18. Возвращение
На следующее утро они уезжали обратно в Москву. Атмосфера в машине была другой. Не напряжённой, но насыщенной невысказанным. Иван вёл машину, изредка бросая на Ксюшу взгляды, в которых читалась привычная оценка, но теперь с новым, глубоким подтекстом. Его рука уже не покоилась на её колене, а лежала на центральном подлокотнике, так близко, что их локти почти соприкасались при каждом повороте.
Он молчал большую часть пути, но это молчание было не гнетущим, а скорее задумчивым. Подъезжая к городу, он наконец заговорил:
«Завтра снова в офис.Но график изменится. Ты будешь приходить не на три часа, а на полный день после школы. Анна подготовит новые задачи. Более сложные».
«Почему?»— спросила Ксюша, удивлённая.
«Потому что ты способна на большее,чем сканирование бумаг. И потому что... — он сделал паузу, подбирая слова, — потому что я хочу, чтобы ты была ближе. В прямом смысле».
Он сказал это просто, без эмоций, как констатацию факта. Но смысл был ясен: он больше не хотел довольствоваться редкими встречами утром и вечером. Он хотел видеть её рядом. Чаще. Контролировать? Да. Но и просто... быть рядом.
«Как насчёт школы? Экзамены скоро,» — осторожно заметила она.
«Школу не пропускай.Учись. Но после — ко мне. Всё, что нужно для подготовки, будет в твоём новом кабинете».
«Новом кабинете?»
«Рядом с моим.Ты будешь работать там».
Он уже всё решил. Перепланировал её жизнь снова. Но на этот раз это не было бегством от опасности. Это было... включением её в свою орбиту на постоянной основе.
Когда они подъехали к её дому, он не заглушил мотор сразу. Повернулся к ней, положил руку на подголовник её сиденья, не касаясь. «Справишься?»
«Думаю,да».
«Хорошо.— Он кивнул. Потом его взгляд упал на её шею, на цепочку. Он протянул руку и поправил подвес, убедившись, что он лежит правильно. Его пальцы снова коснулись её кожи, и она затаила дыхание. — Не снимай. Никогда».
«Я и не снимала,»— прошептала она.
«Умница,»— сказал он, и в его голосе с хрипотцой прозвучала тёплая, одобрительная нотка. Он убрал руку. «Иди. Завтра в девять. Я за тобой заеду».
Она вышла из машины, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Не в переносном, а в прямом смысле — её мир снова перевернулся. Он впускал её глубже в свою жизнь. И она, к своему ужасу и восторгу, была готова войти.
На следующий день всё произошло именно так, как он сказал. Он заехал за ней, отвёз в офис, и Анна Витальевна проводила её не в каморку с архивом, а в светлый, просторный кабинет с окном и видом на город. На столе стоял новый компьютер, эргономичное кресло, полки были пусты, ждали её вещей.
«Ваши задачи,Ксения, — сказала Анна, положив перед ней папку. — В основном аналитика, проверка контрактов на ошибки, переводы с английского. Иван Олегович считает, что вы справитесь».
Он верил в неё.Не просто терпел её присутствие, а видел в ней потенциал. Это было ошеломляюще.
В 11 утра дверь в смежный кабинет — его кабинет — открылась, и он вышел. Он был в деловом костюме, но без пиджака, рукава рубашки закатаны, обнажая татуированные руки. Он подошёл к её столу, посмотрел на экран.
«Разбираешься?»— спросил он.
«Пока пытаюсь,»— призналась она.
«Ничего.Научишься. — Он облокотился о её стол, и его тело оказалось так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Он протянул руку и ткнул пальцем в монитор. — Вот здесь смотри внимательнее. Цифры должны сходиться до копейки. Если нет — красный флаг».
Он стоял так, нависая над ней, несколько минут, объясняя нюансы. Его дыхание касалось её щеки. Когда он закончил, он не отошёл сразу. Его рука легла на спинку её кресла, почти касаясь её плеча.
«Вопросы есть?»
«Пока нет,»— выдохнула она.
«Хорошо.— Он похлопал по спинке кресла, и это было почти как похлопывание по плечу. — Работай. В обед зайду».
Он ушёл, закрыв за собой дверь, но не до конца. Она осталась сидеть, вся в его запахе, в ощущении его близости. Он был везде. В воздухе. В задачах на её столе. В золотой цепочке на её шее. И в том странном, тёплом чувстве, которое разливалось по её груди, когда он называл её «умница».
Так начались её новые будни. Она училась, делала ошибки, он заходил, поправлял, всегда терпеливо, но требовательно. Его прикосновения стали частью рабочего процесса: он мог, объясняя что-то, положить руку на её запястье, чтобы привлечь внимание к конкретной строчке на экране. Мог, проходя мимо, коснуться её плеча, как бы проверяя её присутствие. Однажды, когда она сидела, уткнувшись в сложный контракт, он подошёл сзади, наклонился, чтобы посмотреть через её плечо, и его грудь почти прижалась к её спине. Он указал на абзац пальцем, и его щека оказалась в сантиметре от её щеки.
«Здесь двусмысленность, — сказал он, его низкий голос звучал прямо у неё в ухе. — Нужно переформулировать. Попробуй сама».
Он выпрямился и ушёл, оставив её с бешено колотящимся сердцем и с кожей, горевшей в том месте, где почти коснулось его тело.
Обедали они часто вместе, в его кабинете. Он заказывал еду, и они ели молча, или он расспрашивал её о школе, о её мнении по какому-то рабочему вопросу. Он стал интересоваться её мыслями. Не просто как начальник, а как... кто-то, кому эти мысли были важны.
Однажды вечером, когда она уже собиралась уходить, в офисе разразился кризис. Прибежал один из его людей, что-то взволнованно сообщил. Лицо Ивана стало каменным. Он отдал несколько резких приказаний, затем обернулся к Ксюше.
«Тебя отвезут домой.Не жди меня, ложись спать. И не выходи из квартиры, пока я не позвоню».
«Что случилось?»— спросила она, испуганная его тоном.
«Ничего,с чем бы я не справился, — отрезал он. Но его глаза были холодными, как сталь. Он подошёл к ней, взял её за подбородок, заставив посмотреть на себя. — Ты меня слышишь? Прямой приказ. Дом. Дверь на замок. Ни шага. Я позвоню».
«Хорошо,»— прошептала она.
Он кивнул,отпустил её, и его пальцы на прощание провели по её щеке. «Умница. Иди».
Её отвезли домой. Ночь была тревожной. Она не спала, прислушиваясь к тишине телефона. Он не звонил. Под утра её телефон наконец завибрировал. СМС: «Всё в порядке. Спи. Утром заеду. В.»
Он был в порядке. Он думал о ней. Он велел ей спать. И она, наконец, уснула, сжимая телефон в руке, с безумной, невозможной мыслью, что где-то там, в ночи, среди опасностей, о которых она даже не хотела думать, этот человек боролся, чтобы её мир оставался безопасным. И он вернулся. Для неё.
Она ещё не осознавала до конца, что уже не может представить жизни без этого ощущения. Без его прикосновений, без его голоса, без его власти, которая была и тюрьмой, и самым надёжным убежищем. Она переходила грань. Из пленницы в... что-то другое. В нечто, чему ещё не было имени, но что пугало и манило её сильнее всего на свете.