В сердцах надежда и любовь
В сердцах надежда и любовь
Разлились теплым ручейком
И сотни громких голосов
Ведут борьбу с извечным злом.
Глава 18
Сильный и громкий стук дождя выбивал ритм, под который Жако качал голову. Рядом с ним крутилась Фури, набирая нужные травы и пережевывая их, чтобы сделать нужную консистенцию - кашицу. Как-то Жако съел очень противную букашку на спор с Бимо, но отчего-то сейчас не хотелось брать в рот нечто пережеванное кем-то другим.
Сестра сидела в сторонке, даже несмотря на Фури, и не издавала ни звука. Жако встревожила её грустная мордочка. Будто это она съела те красные ягоды, а не Жако, который всё еще мучался от приступов боли в животе. Пару раз ему приходилось выбегать в непогоду и делать дела на улице. Фури выбила у него чистосердечное признание и наругала за то, что котенок тащит в рот всё, что надо и не надо. Повозмущалась, но всё-таки дала еще одно лекарство - траву от несварения.
Жако всё еще жевал листья, они разливались на языке горечью и кислотой одновременно. Мозг котенка никак не мог понять, как одновременно может быть два вкуса от одного растения. Наверное, это как с котами - никто не хороший, и никто не плохой - пойди раскуси с первого взгляда.
- Готово, каждому по порции, - сказала Фури сплевывая последний ингредиент на большие листы лопуха, - Ложитесь отдохнуть сразу же как дойдете до норы. Хотя лекарство и так сморит вас... Но зато точно не заболеете, даже наоборот - сил наберетесь.
- Спасибо, Фури, - скривившись сказал Жако, но свою порцию съел.
Шайра тупо поглядела на лопух, как будто не видела лекарство, и тихо вздохнула.
Рыжая кошка по-матерински посмотрела на котенка, а потом перевела взгляд на Жако, который кривился и кажется готов был вывернуть желудок наизнанку. Тот состроил серьезную гримасу и пожал плечами, мол не знает, что с сестрой. Да и у неё переменчивое настроение: то грустит, что Жако придавил задом жучка, то радуется, что солнышко греет теплее, чем вчера. Одним словом настроение сестры - загадка.
- Шайра, как ты себя чувствуешь? - решила издалека начать Фури, - Не сильно замерзла?
- Гмн, - промычала кошечка и потрясла головой.
- Не знаете, где ваш брат? - продолжила спрашивать рыжая кошка, наклонив голову на бок и пытаясь разглядеть ответ, если уж не услышать, - Как увидите его - скажите, чтобы прибежал ко мне. Не одним же вам жевать горькие травы.
Фури подмигнула и улыбнулась. Белый котенок ответил улыбкой и кивнул, соглашаясь с кошкой. Шайра молчала, нахмурила брови и отвела взгляд. Ей не хотелось говорить ни с кем, поэтому она хранила обет молчания, который дала сама себе.
Задав еще несколько вопросов, Фури поняла, что диалог не строится и, горько вздохнув, она поплелась разбирать запасы трав. Напоследок травница крикнула, чтобы котята как следует отдохнули, а потом приходили к ней, дабы она убедилась в их здравии.
- Или упокое... - невесело пошутил Жако и, к его счастью, Фури уже не слышала его, ведь зарылась глубоко в пещерке.
Оглядев беспорядок, который царил у травницы, Жако с сестрой вышли и галопом побежали сквозь дождь. Наверное, они могли остаться до того, как дождь утихнет, но мало ли какой гадостью Фури задумает накормить их опять. Шайра бежала рядом, даже не отставала, но взгляд её был устремлен в никуда.
Норка была сухая и теплая, а Жако и Шайра сразу зарылись в листву, чтобы согреться и обсохнуть быстрее.
- Говори, - приказал Шайре брат.
- Зачем ты так со мной? - хныкнула полосатая кошечка и спрятала мордочку в кучке листьев.
