14. За городом
Чёрный внедорожник с тонированными стёклами мчался по загородному шоссе, увозя Москву далеко позади. Ксюша сидела рядом с Иваном, глядя на мелькающие за окном леса, ещё голые, но уже с робким намёком на зелень. Он вёл машину одной рукой, уверенно и почти небрежно, вторая лежала на её колене. Не как в тот раз, лёгким утверждением присутствия, а тяжело, почти властно, пальцы слегка сжимали её ногу через тонкую ткань весеннего платья. Она не решалась пошевелиться.
Он был молчалив, но не угрюм. Казалось, он погружён в свои мысли, и время от времени его взгляд скользил к ней, проверяя, всё ли в порядке. На нём была простая чёрная футболка, обтягивающая мощный торс и спортивные штаны. Он выглядел... почти обычным. Если не считать того, как его присутствие заполняло собой весь салон.
«Далеко?» — робко спросила Ксюша, нарушая тишину.
«Ещё минут сорок,— ответил он, не глядя. — Устала?»
«Нет».
«Хорошо».
Он свернул с шоссе на узкую, идеально ровную асфальтированную дорогу, ведущую вглубь леса. Вскоре за высоким забором с колючей проволокой и камерами показались крыши огромного дома в современном стиле — стекло, бетон, дерево. Это была не дача в привычном понимании, а скорее укреплённая резиденция. Шлагбаум открылся автоматически, на территории их встретили двое охранников с собаками, которые молча кивнули Ивану.
Он остановил машину у парадного входа, выключил двигатель и, наконец, убрал руку с её колена. «Приехали».
Дом внутри поражал не роскошью, а скорее пустотой и минимализмом. Высокие потолки, панорамные окна от пола до потолка, открывающие вид на лес и озеро, немного мебели, но всё исключительного качества. Было чисто, тихо и... бездушно.
«Здесь я бываю редко, — сказал Иван, скидывая куртку на огромный диван. — Но тут можно дышать. Покажу тебе комнату».
Он повёл её на второй этаж по широкой лестнице из тёмного дерева. Комната, которую он ей отвел, была просторной, с такой же панорамой, большой кроватью и собственной ванной. На кровати уже лежали какие-то вещи в пакетах.
«Я велел привезти тебе что-то на смену. Всё необходимое тут есть. Отдыхай. Спускайся, когда захочешь».
Он ушёл, оставив её одну. Ксюша подошла к окну. Вид был завораживающим: лес, озеро, чистое небо. И абсолютная тишина, нарушаемая только пением птиц. Это было так непохоже на шумный, давящий город. Она сделала глубокий вдох, и впервые за долгое время её плечи сами собой расслабились.
Она разобрала вещи — лёгкую домашнюю одежду, тёплый халат, даже новую зубную щётку и средства гигиены. Всё было учтено. Он думал обо всём. Это было одновременно трогательно и жутко.
Спустившись вниз, она нашла его на огромной открытой террасе. Он сидел в кресле, уставившись на озеро, в руке у него был стакан с чем-то тёмным. Он не обернулся, но, видимо, услышал её шаги.
«Садись, — сказал он, кивнув на кресло рядом. — Хочешь чаю? Или сока?»
«Чай,пожалуйста,» — прошептала она.
Он что-то набрал на своём телефоне,и через пару минут из дома вышла немолодая, строгая женщина в белом фартуке, несла поднос с чайником и пирожными. Она молча поставила его на стол между ними и удалилась.
«Мария, домоправительница. Если что нужно — скажешь ей, — пояснил Иван. Он отпил из своего стакана. — Нравится?»
«Очень красиво.И тихо».
«Тишина— это роскошь, — сказал он, и в его голосе прозвучала усталость, которую он редко позволял себе показывать. — Здесь её можно купить».
Они сидели молча, пили чай. Ксюша наблюдала за ним. Без пиджака, без окружающей его свиты, без офисного стола, он казался другим. Меньше боссом, больше... человеком. Но даже в этой расслабленности в нём чувствовалась скрытая мощь, как у крупного хищника на отдыхе.
