Тайна лесных котов

Давно уж плачут небеса,

Давно терзает всех гроза

И только чистота сердец

Щадит родной, лесной дворец!

Вождь шел по влажной осыпавшейся листве, означающей начало смены сезона. Осень в этом году наступала быстрее, чем обычно, и воздух уже становился прохладнее. Китти поразилась, насколько стремительно уходило лето, ведь только недавно оно мучило котов своим жаром и духотой, заставляя спасаться в водоемах или тенистых местах. Скоро же в леса придет хлад, заставляя всю флору и фауну поспешно доделывать последние подготовления к зиме. Дожди станут частыми гостями, делая воздух влажным и свежим, особенно после грозы.

Двое путников зашли в Белый лес в полной тишине, никто не заговаривал первый. Китти думала, что это будет неуважительно с её стороны, но на самом деле, она просто не могла подобрать нужные слова для правильного начала. Белый Снег молчал, находясь в собственной задумчивости, ему хотелось поскорее выбраться из лагеря, хотя бы ненадолго. Так и шли они, поглощенные собственными мыслями и немой тишиной.

Китти стала замечать белые деревья, сменявшиеся на более маленькие копии. Оказалось, Белый лес лишь выглядел большим, простирающимся на многие тысячи шагов. На деле же коты из старой части леса вышли в новую за тридцать минут обычной ходьбы. Окружавшие ветвистые деревья выглядели намного моложе своих соседей, похожих на отцов или дедушек. Кора гладкая и блестящая, без единой зазубринки и пятна, в отличие от деревьев старого леса, повидавших немало бед на своем веку. Пахло свежо и бодрящее, как бывает только в прохладное утро. Рядом с ними щебетали незнакомые птички, пение их разливалось по всему лесу, и Китти пыталась узнать в них знакомую малиновку, но Миры тут не было.

- Здесь мы с твоим отцом виделись в последний раз, - сказал Белый Снег, наконец прервав их молчаливую прогулку, показывая на белое дерево с вмятиной, - Мы тогда сильно поссорились из-за твоей матери, явно недостойной его и более того, Гретта - деревенская кошка. Я хотел, чтобы коты из клана наконец признали Фосса, но отношение к безродным и деревенским всегда одно - презрительное. Твой отец предал нас, начав деревенскую жизнь вдали от нас. Мы ждали его возвращения, думали он одумается, но больше его лапы не ступали на территорию Белого леса. Можешь ли ты рассказать мне, как он жил с вами? Был ли счастлив?

В глазах у вождя читался подлинный интерес к судьбе своего друга, предавшего доверие клана, но значившего для белого кота нечто большее и особенное. Ни капли злости или обиды не видела Китти во взгляде Белого Снега, только желание узнать о дорогом товарище.

И Китти сначала опешила, совсем не ожидавшая разговора о её отец, она стояла и не знала, какие слова можно подобрать, чтобы рассказать о таком незнакомом для неё коте. Отец был для неё далекой фигурой и силуэтом во сне, ведь только там кошка видела его. Всё детство о дочери заботилась Гретта, гонимая из одной деревни в другую, мать всегда старалась дать Китти лучшее из того, что только могла предложить судьба-злодейка. Чуть помявшись, она вспоминала каждое слово отца, хоть ей проще было рассказать о матери, но кое-что ей удалось вырвать из чертога своего разума. Это были теплые, детские воспоминания, пахнущие маминым молоком и теплыми солнечными днями.

- Отец, скажу честно, имел малое участие в моей жизни. Когда же он был рядом, я помню лишь пару моментов, когда мои глаза еще не открывались совсем, его теплое дыхание будило по утрам, вынуждая тянуться за объятьями, - прослезилась Китти, посмотрев на Белого Снега. Тот внимательно слушал, не отводя взгляд и, кажется, даже не дыша, - Его голос приходил ко мне во снах, в которых он пел мне колыбельные, прогоняя кошмары пугавшие меня по ночам. Могу вам спеть, хотите? - неуверенно произнесла она, не ожидая, что кот согласится.

Кивок. А больше Китти и не надо было. Упоминание отца разбередило рану, так давно забытую кошкой. Пытаясь сдержать нахлынувшие чувства, Китти монотонно запела, с головой уходя в колыбельную:

Средь зеленых пушистых лесов,
Там, где слышится уханье сов,
Там серые ушки и серенький хвост
Характер и тот уж не прост!

И бродит, и бродит она
Что-то в чаще лесной ища
Её черненький нос лезет туда
Где таится большая беда!

