на неё своими узкими карими глазами, и в них читалась не привычная сталь, а что-то более сложное. «Здесь твой дом. Никто не имеет права сюда входить без твоего разрешения. Никто не имеет права тебя здесь трогать. Поняла?»
Она кивнула, и комок подступил к горлу.
«Хорошо,»— он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.
Ксюша осталась одна в тишине незнакомой роскоши. Она осторожно прошлась по комнате, прикоснулась к холодному стеклу панорамного окна, к гладкой поверхности кухонного фартука. Она открыла холодильник — он был пуст. Заглянула в шкаф — там висело несколько вешалок. Всё было стерильно, безлико.
Она села на край кровати и заплакала. Не от горя, а от переизбытка чувств — страха, недоверия, нереальности и… невероятного облегчения. Впервые в жизни у неё было место, куда никто не мог вломиться с криком или ударом. Это была клетка, но клетка золотая, предоставленная самым опасным хищником. И почему-то в этой клетке она чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо на «свободе».
Тем временем Иван спускался на паркинг. В лифте он набрал номер.
«Саня,слушай сюда. Есть два человека, Минаевы, адрес знаешь. Нужно, чтобы они перестали быть проблемой. Навсегда. Аккуратно, без шума. Пусть исчезнут из города. И чтобы даже мысли не было искать дочь. Обеспечь им «новую жизнь» где-нибудь очень далеко и очень бедно. Да, и ещё. Школа, где учится Минаева. Найди там трёх-четырёх самых активных. Объясни им и их родителям, что любое неуважение, любой косой взгляд в её сторону будут иметь самые серьёзные последствия. Не угрожать. Просто… проинформировать. Понятно?»
Он положил трубку, сел в машину, но не завёл мотор сразу. Сидел, сжав руль, глядя в пустоту. Рациональная часть его мозга кричала, что он сошёл с ума. Что он, глава преступной империи, занимается спасением какой-то затравленной школьницы, тратит на неё ресурсы, выходит из тени. Что это слабость. Опаснейшая слабость.
Но другая часть, та самая, что когда-то, может, в другой жизни, до всех этих татуировок, черепов и крови, была просто Ваней, смотрела на него из глубины и спрашивала: «А если не ты, то кто?»
Он видел её синяк. Видел страх в её зелёных глазах, который был таким знакомым. Он сам когда-то, очень давно, смотрел в зеркало с точно таким же взглядом, прежде чем решил, что больше никогда и никто не заставит его бояться. Он стал сильным, жёстким, безжалостным, чтобы выжить. А она… она сломалась бы. Её бы стёрли в порошок.
И он не мог этого допустить. Не из жалости. Нет. Просто… он увидел в ней осколок того самого хрупкого стекла, которое когда-то разбили в нём самом. И теперь, обладая всей силой мира, он мог этот осколок защитить. Спрятать под бронестекло своей власти. Это было иррационально. Это было глупо. Это было опасно.
Но он это сделал.
Он резко завёл мотор. Надо было ехать, заниматься настоящими делами. Кровью, деньгами, предательствами. Но в голове упрямо стоял образ: она, такая маленькая и потерянная, стоит посреди пустой студии с видом на весь город, который теперь лежал у её ног, благодаря ему. И ему вдруг, остро и неожиданно, захотелось вернуться. Не чтобы что-то сделать или сказать. Просто чтобы убедиться, что она в безопасности. Что та стена, которую он воздвиг между ней и миром, достаточно прочна.
Он с силой ткнул педаль газа, пытаясь заглушить этот новый, тихий, но настойчивый голос внутри. Голос, который шептал, что эта «логичная» операция по защите актива уже вышла далеко за рамки логики. Что где-то там, под черепами в клоунских колпаках и надписью XOLIDAYBOY на шее, в самом тёмном углу его сердца, зажглась крошечная, неуместная искра чего-то, что очень походило на чувство.
И это пугало его гораздо больше, чем любой вооружённый до зубов конкурент.