Сейчас Жако видел, сестра вернулась к ним. Её серые глаза блестели и смотрели прямо на него, а не в никуда. Из листвы виднелись только глаза и нос, но даже этого было достаточно, чтобы понять - Шайра вот-вот расплачется. Жако собрался с духом и не хотел упускать возможности наконец узнать, какая муха укусила сестру.
- Затем, что ты сегодня сама не своя. Я не могу спокойно смотреть, как тебе плохо.
Хоть Шайру тронули слова брата, но она знала, что Жако обязательно разозлиться на неё, скажи она настоящую причину своей рассеянности и печали. Для их семьи теперь есть темы, которые они старательно избегают день изо дня, закрывая глаза на очевидное и страшное. Лес меняет их. Всех.
- Я боюсь, Жако... - тяжело выдыхает Шайра и задерживает дыхание.
Становится тихо. Как перед грозой. Как перед бурей. И как только Жако хочет спросить, чего же боится сестра, гремит гром. И Шайра, которая до этого не дышала и сдерживала слезы, глушит наступившую тишину громким рыданием.
Она сильно пугает брата, между завываниями, Шайра хрипит и кашляет. Жако понимает, что он был совсем не прав, преуменьшая страдания сестры, но теперь он растерян и не знает, как ей помочь.
Кучка листьев трясется от дрожи ревущего котенка. Жако подвигается ближе к сестре, ложится и протягивает одну лапу в сторону Шайры. Она отвечает ему, протягивая лапу и касаясь. Ни одно слово сейчас не может быть дороже поддержки и заботы. У обоих начинают слипаться глаза, то действует лекарство Фури. Котята засыпают, но Жако обещает себе обязательно выяснить, чего же так боится сестра. Он просто обязан защитить её.
***
Китти сидела напротив Ричарда и обдумывала все услышанное от Миры. И хоть материнское чувство билось внутри загнанной птицей, стучась в прутья душевной клетки, но снаружи, на мордочке Китти, не дрогнул ни один мускул.
Её маленький и нежный мальчик оказался в лапах страшного чудовища и, чем больше Мира углублялась в ужасы, творившиеся в Черном клане, тем сильнее от тревоги билось сердце нерадивой матери. Да, Китти считала себя плохой и что она не справляется со своими обязанностями.
Белый Снег внимательно слушал рассказ птички дальше, иногда кивая, а иногда заливаясь красной краской. То ли от стыда, то ли от гнева. Мира щебетала своим быстрым голоском, что Хмуролик отнял у Тино способность видеть и собирается забрать остальных котят.
- Но я не понимаю, - говорила Китти, - Зачем ему это было делать?
Птичка задумалась, не в силах разгадать замыслы злодея.
- Очевидно, он боится, - ответил Белый Снег.
- Маленького котенка? - искренне удивилась птичка.
Китти тоже хотелось задать этот вопрос. Конечно, мамы могут видеть своих детей способнее, чем они есть, но сейчас для кошки было удивительно, что держащий всех в страхе преступник, боится котенка-подростка, что только недавно оторвался от матери.
- Из щенка вырастает волк, из медвежонка - крупный медведь, - хмуро посмотрел на сидевших зверей вождь Белой ночи, - Немудрено, что Хмуролик опасается Тино. Сейчас он мал, но звери, в чьей крови течет магия, растут быстрее своих сородичей и дольше живут. Твой сын, Китти, - он обратился к серой кошке, у которой на глазах проступили капельки слез, - Рассказал мне, как Тино помог ему спастись от котов Черного клана. Он начал овладевать силой.
- Это угроза, - вступил в разговор Ричард, - Каким бы страшным не казался вождь Черного клана, но он не всесилен. Особенно перед отмеченными Мойрой.
Китти все еще злилась, но не на предавшего её кота, а на саму себя. Как можно было быть такой наивной, верить первому встречному - забыть про осторожность. Кошка смахнула набежавшие слезы, махнув головой, её сердце наполнилось решимостью. Отныне больше нет той Китти и она не одна: у неё поддержка Белой ночи и того, кто сильно перед ней виновен, но желает искупления.