Не ходи, не ходи, Китти, в лес
Там гуляет злой черный бес
Там гуляет, гуляет, по сени лесной
Тот, кто считает тебя лишь едой!

Теплые чувства смешивались с холодом слез, когда Китти уже не смогла сдерживать их в себе. Белый Снег стоял под ветвями дерева, погруженный в мысли или воспоминания, и улыбался, но глаза его были невеселы. В них стояла старая грусть от разлуки с другом, которая проснулась от пения кошки.

- Да, я узнаю своего Фосса, - подошел кот к плачущей Китти, - Я бы пошутил, что дочь моего друга и моя дочь, но боюсь это не совсем уместно сейчас. Встретились два несчастных существа, чьё горе заключается в разлуке с самым важным котом для них. Это дар, Китти, никто, как я, тебя не поймет. Фосс был для меня родным и незаменимым. Моя любовь к нему так же сильна, как и твоя, дочерняя, но всё-таки иная. Верный друг, незаменимый напарник, Фосс мне как брат. И его утрата сильно подкосила сначала меня, а затем и весь клан Белой ночи.

Морда кота отвернулась от Китти, которая смотрела на Белого Снега, пытаясь понять его слова. И кажется в них кошка смогла найти утешение. Робко помяв сырую землю, Китти ждала от друга рассказов о том, каким был её отец. В те времена, когда огонь опалил лиственные леса и когда звери совершали один подвиг за другим. Но Белый Снег хранил молчание, всё также не смотря на кошку, будто боялся посмотреть именно сейчас. Ему на голову упал белый лист, воспламенился и растаял, оставив после себя лишь еле видимую дымку.

- Что это такое? - воскликнула кошка, дивясь только что произошедшему. Она знала - это магия, но, поспешив, ей не удалось задать правильного вопроса. И все еще было неловко.

- Это моё проклятие, длань Мойры наказала меня, - ответил ей вождь, обратив свой взор к кошке, - Столько дел успел наворотить, пока сердце терзала тоска и боль. Теперь я презренный вождь и гнусный трус, а былые заслуги и подвиги канули в вечность, теряя весь смысл после моих злодеяний. Но я верю, всё еще можно спасти. Пусть лес отвергает меня, прокляв и отравив кровь, с новой ветвью в истории клана - всё изменится. Не так ли, маленькая Китти?

Похлопав глазами, Китти удивилась, ведь кроме отца её так никто не называл. Уж незнакомые люди точно! Однако кошка терялась в догадке, о чем говорит Белый Снег. Ей совсем непонятно, как соединить, сгоревший от прикосновения с котом, листок, проклятие и изменения, которых надо обязательно добиться ради спасения клана.

- Я не столь мудра, как вы, Белый Снег, поэтому не успеваю за вашей витиеватой мыслью. Лучше прямоты еще ничего не придумали. Прошу меня простить...

- Тебе не за что извиняться, дорогая. Стыд - вот виновник моей тяжелой речи. От каждого своего слова тошно, хочется каждому придать вид грозный и отталкивающий. Фосс сказал бы, что я отталкиваю от себя и пытаюсь уйти от бед, ранящих и терзающих душу, и он, как и всегда, оказался бы прав, - кот встал с травы, направившись обратно, в сторону лагеря Белой ночи, продолжая говорить с кошкой, - Китти, останься в клане ненадолго и твои глаза сами тебе всё покажут. Уверен, ты поймешь о чем я, - проходя мимо изуродованного белого дерева Белый Снег остановился и изучающе посмотрел на кошку, идущую рядом, - Только дух может стать вождем. Моя Фури неспособна, а я так мечтал, чтобы её чистый дух и благие намерения загладили все мои преступления. Но разве должны дети отвечать за то, что начудили их родители? И вот я снова в круговороте бесконечных ошибок, пытаясь решить всё навалившееся чужими лапами...

Потрепав кору старого дерева, он показал Китти, насколько на самом деле плачевна ситуация в лесу. Жухлая белая корочка стала трухой, оголяя внутренности дерева и делая его уязвимым перед всеми невзгодами. Китти ахнула, на вид всё было таким здоровым и пышущим жизнью.

- Мы, как эти деревья, лишь снаружи кажемся здоровыми и счастливыми. Лес болен, Китти, каждое дерево ослабло настолько, что любое прикосновение Хвори погубит бедную жизнь за пару мгновений. Сопротивляться этой чумной болезни сможет лишь доброе сердце, но деревья лишены любых органов. Они - отражения нас, показывают какие мы слабые и как быстро мы способны сгнить, дав эту самую слабину.