«Почему вы привезли меня сюда?» — спросила она наконец.
Он повернул к ней голову,его карие глаза были прищурены от солнца. «Потому что нужно. Потому что в городе на тебя давят стены. И мои в том числе. Здесь можно просто быть. Хоть пару дней».
«А вы? Вам тоже нужно просто быть?»
Он хмыкнул,беззвучно. «Мне нужно, чтобы ты отдохнула. Чтобы цвет лица стал лучше. Чтобы перестала вздрагивать от каждого звука». Он сказал это прямо, без обиняков. Его забота всегда была конкретной, измеримой, как отчёт о проделанной работе.
«Я не вздрагиваю,» — слабо попыталась возразить она.
«Вздрагиваешь,— поправил он. — Когда я подхожу сзади. Когда резко открываю дверь. Это... — он запнулся, и его челюсть напряглась, — это не должно быть так».
В его голосе прозвучала та самая, странная, сдавленная ярость, но направленная не на неё, а на ситуацию, на тех, кто научил её бояться. На самого себя, возможно, за то, что не может это мгновенно исправить.
Вечером Мария приготовила ужин — простую, но изумительно вкусную еду. Они ели за большим деревянным столом на кухне. Иван ел молча, но его присутствие было таким весомым, что даже тишина между ними казалась насыщенной.
После ужина он сказал: «Иди, прими ванну. В твоей ванной есть всё. Вода снимает стресс».
Она послушалась. Большая ванна с гидромассажем, дорогие масла и соли. Она долго лежала в горячей воде, глядя на звёзды через огромное окно ванной комнаты (оно было затонировано, и извне ничего не было видно). Она чувствовала, как напряжение медленно покидает её мышцы.
Вытеревшись и надев мягкий халат, она вышла из своей комнаты и направилась на кухню за водой. В гостиной горел только камин, отбрасывая дрожащие тени. Иван сидел на полу перед огнём, прислонившись спиной к дивану, его мощный силуэт был похож на каменную глыбу. В руке у него снова был стакан.
Услышав её шаги, он обернулся. Его лицо в свете пламени казалось высеченным из тёмного камня, глаза отражали блики огня. «Не спится?»
«Я за водой,» — сказала она.
«Холодильник на кухне.Или там, в мини-баре, есть вода».
Она пошла на кухню, налила себе стакан воды. Возвращаясь, она замедлила шаг. Он сидел, уставившись в огонь, и на его лице было выражение такой глубокой, невыразимой усталости и одиночества, что у неё сжалось сердце. Она видела его сильным, опасным, властным. Но таким... потерянным — никогда.
Она осторожно подошла и села на край дивана, в паре метров от него. Он не двигался, но она чувствовала, что он знает о её присутствии.
«Вы много работаете,» — сказала она тихо.
«Это не работа,— ответил он, не отрывая взгляда от огня. — Это жизнь. Или то, что от неё осталось».
Он отпил из стакана, поставил его на пол. «Иди спать, Ксюша. Завтра покажу тебе озеро. Там есть лодка».
Она встала, но не уходила. Что-то держало её. Сострадание? Желание... утешить? Но как можно утешить такого человека?
«Спокойной ночи, Иван Олегович» — прошептала она.
«Спи хорошо,»— ответил он, и его голос с хрипотцой в тишине комнаты звучал почти ласково.
Она ушла, но образ его одинокой фигуры у огня преследовал её до самой спальни. Он привёз её сюда, чтобы она отдохнула. Но кто давал отдохнуть ему? Кто снимал с его плеч этот невидимый, вечный груз? Она легла в кровать, прислушиваясь к тишине загородной ночи, и думала о том, что, возможно, её роль в его жизни была не только в том, чтобы быть объектом его одержимой опеки. Может быть, она тоже могла быть для него... тишиной. Тишиной, которой так не хватало в его мире огня и стали. И это осознание было одновременно страшным и невероятно важным.