- Да, - согласился с черным котом Белый Снег, - Прошлый враг - сейчас лучший друг.
Серая кошка почувствовала, что эти слова адресованы ей, и она кивнула, соглашаясь со словами большого белого кота. Ричард обязан теперь ей до самой своей смерти и она найдет применение этим жарким стремлениям угодить Китти.
- Как и источник из Черного клана! Уверяю, он очень надежный, можете не сомневаться, - вклинилась неожиданно Мира, подскочив к вождю и замахав крыльями, - Часть котов абсолютно не хотят поддерживать Хмуролика. Когда у тебя пол племени - рабы, шутка ли, что они захотят освободиться.
Белый Снег нахмурил брови и зычно гаркнул:
- Рабы! Сколько я не слышал этого слова, но точнее и не скажешь...
Мира поправила свое поднявшееся от возмущения оперение и продолжила чирикать, осуждая Хмуролика и все его действия. Белый кот не сводил глаз с говорившей и продолжал выражать мордой и лапами злую печаль. Лапы его впились в сухую подстилку так, что несколько листьев оказались нанизаны на острые когти.
- Он посылает котят, которых только недавно оторвали от груди матери, в Черный лес! По его задумке останется только лучший из лучших. Тут либо ты выжил и обрел бесценный опыт, либо умер и тогда Хмуролику точно не нужен был. Жестокая логика безжалостного вождя.
- Это просто ужасно, - высказалась наконец Китти, - Кто-то должен избавить лес от такой заразы. Разве он не портит баланс в природе своими злодеяния? Не от того ли прорастает Черный лес и Хворь стремится все глубже и глубже?
Белый Снег покивал головой, но грустно и от этого сердце Китти сжалось. Ей захотелось крикнуть о том, что бездействие лесных жителей губительно для них самих. Если не они, то кто спасет их от нависшего рока?
- Ты права, несомненно права, но позволь я тебе кое-что расскажу. Для той, что пришла в лес, неизвестны, конечно, древние порядки, сложившиеся задолго до нашего рождения.
И Китти слушала, жадно пытаясь отыскать правду, но услышала лишь отзвуки оправдания собственного бессилия и бездействия. Когда Белый Снег поведал ей о трех заповедях равновесия, серая кошка подумала, что ее дурачат. Не могло быть таких глупых правил в природе, но, как оказалось, нет ничего невозможного.
С первой заповедью «не убей всякое лесное существо забавы ради» Китти еще была согласна, так звери сохраняли добычу для будущих охот, чтобы не умереть однажды голодной смертью. Но следующие две заповеди стали для Китти загадкой. Одна звучала так «Дай шанс второй любой дрожащей твари», а другая «Баланс храни на середине, но будь готов свершить и зло».
- Понимаешь, Китти, не только перевес в сторону зла - плохо, но и если в природе слишком много доброго - не есть хорошо, - объяснила Мира, видя как подруга зависла, - Совет видел, как после победы над Дикой стаей, весы резко сместились из одной стороны в другую. Мы не знали, что делать, но потом появился Хмуролик и уравновесил баланс.
- Природа всегда стремится к равновесию, - продолжил Белый Снег и Китти не успела расспросить про Дикую стаю, - Появление новой угрозы вновь восстановило баланс, но Совет прозевал знаки и упустил то, что зло начало расти. Теперь снова добро должно победить - заключил кот.
- Допустим, - выдохнула Китти, чтобы немного унять внутреннюю дрожь, - Пусть так, но для меня всё это дико. Не пора ли разрушить привычный ритм жизни? Вас качает из стороны в сторону, бросая то в огонь, то в ледяную воду. Так может пришло время разрушить чертовы весы, сломать их?
Присутствующие застыли, смотря на Китти, как на безумную и прокаженную страшной болезнью. То, что они услышали, было дикостью в самой откровенной манере. Белый Снег прекрасно знал, рушить - не строить. Можно сломать что угодно за пару мгновений, но исправлять ошибки придется долго и с навалившейся тяжестью горя.