- Неужели лес уже болен? - всерьез напугалась Китти. Такие новости пробирали до дрожи и били прямо по голове, оставляя неприятную боль в области висков,- Как же так?

- Не думай, будто лишь Белый лес страдает. Весь Старый свет да Новый наверняка тоже. А если нет, то не ровен час и за горы придет всё то, от чего мы гибнем здесь. От собственной жадности, пожирающей нас злости и многих других темных чувств. Совет не слушал меня, но, Китти, будь уверена - мы сами виновники этой трагедии. Наши недобрые слова, тайные желания и, самое главное, ужасные дела, - кот покачал головой, уходя от дерева.

Китти поспешила за ним, шаги Белого Снега становились быстрее и быстрее. Кот стремительно огибал деревья, перепрыгивая через ручейки и овражки. Чем ближе они находились к лагерю, тем больше Китти замечала в нем волнения. Благодаря быстрому темпу, расстояние коты преодолели быстро, им даже не помешали все препятствия на пути, которые лес подстраивал для них. Уверенности в кознях добавляли шумные ветки, пытающиеся достать котов. В воздухе царила тревога, разливаясь в сердце волнениями. Белый Снег думал о клане, а Китти беспокоилась за своих детей.

Как только до лагеря было пару десятков шагов, боковым зрением Китти уловила тень, промелькнувшую вблизи. Корень дерева предательски не вовремя попался под лапами, подставив подлую подножку, и кошка сделала кувырок. В рот попала земля и Китти поняла, что совсем не вовремя открыла его, но закрыть до сих пор не могла. Так и стояла, поднявшись с земли, с разинутой пастью и смотрела на взъерошенного Ричарда, на морде которого горели красным следы когтистых лап.

От такой неожиданной встречи у Китти перехватило дух и она не смогла, как следует, разозлиться на черного кота, предавшего её доверие. Белый Снег изучил и внимательно осмотрел полянку около входа в лагерь. Повсюду лежали клочья шерсти, сломанные ветки кустарника, траву притоптали словно прошел целый табун зверей.

Первая заговорила Китти, она спросила причину прихода Ричарда и о том, что тут произошло, хотя и так понятно - драка. Но кошка была в смущенных чувствах, ведь говорила Фури, твердо заявляла ей о ненависти к Ричарду и уверяла, что прибьет того сразу же, как только увидит. А теперь, когда он стоит рядом с ней, ей совершенно не хочется этого. Сердце все еще неспокойно, оно надеется на что-то, но это что-то разум рубит на корню. Поэтому Ричард смотрит на любимую кошку в печали, она никогда не сможет его простить, но он свой выбор сделал - пусть возможно и неправильный.

- Кто такой? - ощерился Белый Снег, когда молчание превысило все границы допустимого. Чужак почти ступил на территорию клана и хоть вождь чувствовал, что жизни его котам ничего не угрожает, черный незнакомец не пришелся ему по душе.

- Он сейчас же уйдет, - встряла Китти, не давая ответить Ричарду и тихо, словно моля, добавила, - Уходи, прошу...

Глаза не хотели его видеть, Китти послушно увела взгляд на лагерь клана, выискивая там котят. Белый Снег смотрел то на кошку, то на кота. А Ричард просто не находил себе места, в том числе из-за боли.

- Я трус, подлец и негодяй, но послушайте! - Ричард пытался докричаться до Китти, но смотрел на белого кота ,боясь, что тот нападет или ища в нем поддержку, - Мне столько известно! Как пройти в лагерь Черных, например, где сейчас держат Тино...

Китти развернулась, посмотрела на Ричарда со злостью и будто не своим голосом кричала.

- А по чьей доброй воле мой сын туда попал? А? Ты просто ужасен, ты предал моих детей, меня, а доверие к тебе утрачено навсегда. Как я могу теперь тебе верить? Твоя гнилая душонка запросто может завести нас прямо к ним, снова в ловушку!

Белый Снег довольно улыбнулся и Китти от этого еще больше рассердилась. Она подумала, что белому коту смешно, но на самом деле, вождю пыл кошки напомнил её отца. Еще раз посмотрев на чужака и смерив его оценочным взглядом, белый кот посмеялся и тогда уже разозлились оба: и Китти, и Ричард.