Мира же вертела своей маленькой головкой, раскрывая клювик и выкрикивая: "Нельзя так". Всё её тельце выражало протест. Только притаившийся рядом Итон спокойно дремал, подрагивая хвостом и сопя ноздрями.
Белый Снег начал нервно вымерять шагами пещерку, в которой все собрались. Она была большая и просторная, но абсолютно пустая, если не считать разбросанную старую листву. Обычно коты старались обживать пещеры и тащили в них разные виды плющей и мхов. А чтобы не было холодно, приносили кучки листьев и трав, приятно шуршащие под лапами. В этой же пещере уют - последнее слово, которым можно описать её. Холодные стены давили и казалось, что места становится все меньше и меньше. Белый Снег не любил здесь бывать и всегда избегал пещеру, когда проходил рядом. Здесь пахло страхом и неизбежностью, здесь он последний раз видел Фосса. Друг ушел и пещера опустела, как и сердце вождя.
Но сейчас Белому Снегу показалось символичным собраться именно в таком месте, хранящем историю и память хорошего друга. Белый кот подошел к стене, освещенной светом магического камня, и протянул большую лапу, касаясь холодного камня.
Только тогда Китти и все остальные заметили рисунки, небрежно нанесенные на стену.
Белый Снег поведал, как Фосс с помощью магии, копившейся на подушечке лапы, рисовал причудливые картинки и узоры. Стена, исписанная тонкими и прерывающимися линиями, хранила в себе историю борьбы и доказательство победы. Белый Снег, вдохновленный воспоминаниями, рассказывал о значении каждой линии, каждого мазка.
- Здесь, - он указал на размазанные фигуры, переплетающиеся между собой, - Здесь Фосс изобразил самое главное, и последнее, сражение с Дикой стаей, - обведя лапой едва узнаваемые силуэты котов, лис и волков, рассказывал Белый Снег, - Весь лес тогда поднялся и дал им отпор, выгоняя с наших территорий. А тут, - кот провел лапой левее, показывая предшествующий рисунок, - А тут горит Белый лес. Видите две тени нарисованы? Это Фосс и Вермут. Они вдвоем попали в западню, но смогли выбраться живыми. Им повезло, но многих в ту ночь мы потеряли.
Китти разглядывала оставленные отцом рисунки и чувствовала как тоска в сердце разливалась, обжигая всё изнутри. Что бы сказал он сейчас, видя, как его дочь не может собраться с духом и дать отпор ни страху, ни врагам. Как бы хотелось снова увидеть отца, пусть и только во сне, но его совет, как спасительная влага при иссушающей жажде, тут же бы оживила и придала сил. Но он не приходит, а надежда увидеться тает с каждым днем - пора решать проблемы самой.
Глаз, раненный Мором, заныл от боли. Китти присела, скрутилась и застыла, не в силах вздохнуть. Магический камень то тух, то снова озарял пещерку светом. Встревоженная Мира тут же среагировала и подлетела. Когда кошка подняла уцелевший глаз и увидела испуганную Миру, дыхание еще больше перехватило. Китти боялась услышать то, о чем стала догадываться совсем недавно.
- Китти, ты... - Мира щебетала запинаясь и не зная, чем помочь подруге, - Ох, как же...
- Н-да, приехали, - заключил проснувшийся Итон, смотря на Китти спокойным и холодным взглядом, - Мира, не разводи панику. Проклятие - еще не приговор. Китти - дух, а не обычное зверье. Она сможет протянуть чуть дольше, а мы найдем и прикончим Мора.
Встрепенувшийся белый кот отошел от стены, украшенной еще десятками разных рисунков, и сгорбился около Китти. Серые глаза блестели и казалось, что скоро из них упадет пара кристалликов замерзшей воды. Лапа кота легла на плечо Китти. Белый Снег выразил свое искреннее сожаление и пообещал позаботиться о котятах, если Китти не станет.
Если бы не боль, тупо нывшая в области потерянного глаза, то она обязательно ударила бы вождя. Никто не смел хоронить её раньше, чем она прекратит дышать и чувствовать. В момент, когда Китти уже была готова высказаться, на другое её плечо тяжело упала лапа Ричарда.
- Если кому и суждено умереть, то только Черным, - сквозь зубы прошипел кот, - И случится это совсем скоро. Они обязательно придут сюда, ведь старик уже снял заклятие с котов. Теперь его гордость задета, вряд ли он ожидал такого поворота.
- Мы должны быть готовы, когда они придут, - убрав лапу сказал Белый Снег и снова посмотрел на стену, - Скоро здесь расцветут новые истории. Пора тебе занять это место, Китти, оно по праву принадлежит тебе. Будь готова к холодной зиме.
Вождь ушел, оставив Китти и остальных в недоумение. Нехорошее подозрение закралось в сердце к кошке и, переглянувшись с Мирой, Китти еще больше напряглась. Они с птичкой чувствовали в словах Белого Снега решимость и в то же время безысходность.
Ричард лег перед Китти и заглянул ей в глаза, от чего кошке стало неловко, но взгляда она не отводила. Он был все еще мил ей, несмотря на всю злость и обиду, хранящуюся в сердце. Карие глаза жгли.
- Миледи, свет моего дня, - замурчал Ричард, - Я за тобой пойду, куда ты скажешь! Только не гони меня, дай шанс исправить ошибки...
Было неловко. Китти даже переминулась несколько раз на лапах, но глазами упорно следила за черным котом. Рядом все еще были Мира и Итон. Их взгляды Китти чувствовала спиной. Мира очень любопытная птичка, а Итон скорее всего смотрел с осуждением. Но неужели им не пришло в голову, оставить их с Ричардом вдвоем?
- Начинай прямо сейчас, - ответила Китти и посмотрела на кота сверху вниз, - Принеси мне что-нибудь перекусить - я голодна.
Выпрямившись по струнке и улыбнувшись, Ричард вприпрыжку выбежал из пещерки и снаружи донеслись его крики. Кот попал под сильный дождь и скорее всего промок до последней шерстинки, но обратно не вернулся.
Довольная Китти предвкушала сытный ужин, но сначала надо было доделать дело. Мира и Итон не просто так задержались, а Китти не случайно отослала Ричарда подальше. Лишние уши никому не нужны.
- Рассказывайте, друзья, - попросила кошка и тяжело вздохнула, готовясь к тяжелому разговору.
- Он жив и здоров, - уверила Мира, - И даже нашел там себе союзников.
Китти услышала с улицы сильный порыв ветра и невольно содрогнулась, представив какой на улице пробирающий до костей холод. А еще не наступила зима - злая и колючая хозяйка снегов и морозов.
- Здоров? У него отняли зрение, - напомнила серая кошка, в голосе её смешались тревога и злость.
- Зрение - не жизнь, - начал было Итон в своей манере, но тут же заткнулся, увидев свирепый взгляд Китти.
Шутки с мамой, у которой украли котенка, опасны для жизни и ящер скоро усвоил урок. Он своими крошечными глазами видел, как внутри Китти зарождается новый, устрашающий и сильный, сосуд магии. Нет, подумал Итон, покачав головой, он был в ней и раньше - просто спал, ждал своего часа. Трудности, жизненные вызовы и испытания - вот что делает сильнее, но это нас и ломает. Черты мордочки Китти погрубели, она чаще хмурилась и много думала о том, как сделать больно другому существу. Разве живя в деревне помышляла она, что придется искать потерянного сына и думать о мести...
- Я надеюсь на вашу помощь, - переведя дыхание и уже более спокойным голосом сказала кошка, - Будьте рядом, друзья.
Мира кивнула, добавив, что коты из Черного клана выступят вскоре после того, как закончатся осенние ливни - в ближайшее время. Зимняя стужа в этом году придет раньше, чем лесные жители ждали. В том её убедил мудрый лень Инук, а уж он врать не будет. Подвластные древнему существу ветра принесли с собой северные потоки ветра, лихо кружащие только осыпавшиеся листья.