- Устроили балаган, а ради чего? Дабы снова показать друг другу как несоизмеримо любите? Молодежь, все мысли об одном. Мы в ваши годы подвиги совершали, о нас сочиняли легенды! Как там тебя зовут?

- Ричард, - буркнул черный кот.

- Прекрасно, Ричард, проходи. Будешь гостем, а заодно расскажешь, что тут приключилось.

Китти удивленно вскинула бровь, смотря на улыбающегося вождя. Его забавляла эта ситуация, но её нет. И хоть кошка пыталась объяснить все грехи Ричарда - всё было тщетно, а вождь уперся и не хотел ничего слышать.

- Какой абсурд, - ворчала хмурая кошка, возвращаясь в лагерь вместе с Ричардом.

Она всеми силами фокусировалась на местных красотах: на пестрых цветах, возле которых кружили бабочки, на приятно щекочущей траве, на небе, закрытым тяжелыми и серыми облаками. Но всем телом чувствовала гуляющий взгляд Ричарда, дрожью отдававший каждый раз, когда он косился на кошку, заставляя ту нервно шевелить усиками. Все шли молча, но двое были хмуры, а один весело насвистывал песню. Китти почему-то показалось, будто вождь пытается играть с ними, сводя её и черного кота вместе. Оставалось только надеяться, что это дело успехом не обвенчается, хотя часть её радостно ликовала при встрече с Ричардом. И как бы не пыталась кошка заглушить свои чувства, но мысли о неправильной любви ни на секунду не выходили из головы.

- Солнце уже так высоко, а значит пора подкрепиться, - установил Белый Снег, смотря высоко в небо, - Не против разделить трапезу со мной? Заодно обсудим все насущные дела.

Никто, конечно, не был против поесть с вождем, но даже если не желал, то выбора Белый Снег не оставлял. Особенно не было выбора у Ричарда, который оказался в чужом, а тем более вражеском, клане и совершенно не хотел нажить проблем на голову и все остальные части тела.

- Тогда, Китти, доверяю заботу о чужаке тебе, - подмигнул вождь кошке, на что та округлила глаза и хотела возразить, но Белый Снег не дал сказать, - Уж больно морда его пугает, как бы твои детки не видели потом кошмаров по ночам... Отведи его в пещерку, Фури обычно в это время там хозяйничает, перебирает свои травы. А о твоем отце мы еще обязательно поговорим, Китти. Только о нем и о наших с ним приключениях я могу днями напролет говорить, говорить и говорить...

Кошка нехотя кивнула и повела Ричарда лечить его раны. Не желая думать о нем, она отвлеклась на вождя и его дочь. Всё-таки отцу не плевать на Фури и неприязни в его речи не проскользнуло, что натолкнуло кошку на удивительную мысль - у них просто что-то не ладиться. И теперь был соблазн попытаться примирить двух котов. Не одному же Белому Снегу вмешиваться в жизни других? Фыркнув, Китти недовольно пнула камень и Ричард попросил прощения еще раз. На всякий случай, просто чтобы не стать следующим камнем.

Дойдя до пещерки, Китти удивилась, ведь они не встретили ни одного кота по дороге. Только дерево светилось ярче, чем обычно, но это же лес, а не деревня. Тут повсюду магия, чего уж удивляться. По Ричарду, а Китти все-таки взглянула на него, стало понятно , что он озадачен не меньше.

- Никогда не видел таких... домов, - скривился Ричард, боясь заходить внутри.

Китти безжалостно втолкнула его внутрь, пихнув плечом, и, раздосадованный грубым жестом, Ричард прилетел прямо на рыжую кошку. Оба повалились, черный кот оказался сверху, Фури хрипела под весом тяжести. Неловкая ситуация с участием Ричарда даже рассмешила Китти, та прыснула, но быстро взяла себя в лапы, состроив серьезную мину.

- Вот это номер, - только и сказала Фури.

- Его нужно немного подлечить, но не полностью, - попросила Китти, удивив рыжую кошку. Вылечить, но не полностью...

- Чего? Это еще почему? - поднялся с кошки Ричард и, извиняясь, помог Фури подняться.

Китти помощь показалась наигранной и плутовской, лишь ради завоевания сердца рыжей кошки. Стиснув зубы, она обиженно метала взгляды на Ричарда, пока тот продолжал рассыпаться в извинениях. Фури, которая пыталась донести до кота, что все в порядке и она не в обиде, никто не слушал.

- Пусть ему будет больно, чтоб не забывал, как сильно навредил мне, - топнув лапой, Китти не смогла сдержать гнев и решила выйти наружу, иначе придется собирать кота по частям.

Фури наконец поняла, кто такой этот кот и больше не говорила с ним, игнорируя все его попытки заговорить. Кошка считала Китти своей подругой, а дружбу предавать не собиралась. Это не её прерогатива.

Быстро смешав перетолченные травы и речную воду в глиняной чаше, передающейся поколениями словно трофей, она приготовила жидкую мазь. Фури всегда была в делах и заботах лечебного дела, придумывая новые способы лечения. Сейчас предел мечтаний - ингредиент, который бы заставил мазь загустеть, но пока ни она, ни её предки не обладали нужными знаниями. Трав множество, а Фури одинока в своем стремление познать природную силу.

- Сам мажь, - поставила она миску перед Ричардом и отошла, продолжая свои хлопоты.

- А разве ты не должна меня вылечить?

- Кому может и должна, а тебе вот ничего не задолжала.

- Какие вы все-таки сложные, женщины. Обязательно хотите уколоть да посильнее, - нахмурился Ричард, но спорить не стал. Наносить мазь - приятного мало, но умереть от болезни еще хуже.

- А вы, мужчины, слишком высокого мнения о себе. Думаете, будто если вернетесь и попросите прощения, мило похлопав глазами, то обязательно заслужите прежнего уважения. Только вот совсем не думаете о чувствах других и сопереживать не умеете. В вас может Мойра полностью отключила способность чувствовать настроение собеседника?

- Разговоры о духовном меня не интересуют, - грубо ответил Ричард.

- Потому что у тебя души нет.

Фури была довольна собой полностью, противник задет и почти повержен. Слышны только недовольные звуки, слова же Ричард проглатывает, не в силах ответить на такой выпад . Осталось его добить и он будет полностью обезврежен. Не став долго ждать, рыжая кошка добавила тихо, на всякий случай, чтобы Китти снаружи не услышала.

- Даже не думай о ней. Такой, как ты, не ровня и не пара. Дети ненавидят тебя, а Китти ни за что не полюбит того, кто однажды навредил её котятам.

Увидев застывшего Ричарда, у которого по лапе стекала мазь, Фури улыбнулась и вышла из пещерки. Для хорошего настроения более и не надо было, только спасти свою подругу от негодяя и придурка. Благое дело сделано, этот клан может спать спокойно.

- Уже всё? - спросила Китти у вышедшей кошки, - А чего такая веселая? Песенку тебе спел?

- Какая песня, Китти? Я просто рассказала очень смешную шутку и мы посмеялись над ней. Не завидуй. Хочешь тоже расскажу?

Китти кивнула, хотя ей показалось, что шутка точно не будет смешной.

- Приходят как-то скунс в гости к бобру на вечер страшных историй, где каждый должен испугать своим рассказом. Проиграет тот, кого первого напугают. Когда настала очередь бобра пугать скунса, тот так страшно рассказал историю, что скунс в ужасе прыснул свою пахучку! - Фури села и начала махать лапами в разные стороны, изображая метки скунса, - И тогда бобр бегал по домику и кричал: "Я только сделал здесь новые древесные стены и заделал все дыры. А теперь всему хана, а мы задохнемся без свежего воздуха!".

На этом шутка закончилась, но осталось неприятное чувство, будто скунс прыснул на тебя. Китти выдавила из себя улыбку, пытаясь не обидеть Фури, но внутри испытывала прилив стыда за прослушанное.

- Дамы, не хочу мешать, но я всё и уже давно, - сказал Ричард, - А шутка довольно смешная.

- Чувство юмора напрочь отсутствует, - утвердительно покивала головой Фури, осуждающе смотря на кота.

- Чего? Ты же эту шутку и рассказала, чтобы рассмешить, - нахмурился кот, почувствовав на себе опять печать позора.

- Ага, а у тебя нет вкуса, - пожала плечами рыжая кошка, - Мой отец не очень любит ждать, поэтому советую быстрее к нему присоединиться. Когда он не может поесть, становится злым, как черный бес.

Китти совсем забыла про вождя, который ждал их около ям. Поблагодарив Фури за доброту и лечение, она с Ричардом отправилась на обед, обещавший быть самым неловким в её жизни. Сейчас ей больше всего в жизни хотелось пойти к детям, обнять их и разузнать, чем же они были заняты в отсутствие матери. Трепать их за ушки казалось занятием более интересным, чем разговор с двумя самыми странными котами в её жизни: другом отца, безумно любящем его, и котом, от которого она сама была без ума.