- Инук передал тебе слова: "Примири стихии, если тебе под силу", - вспомнил Итон, забравшись на ровный камень посреди пещеры, - Мы не знаем, что это значит. Может то, что ты должна овладеть всеми стихиями природы, а может и что-то другое... Разве разберешь этого старика...
Мира приказала Итону не выражаться так и проявить большее уважение к почитаемому обитателю леса.
- То же мне, - фыркнул ящер, - Что же он не остановит это безумие?
- И правда, - согласилась Китти, - Разве у него не хватит сил?
- Запрещено, - кротко ответила Мира и повесила клювик.
- Мира хочет сказать, что Инуку нельзя вмешиваться в ход истории, хоть он иногда и нарушает правило.
- Вот именно! - прочирикала птичка и захлопала крыльями, - Он старается помочь по мере своих сил, но Мойра запретила ему пользоваться своей магией, настолько она сильна. По слухам, мудрый олень был приближен к богине.
Итон фыркнул, его глазки поблескивали в свете магических камней, отражая наружу засевшую обиду. Такие глаза серая кошка видела у Элизабетт, когда та, хлопоча о маленьком котенке, смотрела на Китти взглядом полным застывшей и грузной обиды, что не родную кровь воспитывает. На что же или на кого в обиде ящер - Китти не знала и знать сейчас не хотела. Магические камни больше не дрожали, не гасли и не вспыхивали снова. Они мерно освещали всю пещеру, давая обитателям возможность рассмотреть всё как следует. Если бы было еще что смотреть, кроме разрисованных стен. Китти подошла к ним, прикоснулась так же, как это сделал Белый Снег. Как только лапа её остановилась на рисунке, тот засветился и ожил. Забегали по стенам тени котов и лис, преследуемых волками, вспыхнул лес. Да так, что от стены, холодной и сырой, жаром задышало. Подушечки лап горели, но Китти не убирала их.
- Это не краска, - с придыханием чирикнула Мира.
- Это кровь, - заключил Итон, - Твой отец использовал магию крови, чтобы навсегда сохранить историю.
- Он владел ей? - спросила Китти.
- Нет, редко кто кроме лис может справиться с бурной кровью живых, а мертвой только проклинают да убивают.
Кошка поежилась от голоса ящера, таким чужим и далеким он ей показался. Мира же вглядывалась в ожившие рисунки и восхищенно раскрывала клювик, касаясь своим крылом стены. Её жар видимо не трогал, потому что у Китти уже наворачивались слезы от нестерпимой боли, но она упорно не хотела убирать лапу. Казалось, еще чуть-чуть и раскроется тайна. Это бы помогло сейчас, когда никто не знает, что им делать и куда бежать.
- Все так и было, - чирикнула Мира и посмотрела на Итона, предвидя его кивок.
Но вместо этого ящер побрел к выходу и скрылся в наступившей на улице темноте. Дождь затихал, не барабаня по камню, и ветер спокойно разгуливал, не завывая гулким эхом. На стене сотни ящеров, таких же маленьких, бежали вдоль бурной реки, разливавшей на стене свои воды. И было непонятно, то ли бурная вода подгоняла спешащих животных, то ли пыталась поглотить каждого на своем пути.
Китти сразу вспомнила Небрежку, вышедшую из себя и окатившую их высокой волной. От образов и голосов, возникших в голове, стало дурно. Свет от камней замигал, погас на несколько мгновений и снова озарил пещеру, как ни в чем не бывало.
Горький вздох птички отрезвил затуманенный болью и дурнотой разум кошки, Китти оторвала лапу и начала вылизывать горящие подушечки. Мира с тоской смотрела на стену, на которой след жизни застыл, краска снова стала черной. Ящеры оказались погребены под нарисованными темными водами.
- Он просто не хочет верить, что все это было на самом деле, - наконец сказала птичка, разминая свои крылья, - Он был верным товарищем и незаменимым бойцом, но остался один из всей своей компании. Тогда-то я с ним познакомилась, он был ужасно ранен...
Китти не решалась сказать ни слова, лапы подкосились. Листья обняли, похрустывая под весом кошки. Серая шерсть переливалась теплым светом от огней и только тогда захотелось узнать, от чего же светят эти кристаллы. Хриплым голосом, но Китти выдала вопрос, закрыв глаза, чтобы отдохнуть и успокоиться.
- Ох, медведи с Самоцветных гор раньше дарили и обменивали магические кристаллы, добытые непосильным трудом, - присев рядом чирикала Мира, - Ты видела когда-нибудь медведей? - дождавшись отрицательного ответа, птичка продолжила, - Только они способны были достать из крепкой хватки камня волшебные минералы. Сильные и большие лапы часто разводили враждующих - за то клан медведей прозвали Чистыми сердцами.
- И где же они сейчас?
- В Чистых сердцах зародилось грязное проклятие. Не такое, как у тебя, но столь же опасное и смертельное.
Кошка сжалась, свернулась в клубок, не переставая думать, почему мир так жесток и кровожаден. Почему добрые и хорошие страдают и иногда даже больше, чем плохие и злые звери? И есть ли смысл в том, чтобы не обидеть иногда, защитив самое главное и ценное в твоей жизни? С такими мыслями Китти засыпала, тяжело погружаясь в дрему и ожидая кошмары. Сквозь сон она чувствовала, как птичка встает и отодвигается, произнося перед уходом:
- Никакое проклятие не сломит сильного духом. Не сдавайся...
***
На улице тихо, а в норке, как обычно, душно. Жако сидел и дышал свежим утренним воздухом, ловя ранние снежинки ртом. Удивительное дело - только недавно на землю сыпал град, а сейчас температура упала и с небес льется замерзшая влага. Листья и трава покрылись инеем, касаясь которого вздрагиваешь и предвкушаешь зиму. Первую в своей жизни. От этого на сердце еще волнительнее и тяжелее.
Жако думал про Тино, много и долго. Даже желудок отвечал протяжным стоном, умоляя съесть чего-нибудь, но котенок отмахивался от этого зова. Вот Тино голодом морят, думал Жако, представляя, как издеваются над братом в Черном клане. Гнев душил, но всё, что мог сейчас себе позволить котенок - убежать на край лагеря Белой ночи и продолжить неоконченную работу. Остервенело срывая колючки, Жако не обращал внимание на царапины и кровь, сочащуюся капельками из ран.
- Какое трудолюбие, - послышался знакомый голос.
Обернувшись, Жако увидел старого друга - Итона. Тот флегматично рассматривал кусты и сброшенные иголки, лежавшие на земле. Вид у ящера был уставший.
- Доброе утро, - обрадовался приходу Итона котенок, - Как Тино? Когда мы пойдем его спасать?
-Мелочь никуда не пойдете, это я тебе точно говорю, - фыркнул в ответ ящер, - За брата не бойся. Видел же, что он может за себя постоять. Мой тебе совет - найди Бимо, пока беда не приключилась...
Маленькие глазки Итона сощурились и почти пропали с мордочки. Тон ящера возмутил Жако, но спорить не хотелось. Не то чтобы Итон часто бывал в духе, но видимо сегодня день у него особенно не задался. Белая снежинка легла возле ноздрей ящера и сразу растаяла, заставив поежится от холодка.
Жако не стал еще больше нервировать друга расспросами, вместо этого он побежал вынюхивать нерадивого братца, который не приходил ночевать в нору. След по лагерю почти отсутствовал, Бимо словно долго не было в Белой ночи. Белый котенок обшарил каждый уголок, найдя более свежий запах около выхода из лагеря. Он догадывался, что в той стороне, из-за голых крон выглядывали другие деревья, что были грязно черными. Наверное, это та самая часть леса, сгоревшая дотла, и про которую котятам рассказывал Вермут...